Tommy Glub – Кто чей сталкер? (страница 24)
Рядом со мной.
Что-то ломается внутри. Какая-то стена, которую я строил годами. Осыпается, как песок.
— Рядом с вами мне легко, — она продолжает. — В чате. Когда мы разговариваем. Когда вы спорите, а я сижу и читаю, и смеюсь... Мне так легко. Так... хорошо.
Артем молчит. Стоит у стены, руки скрещены на груди. Но я вижу — он слушает. Впитывает каждое слово.
А я...
Я не выдерживаю.
Шагаю к кровати. Опускаюсь на край — коленом на матрас, рядом с ее бедрами. Близко. Слишком близко. Чувствую тепло ее тела, запах — что-то легкое, цветочное, сквозь кислый привкус алкоголя.
Поднимаю ее лицо. Двумя пальцами за подбородок. Осторожно. Нежно.
Она не отстраняется.
Смотрит на меня. Глаза блестят.
— Ты говоришь обо мне? — голос низкий, хриплый. — Точно обо мне?
Пауза.
— Или о нем?
Киваю в сторону Артема. Не оборачиваюсь — не могу оторвать взгляд от ее лица.
Она молчит.
Долго.
Потом...
— Об обоих.
Шепот. Еле слышный.
— Я говорю об обоих.
Мир останавливается.
— Я не знаю, что это. Не могу объяснить. Вы такие разные, и вы друг друга ненавидите, и это все так странно, но я... Я чувствую что-то. К тебе. И к нему. Одновременно.
Ее голос дрожит.
— Это ненормально, да? Это неправильно. Нельзя так. Нельзя хотеть быть рядом сразу с двумя, нельзя…
— Тихо.
Она замолкает.
Провожу большим пальцем по ее щеке. Кожа мягкая. Влажная — то ли от воды, то ли от слез.
— Тихо, — повторяю. — Не надо объяснять.
Смотрю на нее.
На эту девочку, которая пришла на чужую вечеринку ради нас. Которая напялила чужую одежду ради нас. Которая сейчас сидит полуголая, пьяная, уязвимая — и говорит то, что никто никогда мне не говорил.
Что рядом со мной ей легко.
Что она чувствует что-то.
Ко мне.
И к нему.
Оборачиваюсь.
Артем смотрит на нас. Лицо — безэмоциональная маска. Но глаза...
В глазах то же, что и у меня.
Растерянность.
И что-то еще.
Что-то, чему я боюсь давать название.
19 глава
Его пальцы на моем подбородке.
Теплые. Осторожные. Держат так, будто я хрупкая. Будто могу рассыпаться.
Смотрю в его глаза — темные, почти черные в полумраке комнаты. В них что-то, чего я раньше не видела. Что-то голодное и нежное одновременно.
И я...
Тянусь к нему.
Сама. Без мыслей. Без страха. Просто — тянусь.
Губы касаются его губ.
Мягко. Невесомо. Как вопрос.
И он отвечает.
Его рука — та, что держала мой подбородок — скользит на затылок. Пальцы зарываются в мокрые волосы. Притягивает ближе. Целует — уже не вопрос. Утверждение.
У него вкус водки и чего-то мятного. Губы теплые, настойчивые. Требовательные.
Я знаю, что делаю.
Знаю — и не могу объяснить.
Почему не страшно. Почему нет той привычной скованности, которая душит меня каждый раз, когда кто-то подходит слишком близко. Почему тело само подается вперед, пальцы сами цепляются за его рубашку.
Может, алкоголь.
Может, усталость.
А может — это просто он. Арс. Тот, с кем я переписываюсь ночами. В кого я влюблена так долго, что даже стыдно это говорить вслух… Тот, кто называет меня Синичкой. Тот, кто смотрит так, будто я…
Единственная в мире.
Он подается вперед — и я падаю на спину. Матрас пружинит. Подушка мягкая под затылком. А он — надо мной. Тяжелый. Горячий. Настоящий.
Целует сильнее.
Губы, подбородок, шея. Дыхание опаляет кожу. Руки — везде. На плечах, на талии, на бедрах. Жадные, но осторожные. Будто боится сломать, но не может остановиться.
Я не хочу, чтобы останавливался.
Запрокидываю голову. Закрываю глаза. Чувствую все — каждое прикосновение, каждый вдох, каждое биение его сердца сквозь ткань рубашки.