Tommy Glub – Бывший. Его брат. И я (страница 11)
— Потому что идиот, — говорит он вместо брата. — Это семейное.
Я поворачиваюсь к нему, и в этот момент он ловит мою руку. Просто берет — переплетает свои пальцы с моими, как будто имеет на это право.
— У нас не было выхода, Мира, что бы он не говорил… — его голос тихий, серьезный. Совсем не тот Дамиан, который шутил про фейерверки и сожженный курорт. — Мы должны были уехать. Семейные дела. Не буду грузить подробностями, но... это не было капризом.
— Мне никто не объяснил.
— Знаю, — он гладит большим пальцем мою ладонь. Медленно, кругами. — Дан был раздавлен. Ты даже не представляешь.
Смотрю на Даниила. Он сидит неподвижно, глаза — на огне.
— Он так много о тебе рассказывал, — продолжает Дамиан. — Годами.
— Эй, — Даниил бросает на брата хмурый взгляд.
— Что? Правда же.
Я не знаю, что сказать. Слова застряли где-то между горлом и грудью, и вместо них — только стук сердца, громкий, оглушительный.
— Но сейчас, — Дамиан поворачивается ко мне, и его глаза — те же светлые, почти прозрачные, что и у брата, но другие, — я понимаю, как можно было так легко потерять голову.
— Дамиан…
Он не дает мне договорить.
Его свободная рука касается моего подбородка — легко, почти невесомо. Приподнимает. И прежде чем я успеваю вдохнуть, понять, возразить — его губы накрывают мои.
Мир замирает.
Его губы — теплые, мягкие, настойчивые. Он целует меня не так, как целовал Игорь — торопливо, по привычке, на бегу между делами. Дамиан целует так, будто у него есть вечность. Будто я — единственное, что существует в этой вселенной.
Я должна отстраниться.
Оттолкнуть.
Сказать «нет».
Рядом до сих пор Дан…
Но вместо этого — моя рука, та, что свободна, сама поднимается и касается его груди. Не отталкивает. Просто... ложится. Чувствует, как бьется его сердце — быстро, в унисон с моим.
Он углубляет поцелуй.
Его язык касается моих губ — вопросительно, нежно. Я приоткрываю рот, впуская его, и — господи…
Господи.
Голова кружится. То ли от шампанского, то ли от него, то ли от всего сразу. Его рука скользит с подбородка на шею, пальцы зарываются в волосы на затылке. Он притягивает меня ближе, и я иду — плавлюсь, таю, забываю, как дышать.
Он на вкус — как шампанское и что-то еще, что-то горьковатое, мужское. Его запах окутывает меня — древесный, теплый, с нотой чего-то пряного. Внутри все замирает и плавится, я с каждой секундой схожу с ума…
Тихий стон срывается с моих губ — и я не уверена, что это мне показалось…
Дамиан отстраняется первым.
Его лоб касается моего. Дыхание — горячее, рваное — смешивается с моим.
— Прости, — шепчет он. — Не удержался.
Открываю глаза. Его — совсем близко, потемневшие, расширенные зрачки почти съели светлую радужку.
— Ты не спросил, — мой голос хриплый, чужой.
— Нет, — соглашается он. — Не спросил…
— Это...
— Нечестно, — заканчивает он за меня. — Знаю. Но я не жалею…
Молчу. Потому что — и это пугает больше всего — я тоже не жалею.
И только тогда вспоминаю.
Даниил.
Поворачиваю голову — резко, виновато.
Он сидит там же, где сидел. Смотрит на нас. В его глазах — не злость, не обида. Что-то другое. Что-то темное и голодное, отчего по спине бегут мурашки.
— Дан... — начинаю я, но он качает головой.
— Все нормально.
— Нормально?
— Да, — он подается вперед, и теперь они оба — по обе стороны от меня, так близко, что я чувствую жар их тел. — Мы... — он переглядывается с Дамианом через мою голову. — Мы многое обсуждали. Не важно сейчас ничего, кроме тебя…
— Что не важно? Что вы обсуждали?
Даниил не отвечает.
Вместо этого он протягивает руку и убирает прядь волос с моего лица. Нежно. Интимно.
— Ты все еще такая же, — говорит он тихо. — Такая же красивая, когда теряешься.
Мое сердце — уже не стучит. Оно несется галопом, бьется о ребра, требует воздуха, которого не хватает.
И где-то глубоко внутри, в той части меня, которую я прятала три года под слоями правильности и приличий — что-то просыпается.
Что-то темное.
Что-то жадное.
Что-то, что хочет большего.
Его ладонь ведет по бедру в капронке вверх, между ног, где все пылает. Ноги инстинктивно раздвигаются, и я ощущаю горячие губы на шее, от чего я моментально поддаюсь ближе к Дану. Он тянет губы в улыбке, приближается. Его пальцы касаются моего белья и мир на секунду перестает существовать…
8 глава
Стук в дверь — резкий, громкий, злой. Такой, от которого вздрагивают стены.
Мы все замираем. Этот интимный момент — теплый, хрупкий, почти волшебный — рассыпается, как те бенгальские искры на снегу. Я чувствую, как холодеют кончики пальцев.
— Какого... — Дамиан хмурится, глядя на часы. Между его бровей залегает резкая складка. — Второй час ночи…
Стук повторяется. Сильнее. Настойчивее. Дверь содрогается в петлях.
— Открывай! — голос снаружи. Мужской. Знакомый. Слишком знакомый. — Я знаю, что она там!
Кровь отливает от лица. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться — быстро, рвано, больно. Словно птица, бьющаяся о ребра в попытке вырваться.
Нет. Нет, нет, нет.
Только не сейчас. Только не здесь.
— Мира? — Даниил смотрит на меня. Его глаза — встревоженные, внимательные — ищут мой взгляд. — Ты знаешь, кто это?
Горло сжимается. Язык прилипает к небу.