Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 27)

На ресепшене Настя — наша вечно болтливая секретарша — передавала мне документы и заговорщицки наклонилась ближе, понизив голос до театрального шепота:

— Представляешь, шеф сегодня в таком настроении! Даже пошутил про кофемашину — сказал, что она варит кофе лучше, чем его бывшая готовила ужины. Я чуть со стула не упала!

Я улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается тепло. В памяти всплыло вчерашнее сообщение от Владислава, пришедшее поздно вечером:

«Жду отчеты утром. И еще, Анна — может, на следующей неделе найдем время поужинать? Вы превосходно справляетесь с работой, и я считаю, что заслуживаете награды. Что скажете?»

Три раза перечитывала это сообщение, прежде чем ответить сдержанное «Буду рада обсудить рабочие моменты». А еще вспомнила, как вчера он стоял за моей спиной, пока я показывала презентацию инвесторам — так близко, что чувствовала тепло его тела, запах парфюма. Его взгляд скользил по моему профилю, задержался на губах, когда я облизнула их, сосредоточившись на графиках...

К обеду работа кипела ключом — звонки, письма, корректировки в расписании. После очередного созвона с партнерами Влад вышел из кабинета и направился прямо ко мне. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем темно-синем костюме, который подчеркивал его атлетическое телосложение. Эта его фирменная полуулыбка играла на губах — та самая, от которой у меня каждый раз сбивалось дыхание.

— Анна, вы как всегда безупречны, — его голос обволакивал бархатом. — График на следующую неделю составлен идеально, все встречи не пересекаются, даже время на обед предусмотрено. Кстати, — он сделал паузу, и в темных глазах мелькнуло что-то игривое, — что скажете насчет того ужина? Отметим ваши профессиональные успехи. Когда у вас найдется время, разумеется.

Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Я подняла на него взгляд из-под ресниц — прием, который всегда работает безотказно.

— А если я буду такой же безупречной и в следующем месяце? — голос прозвучал ниже обычного, с легкой хрипотцой. — Будете кормить меня ужинами регулярно?

— Тогда одним ужином точно не обойдемся... — в его голосе появились те самые бархатные нотки, от которых внизу живота разливалось тепло. — Придется расширить формат... награды.

Меня бросило в жар. Влад улыбнулся чуть шире, явно заметив румянец на моих щеках, и вернулся в кабинет, оставив меня наедине с бешено колотящимся сердцем.

Вечером предстояла важная встреча с потенциальными партнерами. Ехали в машине Влада — черный Mercedes S-класса с кремовым кожаным салоном, пахнущим дорого и статусно. Его парфюм — кедр, сандал, черный перец — заполнял пространство, смешиваясь с ароматом кожи.

Влад рассказывал детали предстоящих переговоров, стратегию, ключевые моменты, на которых нужно сделать акцент. Но я едва слышала — смотрела на его руки на руле. Сильные, с длинными пальцами музыканта, дорогие часы Patek Philippe поблескивали в свете фонарей. Представляла, как эти руки...

Стоп, Аня. Он твой начальник.

Но разве я не свободная женщина? Не обремененная ни браком, ни детьми, ни отношениями. Имею право на флирт, на романы, на что угодно...

Ресторан оказался из разряда тех, куда простым смертным без предварительной брони за месяц не попасть. «Белуга» — икорный рай на два этажа с панорамными окнами, откуда открывался вид на вечерний город. Приглушенный джаз создавал интимную атмосферу, хрусталь переливался в свете свечей.

Нас провели в VIP-зал на втором этаже — бордовый бархат на стенах, персидские ковры, хрустальные люстры времен Российской империи, столики расставлены на почтительном расстоянии друг от друга для максимальной приватности. Все здесь кричало о статусе, власти, больших деньгах.

— Вы часто здесь бываете? — спросила я, устраиваясь в мягком кресле.

— Достаточно, чтобы знать лучшие позиции в меню, — Влад подмигнул. — Доверитесь мне?

И тут я их увидела.

Мир замер. Звуки джаза стали ватными, далекими. Сердце ухнуло вниз, потом взметнулось к горлу.

Амир и Марат.

Они сидели за столиком у окна, оба в черном, оба невозможно красивые в этом приглушенном освещении.

Ноги мгновенно стали ватными. Амир — в идеально сидящем черном костюме-тройке, волосы зачесаны назад, открывая высокий лоб. На запястье золотые часы Audemars Piguet, стоимостью в хорошую квартиру в центре города. Его красота била наотмашь — резкие черты, орлиный профиль, эти темные глаза, в глубине которых плескалось что-то первобытное, опасное. Он поднял бокал к губам, и я вспомнила вкус этих губ — виски и мята, страсть и нежность одновременно.

Марат откинулся в кресле с присущей ему кошачьей грацией, в руке стакан виски. Белая рубашка расстегнута на две пуговицы, открывая загорелую грудь с темными волосками. Легкая небритость делала его еще более брутальным, а полуприкрытые веки придавали взгляду томность хищника после удачной охоты.

И оба — оба! — смотрели на меня так, будто мысленно раздевали. С первой же секунды их взгляды прошлись по мне сверху вниз — медленно, оценивающе, собственнически. Амир чуть прищурился, уголок рта дрогнул. Марат облизнул губы — медленно, демонстративно.

— Господа, рад встрече, — Влад направился к их столику, и мне ничего не оставалось, как следовать за ним на негнущихся ногах. — Это Анна, моя правая рука. Лучший ассистент в городе.

— Приятно познакомиться, Анна, — Амир поднялся, и я снова ощутила его рост, его мощь. Губы изогнулись в той самой улыбке, от которой у меня всегда подкашивались колени. — Вы прекрасно выглядите. Этот цвет вам удивительно идет.

Анна. Не Настя. Значит, чужим именем назвал только для своей... жены. Сердце болезненно сжалось.

Марат не встал — просто поднял бокал в моем направлении, но его взгляд... Темный, тяжелый, обещающий. От этого взгляда по коже побежали мурашки, а низ живота сжался знакомым теплом.

— Присаживайтесь, — Амир жестом указал на свободные кресла. — Мы как раз заказывали.

Официант — вышколенный, в белоснежных перчатках — принес меню, переплетенное кожей. Устрицы Белон, тартар из голубого тунца, фуа-гра с трюфелями, черная икра на перламутровых ложечках. Цены, от которых у нормального человека случился бы инфаркт.

Влад заказал шампанское — Dom Pérignon, хороший год. Себе и мужчинам — виски Macallan 25 лет. Переговоры потекли своим чередом — инвестиции, проценты, сроки окупаемости. Но атмосфера...

Я сидела между трех альфа-самцов, и каждый излучал свою особенную энергию, свой вид опасности.

Влад — спокойная уверенность человека, который точно знает свою цену. Стальной стержень под безупречными манерами. Стратегический ум, прикрытый опасной вежливостью. Он периодически касался моей руки, когда передавал документы — легко, словно случайно. Но от каждого прикосновения по коже разливались волны тепла.

Амир сидел напротив и не сводил с меня глаз. Его взгляд скользил по вырезу блузки, задерживался на губах, когда я подносила бокал. Иногда он облизывал губы — медленно, чувственно. И я вспоминала эти губы везде — на шее, на груди, на внутренней стороне бедер... Вспоминала их вкус — требовательный, жадный, знающий каждый сантиметр моего тела.

Марат... Он просто сидел вполоборота и смотрел. Изучал. Но в его взгляде читалось такое обещание — или угроза? — что дыхание сбивалось. Вспомнились его руки — грубые и нежные одновременно, способные причинить боль и подарить наслаждение. Его рычание в ухо, когда он был близко... Его имя, сорвавшееся с моих губ в момент...

И что это вообще за деловая встреча? С таким количеством алкоголя, с такими взглядами?

Я попыталась сосредоточиться на цифрах, на деталях контракта, но слова расплывались, теряли смысл. Все, что я могла — это чувствовать. Чувствовать жар их взглядов на своей коже. Слышать вибрацию голоса Амира, когда он что-то доказывал. Ловить низкий баритон Марата с хрипотцой. Ощущать легкие прикосновения Влада.

Во мне все кипело, плавилось, превращалось в расплавленную лаву желания и злости одновременно.

— Анна, запишите, пожалуйста ключевые моменты, — Влад наклонился ко мне, и я почувствовала его дыхание на шее, у самого уха. От этого по позвоночнику пробежала дрожь.

Пальцы предательски тряслись, пока я пыталась делать пометки в планшете. Буквы расплывались, прыгали. Три пары глаз следили за каждым моим движением — за тем, как я закусываю губу, сосредоточившись. Как поправляю выбившуюся прядь. Как сжимаю стилус побелевшими пальцами.

Это была не деловая встреча. Это была изощренная пытка.

Амир демонстративно закатал рукава, обнажая сильные предплечья с выступающими венами. Помню, как я целовала эти руки, как они сжимали мои бедра...

Марат расстегнул еще одну пуговицу, и я увидела край татуировки на груди — той самой, контуры которой обводила языком...