Tommy Glub – Кто чей сталкер? (страница 23)
— Я правда только из-за вас пришла…
Он садится с другой стороны кровати. Открывает воду, подносит к ее губам.
— Пей. Маленькими глотками.
Она пьет. Послушно, как ребенок.
А я смотрю на них — на нее, на него — и думаю о том, что она сказала.
Из-за нас.
Не из-за вечеринки. Не из-за Макса. Не из-за танцев и выпивки.
Из-за нас.
И эта мысль...
Эта мысль не дает покоя.
18 глава
Она пьет воду маленькими глотками. Послушно. Доверчиво.
И я не могу перестать смотреть.
На ее губы, касающиеся края бутылки. На тонкие пальцы, придерживающие пластик. На ключицы — острые, хрупкие — которые я впервые вижу так близко.
Слова крутятся в голове. Не отпускают.
— Синичка, — голос хриплый, приходится откашляться. — Что ты имела в виду? Насчет... нас?
Она отстраняется от бутылки. Смотрит на меня — взгляд все еще мутный, но в нем что-то проясняется.
— Я...
И замолкает.
Бледнеет.
— Мне... — она прижимает руку ко рту. — Мне плохо.
Вскакиваю.
— Ванная. Где тут ванная?
— Дверь справа, — Артем уже на ногах, показывает.
Подхватываю ее — легко, почти невесомо — и несу. Она утыкается лицом в мое плечо, дышит тяжело, часто. Тело горячее даже сквозь ткань топа.
Дверь. Свет. Белый кафель.
Опускаю ее у унитаза.
И выхожу.
Стою за дверью. Слышу — и стараюсь не слушать. Звуки, от которых скручивает внутри. Не от брезгливости — от злости. На Дорохова. На себя. На весь этот дерьмовый вечер.
Артем рядом. Молчит. Смотрит в стену.
— Убью его, — говорю тихо.
— Потом.
— Сейчас.
— Потом, — он поворачивается ко мне. Глаза темные, жесткие. — Сначала она. Потом — все остальное.
Ненавижу, когда он прав.
Шум воды. Плеск. Тишина.
Дверь открывается.
И я...
Я забываю, как дышать.
Ника стоит в проеме. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Лицо бледное, но чище — смыла косметику. Глаза — огромные, темные, без туши кажутся еще больше.
И на ней...
На ней только белье.
Белое. Простое. Хлопок, кажется. Никаких кружев, никакого соблазнения. Просто — она. Тонкие плечи. Изгиб талии. Бедра. Ноги.
Боже.
Стою как идиот. Рот приоткрыт. Мозг отключился.
Она проходит мимо нас — шатаясь, придерживаясь за стену — и садится на кровать. Натягивает на колени край одеяла. Не прячется. Просто... сидит.
— Топ испачкала, — бормочет. — Снять пришлось.
Не отвечаю. Не могу.
Краем глаза вижу Артема. Он тоже замер. Тоже смотрит. Лицо непроницаемое, но взгляд...
Взгляд выдает.
Мы оба.
Мы оба на нее смотрим.
И она...
Она поднимает голову. Смотрит на нас. По очереди — сначала на него, потом на меня.
— Я имела в виду то самое, — говорит тихо. — То, что сказала.
Подхожу ближе. Ноги несут сами.
— Какое — то самое?
— Я не хотела идти на эту вечеринку. Вообще. Мне страшно было. И неловко. И я не знала, что надеть, и как себя вести, и...
Она сбивается. Сглатывает.
— Но вы оба подтвердили, что будете. И я подумала... Я подумала, что если вы тут — значит, может быть нормально. Может быть... безопасно.
Безопасно.
Рядом с нами.