Томми Ориндж – Там мы стали другими (страница 44)

Билл Дэвис

Билл слышит приглушенные выстрелы за толстыми бетонными стенами, что отделяют остальной мир от служащих стадиона. Он думает об Эдвине, прежде чем успевает понять, что означают эти глухие удары. Но, как только до него доходит, он встает и бросается навстречу звукам. Он пробегает через дверь, которая ведет к киоскам. Чувствует запахи пороха, травы и земли. Смесь ужаса и долго дремлющей отваги перед лицом опасности струится по коже ручейками нервного пота. Билл мчится вперед. Кровь стучит в висках. Он перепрыгивает через ступеньки, спускаясь на поле. Когда он приближается к стенке инфилда, в кармане вибрирует телефон. Он замедляет шаг. Это могла быть Карен. Может быть, ей позвонил Эдвин. Может, ему звонит Эдвин. Билл опускается на колени, ползет между вторым и первым рядами. Заглядывает в телефон. Это Карен.

– Карен.

– Я уже еду к вам, милый.

– Нет. Карен. Остановись. Разворачивайся.

– Но почему? Что?..

– Тут стреляют. Вызови полицию. Встань на обочине. Позвони им, – просит Билл.

Билл прижимает телефон к животу и высовывает голову, чтобы проверить обстановку. И тут же чувствует, как в правой части головы взрывается жгучая боль. Он прикладывает руку к уху. Оно плоское. Мокрое. Горячее. Даже не думая о том, чтобы приложить трубку к другому уху, Билл подносит ее к зияющей дыре на месте прежнего уха.

– Кар… – начинает Билл, но не может закончить. Еще одна пуля. Эта попадает ему в лоб, пробивая чистую дырку над правым глазом. Мир переворачивается.

Билл падает, ударяясь головой о бетон. Телефон лежит перед ним. Он смотрит, как мелькают на экране цифры счетчика – время их разговора. Голова пульсирует, но не от боли, а от сильных ударов, которые превращают ее в огромную опухоль. Его голова – как растущий воздушный шар. На ум приходит слово «прокол». Все звенит. Откуда-то снизу, из-под него, доносится глубокий свистящий звук волн или белый шум, и вибрация отдается в зубах. Он смотрит, как кровь сочится из головы, растекаясь полукругом. Он не может пошевелиться. Интересно, чем они это почистят? Порошок перекиси натрия лучше всего оттирает пятна на бетоне. Билл думает: «Пожалуйста, только не это». Карен все еще на связи, секунды отсчитываются. Он закрывает глаза. Видит только зеленое пятно, все утопает в зеленой дымке, и ему кажется, что он снова смотрит на поле. Но его глаза закрыты. Он вспоминает, как однажды уже видел такое же зеленое пятно. Рядом упала граната. Кто-то крикнул ему, чтоб бежал в укрытие, но он оцепенел. Тогда он тоже оказался на земле. Тот же звон в голове. Тот же гул в зубах. Ему интересно, удастся ли выкарабкаться на этот раз. Это уже не имеет значения. Пятно тускнеет. Он покидает поле. Билл уходит.

Опал Виола Виктория Медвежий Щит

По всему стадиону гремят выстрелы. Воздух наполняют крики. Опал уже бежит так быстро, как только может, вниз по лестнице на первый уровень. Ее толкают сзади. Она шаркает вместе со всеми. Опал удивляется, как ей раньше не пришло это в голову, и достает свой телефон. Сначала она звонит Орвилу, но слышит бесконечные длинные гудки. Она звонит Лутеру. Тот берет трубку, но связь все время прерывается. До нее долетают лишь обрывки слов. Треск. Она слышит его короткое: «Ба». Она закрывает рот и нос рукой, всхлипывает в ладонь. И продолжает вслушиваться, в надежде, что связь восстановится. В голове проносится мысль: «Неужели действительно кто-то пришел, чтобы добить нас здесь? Сейчас?» Она сама не понимает, что имеет в виду.

Опал наконец-то выбирается на поле и видит своих мальчиков. Но их только двое: Лутер и Лони. Она бежит к ним. Лутер все еще держит в руке телефон и жестом показывает ей на экран. Она не слышит, что он говорит, но читает по его губам: «Мы пытаемся ему дозвониться».

Джеки Красное Перо

Рука Харви лежит на плече Джеки, толкает ее вниз. Он пытается убедить Джеки пригнуться вместе с ним. Джеки бросает на него взгляд. Его сильно нахмуренные брови говорят о том, насколько серьезно он воспринимает угрозу. Джеки идет на звук, и его рука соскальзывает с ее плеча.

– Джеки, – доносится сзади его шепот-крик. Джеки слышит пули, грохот и свист. Где-то совсем близко. Она слегка горбится, но продолжает идти. На земле куча тел. Они выглядят мертвыми. Она думает об Орвиле. Она только что наблюдала за ним во время торжественного прохода.

На секунду в голове мелькает мысль, что, возможно, это какой-то перформанс. Все эти люди в регалиях, на земле, как будто идет бойня. Она помнит, как мама рассказывала им с Опал об Алькатрасе: небольшая группа индейцев, человек пять-шесть, впервые захватила Алькатрас во время перформанса – за пять лет до того, как это произошло в действительности. Джеки всегда это завораживало. Что все началось именно так.

Она видит стрелков, обводит глазами поле тел, пытаясь обнаружить цвета регалий Орвила на земле. Они особенные, потому что в них присутствует ярко-оранжевый, почти розовый оттенок оранжевого, который обычно не встречается в регалиях. Ей не нравится этот цвет, что облегчает задачу различить его в этом пестром море.

Прежде чем Джеки смеет признаться себе, что это он, прежде чем может почувствовать, подумать или решить что-либо, она устремляется к своему внуку. Она знает, как рискованно идти по полю. Идти под пули. Но для нее это не имеет значения. Она не замедляет шага. Ее взгляд прикован к Орвилу.

Его глаза закрыты, когда она подходит к нему. Она прижимает два пальца к его шее. Пульс есть. Она кричит, взывает о помощи. Но в ее крике нет слов. Этот звук идет из-под ног, вырывается из самой земли, и с этим звуком Джеки поднимает на руки тело Орвила. Она слышит выстрелы за спиной, пока несет тело внука к выходу.

– Простите, – говорит она, пробираясь сквозь толпу. – Пожалуйста.

– Кто-нибудь! – слышит она свой крик, когда выходит на свободу. А потом она видит их. Прямо у входа. Лутера и Лони.

– А где Опал? – спрашивает она. Лони плачет. Он показывает в сторону парковки. Джеки переводит взгляд на лицо Орвила. У нее трясутся руки. Лутер подходит и обнимает ее за плечи, смотрит на своего брата.

– Он белый, – говорит Лутер.

Когда подъезжает машина Опал, Джеки видит Харви – он бежит к ним. Она не знает, зачем он здесь, почему она зовет его по имени, машет ему рукой. Они все загружаются на задние сиденья фургона «Форд Бронко», и Опал жмет на газ.

Блу

Блу и Эдвину удается довольно быстро добраться до ее машины. Эдвин еле дышит и выглядит довольно бледным. Блу пристегивает его ремнем безопасности, заводит мотор и мчится в больницу. Она покидает стадион, потому что еще не слышала звуков сирен. Она уезжает, потому что Эдвин развалился в кресле, и его веки полузакрыты. Она везет его сама, потому что знает дорогу и может добраться туда быстрее, чем кто-либо, даже те, кто еще не приехал.

Когда стрельба прекратилась, Блу едва могла разобрать, что Эдвин кричит ей с земли.

– Нам надо ехать, – сказал Эдвин. Он говорил о больнице. Он хотел, чтобы она отвезла его. Он прав. Они не успеют вовремя пригнать на стадион достаточное количество машин «Скорой помощи». Кто знает, сколько там жертв. Эдвину хватило одного выстрела – в живот.

– Ладно, едем. – Блу попыталась помочь ему подняться, обхватила рукой за плечо и потянула. Он слегка поморщился, но в целом держался по-мужски невозмутимо.

– Надави посильнее, чтобы она не так кровоточила, – сказала Блу. Эдвин прижимал к животу свернутые три или четыре безразмерные футболки с надписью «Большой Оклендской пау-вау». Он протянул руку за спину, и все краски сошли с его лица.

– Она прошла насквозь, – сказал Эдвин. – Сзади.

– Хреново, – вырвалось у Блу. – Или хорошо? Черт. Я не знаю. – Блу обхватила его рукой и позволила ему опереться на нее. Так они доковыляли через весь стадион до машины Блу.

Когда Блу въезжает во двор больницы Хайленд, Эдвин отключается. Всю дорогу она что-то говорила ему, кричала на него, орала, лишь бы он оставался в сознании. Возможно, были больницы и поближе к стадиону, но она знала только Хайленд. Она держит руку на клаксоне, пытаясь разбудить Эдвина и вызвать кого-то из персонала на помощь. Свободной рукой она хлопает Эдвина по щеке. Эдвин слегка трясет головой.

– Ты должен проснуться, Эд, – говорит Блу. – Мы уже на месте.

Он не отвечает.

Блу бежит внутрь, чтобы позвать кого-то с носилками.

Когда она выходит из дверей приемного покоя, во двор заезжает «Форд-Бронко». Все двери разом открываются. Она видит Харви. И Джеки. Джеки держит на руках мальчика, подростка в регалиях. Когда Джеки проходит мимо Блу, две медсестры вывозят каталку для Эдвина. Блу сразу догадывается, что возникнет путаница. Должна ли она позволить Джеки и мальчику занять место Эдвина? Впрочем, не имеет значения, что решит Блу, потому что медсестры уже укладывают мальчика на каталку и увозят. Харви подходит к машине Блу, смотрит на Эдвина и кивает ей, показывая на него, словно говоря: «Давай поднимем его».

Харви несколько раз хлопает Эдвина по щеке, и тот слегка реагирует, но не может поднять голову. Харви выкрикивает что-то малопонятное, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь, затем вытаскивает верхнюю часть туловища Эдвина из машины и закидывает его руку себе на плечи. Блу протискивается между машиной и Эдвином, хватает другую его руку и кладет себе на плечи.