Tommy Glub – Ищу няню. Интим не предлагать! (страница 33)
Убираю, замываю, меняю скатерть. Руки трясутся. В голове — туман.
Что со мной?
Вечером мама Леночки улыбается — но как-то натянуто.
— Все хорошо, — говорит она. — Первый день, бывает.
Бывает. Да. Бывает. Разве не все нервничают в первый рабочий день?..
На второй день я забываю забрать Леночку из студии танцев, как попросила мама Леночки.
Просто — забываю. Сижу на кухне, смотрю в окно. В голове крутится: «Женя, спускайся! Мы приехали за тобой!»
Звонок телефона выдергивает из оцепенения.
— Женя, вы где?! Леночка ждет уже двадцать минут!
Лечу через весь город. Задыхаюсь. Леночка стоит у входа с преподавательницей — губы дрожат, глаза мокрые.
— Ты забыла меня…
— Прости. Прости, солнышко. Я…
Что я могу сказать? Что думала о другой девочке? О той, которая называла меня «моя Женя»? О той, которая сейчас, наверное, тоже плачет — а я не могу ее обнять?
Вечером меня увольняют. Вежливо, с извинениями, с оплатой за два дня.
И я понимаю родителей, искренне понимаю…
Потом я устраиваюсь к еще одной семье…
Мальчик. Шесть лет. Тихий, задумчивый. Любит конструкторы и динозавров.
— Вы нам очень понравились, — говорит его мама. — Мишенька обычно к чужим не идет, а с вами сразу нашел общий язык.
Мишенька и правда славный. Сидит рядом, показывает своего тираннозавра.
— У него зубы острые. Как пила. Он всех ест.
— Страшный, — соглашаюсь я.
— Не-а. Он добрый. Просто притворяется.
Почему-то от этих слов хочется плакать.
На третий день в новой семье я случайно разбиваю вазу.
Хрустальную. Старинную. Фамильную, как выясняется. Просто задеваю локтем — и она летит на пол. Разлетается на тысячу осколков. Звон такой, что закладывает уши.
Мишенька выбегает из комнаты.
— Ого! Как в кино!
Стою посреди осколков и не могу пошевелиться. В голове пусто. Гулко. Только звон — все никак не стихает…
Третья семья. Четвертая.
Одна и та же история. Собеседование — отлично. Первые часы — нормально. А потом…
Потом я начинаю путать имена. Называю детей Машей — и сама не замечаю. Они смотрят удивленно, а я не понимаю, что не так.
Потом — замираю посреди игры. Выпадаю из реальности. Ребенок дергает за рукав, а я возвращаюсь не сразу.
Потом — забываю про аллергию. Чуть не даю мальчику печенье с орехами. Мама успевает перехватить. Смотрит так, будто я хотела убить ее ребенка.
Увольняют. Снова. И снова.
Ночью лежу в темноте и не сплю. Смотрю в потолок.
Что со мной происходит?
Я же хорошая няня. Я люблю детей. Я умею...
Умела.
Раньше.
А теперь — не могу. Не могу смотреть на чужих детей и не думать о ней. Не могу слышать детский смех — и не вспоминать ее голос. Не могу обнимать — и не чувствовать пустоту в руках.
Маша.
Моя маленькая Маша.
Не моя.
Никогда не была моей.
Слезы текут сами. Мокнет подушка. Я даже не вытираю — зачем?
Через месяц мама начинает смотреть встревоженно.
— Женечка, может, к врачу?
— Я в порядке.
Не в порядке. Но к какому врачу? К тому, который скажет: «У вас депрессия, вот таблетки»? Таблетки не вернут Машу. Не сотрут память. Не заставят сердце болеть меньше…
— Ты почти не ешь. Не выходишь из комнаты.
— Я уже ищу работу.
— Женя…
— Мам. Пожалуйста…
Она отступает. Но я вижу, что она очень переживаетня за ме. Слышу, как звонит тете, как шепчет в трубку: «Не знаю, что с ней... Как подменили... Может, влюбилась неудачно?..»
Неудачно. Да уж. Более неудачно сложно придумать…
Объявление нахожу случайно.
Листаю ленту — бездумно, не вникая — и вдруг цепляюсь взглядом.
Заведующая — полная женщина с добрыми глазами и седыми волосами — смотрит на меня поверх очков.
— Опыт работы с группой есть?
— Да, я работала воспитателем, но ушла по состоянию здоровья. Сейчас восстановилась, но не могу в полный день перенагружаться.
— Поняла, — кивает она. — Двадцать детей. Все разные. Все одновременно хотят внимания.
— Я понимаю.
— Зарплата небольшая.
— Я знаю.