Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 92)
То, что профессор Уильям Истерли из Нью-Йоркского университета метко назвал «радиусом доверия», у разных наций простирается на разное расстояние, а для некоторых — не выходит даже за рамки семьи.
Малагасийские торговцы зерном лично проверяют каждую партию товара, поскольку не доверяют работникам. Треть торговцев говорят, что не нанимают больше рабочих из страха перед воровством. Это ограничивает размер зерноторговых фирм, уменьшая потенциальный успех предпринимателей. Во многих странах компании, как правило, семейные предприятия, потому что члены семьи единственные, кому можно доверять. В результате размер компании ограничивается размером семьи.
Даже в одной стране величина радиуса доверия может отличаться. В одних американских общинах бизнес вынужден тратить лишние деньги на мощные решетки для защиты от краж и вандализма в нерабочее время и на охранников в рабочее, в других — бизнес не несет таких затрат, а потому может работать с прибылью, даже взимая меньшие цены.
В одних районах компании по прокату автомобилей могут парковать их на стоянках без ограждения и охраны, тогда как в других это стало бы финансовым самоубийством. Однако в тех местах, где кражи машин с неохраняемых стоянок — редкость, эти нечастые потери стоят дешевле, чем затраты на охрану и ограждение, поэтому прокатные агентства (и прочие предприятия) могут преуспевать, работая с меньшими затратами в этих районах. Такие сообщества процветают экономически за счет привлечения инвестиций и предприятий, создающих рабочие места и выплачивающих налоги в местный бюджет.
В общем, честность — это не просто моральный принцип. Хотя правительство прямо мало что может сделать для ее формирования, оно может различными способами косвенно поддерживать или подрывать традиции, на которых основана честность — например, путем обучения в школах, с помощью примеров, подаваемых должностными лицами, или принимаемых законов. Законы могут создавать стимулы как к моральному, так и к аморальному поведению. В ситуации, когда единственный способ избежать разорительных потерь — это нарушить закон, правительство фактически уменьшает общественное уважение к законам в целом, а также поощряет конкретное нечестное поведение. Например, сторонники контроля арендной платы часто указывают на случаи нечестного поведения домовладельцев, чтобы продемонстрировать очевидную необходимость как в самом контроле арендной платы, так и в соответствующем законодательстве о правах арендаторов. Однако законы о контроле арендной платы могут увеличить разницу между стоимостью многоквартирного дома для честных и нечестных владельцев. Если затраты на положенные по закону услуги (отопление, техобслуживание и горячую воду) высокие, то есть равны или превосходят размер арендной платы, разрешенной законом, то ценность здания для честного арендодателя становится нулевой или даже отрицательной. Но если домовладелец готов нарушить закон и сэкономить деньги, пренебрегая необходимыми услугами, или брать взятки от потенциальных жильцов во время нехватки жилья при наличии контроля арендной платы, то здание все же может иметь определенную ценность.
Если что-то имеет для разных людей разную ценность, то оно, как правило, перемещается на рынке в сторону своего самого ценного применения, где ставки будут наиболее высокими. В нашем случае нечестные домовладельцы легко выкупят здания у честных, которые, возможно, с облегчением расстанутся с бременем, наложенным законами о контроле арендной платы. Арендодатель вполне может решить, что лучший выход — поджечь здание, а затем продать освободившийся участок земли под коммерческое или промышленное использование, одним махом избавившись в результате и от арендаторов, и от контроля арендной платы. Как выявило одно исследование:
В некоторых районах Нью-Йорка поджоги самими домовладельцами стали настолько обычным делом, что город ввел специальные социальные пособия. На какое-то время погорельцев перемещали в верхнюю часть списка кандидатов на муниципальное жилье. Это создало стимулы для жильцов своих домов поджигать их. Так они и делали, часто вынося перед пожаром мебель и телевизоры на тротуар.
Именно те, кто продвигал законы, делающие честное поведение финансово невозможным, и таким образом создавал стимулы для распространения нечестности, чаще сильнее всех возмущаются нечестностью и не склонны брать на себя ответственность. Поджог — это всего лишь один из видов нечестности, поощряемой законами о контроле арендной платы. Практичные и беспринципные домовладельцы фактически выкачивают деньги из зданий с контролируемой платой, пренебрегая техобслуживанием и ремонтом, не выплачивая ипотеку, задерживая выплату налогов, а затем бросают здание, тем самым переводя его в городскую собственность. Через какое-то время они повторяют ту же разрушительную процедуру с другими зданиями, где есть контроль арендной платы.
При отсутствии контроля арендной платы у домовладельцев противоположные стимулы. Им нужно поддерживать качество собственности, чтобы привлечь арендаторов, защитить ее от пожара и других источников опасности, ведь здание — ценный объект собственности на свободном рынке. В общем, жалобы сторонников контроля арендной платы на поведение домовладельцев бывают вполне обоснованными, хотя мало кто из них видит связь между контролем арендной платы и снижением порядочности домовладельцев. Когда честные арендодатели теряют деньги из-за контроля арендной платы, а нечестные по-прежнему получают прибыль, собственность практически неизбежно переходит от первых ко вторым.
Законы о регулировании арендной платы — лишь небольшая часть серьезных ограничений, которые делают честное поведение слишком дорогим для многих людей, чем способствуют распространению непорядочности. В странах третьего мира значительная, а иногда и б
Затраты на продажу или покупку недвижимости составляют почти пятую часть ее стоимости. Чтобы добиться в суде принудительной оплаты какого-нибудь счета, понадобится почти два года и 58 отдельных процедур, а затраты составят треть с лишним стоимости этого счета. Такие нелепые правила — настоящий Клондайк для чиновников. Каждая процедура — это возможность получить взятку.
Когда законы и политика делают честность дорогим удовольствием, фактически поощряется нечестность, которая затем может шагнуть за рамки конкретных законов и политики и дойти до общей привычки не подчиняться законам — в ущерб экономике и обществу в целом. Одна мать из России сказала:
Сейчас мои дети говорят мне, что я неправильно их воспитала. Вся эта честность сегодня никому не нужна. Если ты честный, то ты дурак.
Если такое поведение в стране распространено, появятся и экономические, и социальные последствия.
Несмотря на то что во всех странах после перехода от экономики, контролируемой государством, к экономике свободного рынка темпы экономического роста резко возросли, в России после распада Советского Союза и перехода собственности в руки бывших коммунистических лидеров, ставших капиталистами, объем производства и уровень жизни резко снизились.
Безудержная коррупция может аннулировать преимущества рынков, поскольку сводит на нет выгоды природных богатств и высокообразованного населения.
В то время как рыночная экономика лучше работает в стране, где честность широко распространена, верно и то, что свободные рынки, как правило, наказывают за нечестность. Американский журналист-расследователь Джон Стоссел, начинавший свою карьеру с разоблачения различных видов обмана потребителей, обнаружил такую закономерность:
Я сделал сотни репортажей о таких мошенничествах, но с годами понял, что в частном секторе жулики редко становятся очень богатыми. Причина не в том, что их ловят за руку и останавливают «расследователи обмана потребителей»: б
Есть и исключения. В многомиллиардной экономике с десятками тысяч предприятий всегда найдется несколько успешных жуликов и мошенников наподобие Enron[108]; однако чем дольше я занимался такими репортажами, тем труднее было найти серьезный обман, достойный национального телевидения.
Уровень коррупции в государственных органах не только сильно отличается в разных странах, но и варьируется с течением времени в одной стране. Коррумпировать честное правительство, вероятно, проще, чем изменить коррумпированный образ жизни на честный. Однако иногда такое случается. Рассказывая об экономическом прогрессе в Африке в 2013 году, журнал The Economist писал: «Наш корреспондент посетил 23 страны… и у него ни разу не выпрашивали взятку, что было просто немыслимо всего десять лет назад».