Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 90)

И в других частях мира система надежных законов способствовала внутренним и иностранным инвестициям, а также привлекала иммигрантов с квалификацией, отсутствующей у местных жителей. Например, в Юго-Восточной Азии появление европейских законов при колониальных режимах XVIII и XIX веков заменило власть местных правителей и вождей. Из-за новых законов — как правило, единых для крупных географических областей, а также более надежных для конкретного места — массовая иммиграция из Китая и существенная иммиграция из Индии привела сюда людей, чьи умения и квалификация создали целые новые отрасли и преобразовали экономику стран всего региона.

Европейские инвесторы тоже нередко направляли капиталы в Юго-Восточную Азию, финансируя множество гигантских проектов в горнодобывающей промышленности и грузоперевозках, которые часто выходили за рамки возможностей китайских и индийских переселенцев и ресурсов местных народов. Например, в колониальной Малайе оловянные рудники и каучуковые плантации, обеспечивавшие большую часть экспорта страны, финансировались за счет европейского капитала, а трудились на них рабочие из Китая и Индии. При этом местная торговля и промышленность находились в руках китайцев, что сделало коренных малайцев в основном созерцателями модернизации собственной экономики.

Хотя беспристрастность законов — важное качество, даже законы дискриминационного характера могут способствовать экономическому развитию, если природа дискриминации разъясняется заранее, а не принимает форму непредсказуемо предвзятых и коррумпированных решений судей, жюри присяжных или должностных лиц. Китайцы и индийцы, селившиеся в европейских колониальных империях Юго-Восточной Азии, никогда не имели равных с европейцами или с коренным населением прав. Тем не менее какие бы права у них ни были, на них можно было опереться, поэтому они стали фундаментом для создания китайских и индийских предприятий по всему региону.

Аналогично в Османской империи христиане и иудеи не имели таких прав, как мусульманское большинство. Тем не менее на протяжении столетий процветания империи христиане и иудеи обладали достаточно надежными правами и преуспевали в торговле, промышленности и банковском деле. Более того, их экономическая деятельность помогла процветанию Османской империи в целом. Подобные истории можно рассказать о ливанском меньшинстве в Западной Африке или об индийцах на колониальных Фиджи, а также о других группах меньшинств, которые преуспевали при наличии надежных законов, пусть и не совсем беспристрастных.

Надежность — это не только вопрос отношения государства к людям. Законы также должны препятствовать вмешательству одних людей в дела других, чтобы преступники и бандиты не усложняли экономическую жизнь и тем самым не препятствовали экономическому развитию и благополучию страны.

Эффективность государств в соблюдении собственных законов отличается, и даже одно и то же государство иногда эффективнее обеспечивает реализацию законов в одних местах, чем в других. В Средние века пограничные территории между Англией и Шотландией не контролировались должным образом ни одной из сторон, поэтому здесь царило беззаконие и эти края были экономически отсталыми. Полиции часто трудно работать в горных регионах, будь то Балканы, Аппалачи в США или иное место. Такие территории, как правило, тоже отстают в экономическом росте и привлекают мало иностранного капитала и людей из других мест.

Сегодня районы и кварталы с высоким уровнем преступности и вандализма тоже сильно экономически страдают из-за отсутствия закона и порядка. Некоторых видов бизнеса там просто не найти. Те, которые есть, могут быть менее эффективными или менее приятными, чем в других районах, где такие недостаточно качественные предприятия не выдержали бы конкуренции. Затраты на дополнительные устройства безопасности внутри и снаружи магазинов, а также на охранников в некоторых местах увеличивают стоимость ведения бизнеса и отражаются в ценах на продукты и услуги, приобретаемые людьми в криминальных районах, хотя большинство их жителей не преступники и не могут себе позволить дополнительные расходы, создаваемые криминалитетом.

Права собственности

К числу наиболее неверно понимаемых аспектов закона и порядка относятся права собственности. Хотя те, кому посчастливилось владеть достаточной собственностью, дорожат ими как личными благами, с точки зрения экономики важно то, как права собственности влияют на распределение недостаточных средств, имеющих альтернативное применение. То, что права собственности означают для их владельцев, гораздо менее важно, чем то, что они означают для экономики в целом. Иными словами, права собственности нужно оценивать с позиции их экономического воздействия на благосостояние всего общества. Это воздействие в конечном счете — вопрос практики, который не решается на основании предположений и рассуждений.

В чем разница между наличием и отсутствием прав собственности? Один небольшой, но показательный пример — опыт делегации американских фермеров, посетивших Советский Союз. Они были потрясены тем, как здесь небрежно паковали и отправляли сельскохозяйственную продукцию: гнилые фрукты и овощи лежали в одной упаковке с хорошими и могли их испортить. У себя в стране, где сельскохозяйственные продукты находились в частной собственности, американские фермеры не сталкивались с подобной небрежностью и расточительством. В Соединенных Штатах это привело бы к убыткам и, возможно, банкротству. В Советском Союзе убытки были еще более болезненными, поскольку страна нередко испытывала проблемы с пропитанием, но не существовало прав собственности, чтобы переложить эти убытки непосредственно на людей, занимающихся обработкой и перевозкой продукции.

В стране без прав собственности или с продовольствием, принадлежащим «народу», у людей недостаточно стимулов для того, чтобы устранять порчу продуктов, прежде чем они попадут к потребителю. Тем, кто обрабатывал продукты, платили фиксированную зарплату независимо от того, насколько хорошо они обеспечивали сохранность товаров. Теоретически более тщательный контроль за сортировщиками или укладчиками мог бы уменьшить порчу. Но контроль стоит денег. Человеческие ресурсы, идущие на это, сами по себе являются недостаточными ресурсами, имеющими альтернативное применение. Кроме того, это поднимает следующий вопрос: кто будет контролировать контролирующих? Советы пытались решить эту проблему, заставляя членов Коммунистической партии сообщать о проступках и нарушениях закона. Однако распространенная коррупция и неэффективность, существовавшие даже при сталинском тоталитаризме, обеспечивают ограниченность официального контроля по сравнению с автоматическим самоконтролем со стороны владельцев собственности.

Американскому фермеру не нужен наблюдатель, который будет стоять над ним и указывать, что нужно вынуть гнилые персики из корзины, пока не испортились остальные, поскольку фрукты — его частная собственность и он не собирается терять деньги из-за того, что не уберет гниль. Права собственности создают самоконтроль, который, как правило, эффективнее и дешевле, чем контроль со стороны.

Большинство американцев не владеют сельскохозяйственными землями или урожаем, но у них больше продуктов питания лучшего качества по более доступным ценам, чем в странах, где нет прав собственности на сельскохозяйственные угодья и их продукцию и где в результате часть продуктов портится, хотя этого можно избежать. Поскольку цены на продовольствие должны покрывать стоимость всех произведенных продуктов, включая испорченные и выброшенные, цены на них будут выше там, где больше порчи, даже если исходно были одинаковыми.

Исчезновение угрожает только тем животным, которые никому не принадлежат. Полковник Сандерс не позволил бы вымереть курам. McDonald’s тоже не будет стоять и смотреть, как мрут коровы.

То же самое справедливо для неодушевленных предметов: загрязняются те вещи, которые никому не принадлежат, к примеру воздух и вода. В прошлые века разрешалось пасти овец на участках общего пользования (в общинах), и в результате животные так сильно объедали общие земли, что они становились лысыми, а у пастухов овцы были тощими и голодными. При этом соседние частные участки обычно находились в гораздо лучшем состоянии. В Советском Союзе тоже отмечалось подобное пренебрежительное отношение к земле без хозяина. По словам советских экономистов, «вырубаемые лесные площади не восстанавливались»[105], хотя в капиталистической экономике такие действия лесозаготовительной компании на своей собственности стали бы финансовым самоубийством.

Все это разными способами иллюстрирует ценность прав частной собственности для общества в целом, включая людей, практически ее не имеющих, но извлекающих выгоду из большей экономической эффективности, создаваемой правами собственности, что приводит к повышению уровня жизни всего населения.

Несмотря на тенденцию рассматривать эти права как привилегию богатых, на самом деле многие права собственности более ценны для небогатых людей — и они часто нарушаются в интересах богатых. Хотя средний богатый человек по определению имеет больше денег, чем средний небогатый человек, в совокупности небогатое население часто имеет гораздо больше денег. Среди прочего это означает, что многие объекты собственности, принадлежащие богатым, у них выкупят в силу большей покупательной способности небогатых людей, если на свободном рынке будут превалировать неограниченные права собственности. Например, земля, занятая особняками на больших участках, может через рынок перейти к предпринимателям, которые построят на них многоквартирные дома или много домов меньшего размера, хотя все это предназначено для людей с более скромными доходами, но с большим количеством денег в совокупности.