Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 48)

Хотя очевидно, что дискриминация (в форме упущенной возможности получить более высокий доход) приводит к издержкам для тех, кто ей подвергается, она также может обернуться издержками и для тех, кто ее проводит, поскольку они тоже теряют шанс получить более высокий доход. Например, если домовладелец отказывается сдавать жилье людям из «неправильной» группы, то квартира, скорее всего, будет пустовать дольше. Ясно, что при свободном рынке это означает потерю арендной платы. Однако в случае ее регулирования и, соответственно, избытка кандидатов на жилье дискриминация владельцу ничего не стоит, поскольку при таких условиях он быстро найдет нового арендатора.

Те же самые принципы действуют и на рынке труда. Работодатель, отказывающийся нанимать квалифицированных специалистов из «неправильных» групп на свободном рынке, рискует оставить предлагаемую должность вакантной дольше. По этой причине у него либо появится не сделанная вовремя работа, а какие-то заказы клиентов будут не выполнены, либо придется платить штатным сотрудникам за сверхурочный труд. В любом случае это обойдется работодателю дороже. Однако на рынке, где зарплаты искусственно завышены по сравнению с уровнем, который определялся бы спросом и предложением, возникающий в результате излишек кандидатов может означать, что дискриминация работодателю ничего не стоит, поскольку в таких условиях никаких задержек с заполнением вакансии он не понесет.

От того, устанавливаются ли искусственно завышенные цены профсоюзом или законом о минимальной заработной плате, суть не меняется. Эмпирические данные убедительно показывают, что расовая дискриминация, как правило, выше, когда затраты ниже, и наоборот.

Даже в Южной Африке в эпоху апартеида, когда расовая дискриминация темнокожих предусматривалась законом, в высококонкурентных отраслях белые работодатели часто нанимали больше чернокожих, причем на более высокие должности, чем разрешалось государством, хотя их штрафовали, если ловили на этом. Дело в том, что наем темнокожих отвечал экономическим интересам работодателей. Точно так же белые, желавшие построить дом в Йоханнесбурге, как правило, нанимали нелегальные строительные бригады из темнокожих (часто с формальным белым руководителем во исполнение требований законов апартеида), а не платили более высокую цену белым строителям, как того требовало государство. Белые домовладельцы часто сдавали жилье в аренду темнокожим в тех районах, где разрешалось жить только белым.

Ключевой момент для понимания поведения дискриминирующих лиц — стоимость дискриминации. Когда работодатели тратят чужие деньги (как, например, государственные или некоммерческие организации), то издержки такого поведения затрагивают их гораздо меньше. По всему миру дискриминация со стороны государства сильнее, чем со стороны компаний, работающих на свободном конкурентном рынке. Осознание ее экономических основ помогает понять, почему афроамериканцы были звездами на Бродвее в 1920-х годах — в те времена, когда им запрещали служить в военно-морском флоте и занимать множество гражданских государственных должностей. Бродвейские продюсеры не собирались терять большие деньги, отказываясь от найма темнокожих артистов, привлекающих большую аудиторию. При этом затраты на государственную дискриминацию оплачивали налогоплательщики, осознавали они это или нет.

Точно так же как законы о минимальной заработной плате снижают издержки дискриминации для работодателя, законы о максимальной заработной плате их увеличивают. Один из немногих примеров законов о максимальной заработной плате — регулирование цен и зарплат, введенное в США во время Второй мировой войны. Поскольку зарплата не могла подняться до уровня, которого достигла бы в условиях спроса и предложения, возникла нехватка рабочих рук, как подобным же образом возникала нехватка жилья при введении контроля арендной платы. Многие работодатели, которые до войны не нанимали афроамериканцев или женщин (или не брали их на хорошую работу), теперь начали это делать. Образ «Клепальщицы Роузи»[67], появившийся во время Второй мировой войны, частично стал результатом регулирования зарплат и цен.

Хотя рабочая сила нужна для любого производства, практически ничего нельзя произвести исключительно с ее помощью. Фермерам нужна земля, водителям такси — автомобили, художникам — кисти и холст. Даже эстрадному юмористу нужен запас шуток, который является его капиталом — точно так же как плотины гидроэлектростанций представляют собой капитал компаний, производящих электроэнергию.

Капитал дополняет рабочую силу в производственном процессе, но и конкурирует с нею. Иными словами, многие продукты и услуги можно произвести либо с помощью маленького капитала и большого труда, либо с помощью большого капитала и малого труда. Когда профсоюзы рабочих-транспортников вынуждают платить водителям автобусов больше, чем было бы на конкурентном рынке труда, транспортные компании, как правило, вкладывают больше капитала, чтобы сэкономить на использовании более дорогой рабочей силы. Автобусы становятся длиннее, иногда превращаясь фактически в сочлененные (автобус-гармошка), так что один водитель использует вдвое больше капитала и перевозит вдвое больше пассажиров.

Может показаться, что такой подход эффективнее, однако определить эффективность не так просто. Если мы произвольно определим ее как объем производства на единицу труда, как поступают некоторые, то будет неверно утверждать, что один водитель, перевозящий больше пассажиров, более эффективен. На самом деле может оказаться, что стоимость перевозки одного человека увеличится, ведь для сочлененных автобусов понадобится дополнительный капитал, да и труд водителей станет стоить дороже.

Если бы у водителей автобусов не было профсоюза и им платили не больше, чем положено для привлечения квалифицированных специалистов, то их тарифы, несомненно, снизились бы, и транспортным компаниям было бы выгодно нанимать больше водителей и использовать менее длинные автобусы. Мало того что в этом случае снизится стоимость перевозки пассажиров, им придется меньше ждать на остановках, поскольку автобусы будут ходить чаще. В условиях холодной зимы или районов с высоким уровнем преступности в ночное время это немаловажный вопрос.

Эффективность невозможно разумно определить без учета человеческих желаний и предпочтений. Даже эффективность автомобильного двигателя не сводится только к вопросу физики. Вся вырабатываемая им энергия каким-то образом расходуется: на перемещение автомобиля, на преодоление внутреннего трения между движущимися частями двигателя либо на сотрясение кузова. Только определив цель — движение машины, мы можем взять в качестве показателя эффективности процент мощности двигателя, используемый для выполнения этой задачи, а остальную энергию, направленную на другие цели, считать потраченной впустую.

Европейцы долгое время полагали, что американское сельское хозяйство неэффективно, поскольку в пересчете на единицу площади урожайность в Соединенных Штатах была намного ниже, чем в Европе. Между тем в пересчете на одного работника сельского хозяйства урожайность в США была гораздо выше европейской. Причина — в изобилии земли и нехватке рабочей силы по сравнению со Старым Светом. Американский фермер трудился на участке гораздо большей площадью, стало быть, имел меньше времени на его обработку. В Европе, где земли меньше и где к тому же из-за спроса и предложения она дороже, местный фермер концентрировался на более интенсивном возделывании доступного участка, тратя больше времени на прополку и удаление камней или как-то иначе увеличивая продуктивность в пересчете на гектар.

Таким же образом в странах третьего мира основное оборудование часто используется активнее, чем в более богатых и промышленно развитых странах. На американской фабрике или в мастерской достаточно молотков и отверток, чтобы каждый работник имел собственный инструмент, однако в бедных странах это маловероятно, и, скорее всего, инструменты будут использоваться совместно и чаще, чем в США. Если посмотреть на ситуацию под другим углом, то каждый молоток в бедной стране, вероятно, забьет больше гвоздей, поскольку им пользуется больше людей и он меньше простаивает. Тем не менее это не означает, что бедная страна более эффективна. Просто отличается относительный дефицит труда и капитала.

В бедных странах, как правило, капитала меньше, поэтому он дороже, в то время как рабочей силы больше, из-за чего она дешевле, чем в богатых странах. Бедные страны склонны экономить на дорогостоящем факторе — капитале, а богатые — на другом, более дорогом и дефицитном ресурсе — рабочей силе. В богатых странах как раз капитала больше и он дешевле, зато рабочей силы меньше и стоит она дороже.

После прибытия на железнодорожную станцию грузового поезда его нужно разгрузить. Если он приходит посреди ночи, можно разгрузить его либо сразу же, и состав поедет дальше, либо отцепить несколько вагонов и оставить на запасном пути до утра, до прихода грузчиков. В стране, где капитал в виде железнодорожных вагонов в дефиците, а рабочая сила — в изобилии, имеет смысл содержать рабочих круглосуточно, чтобы быстро разгружать вагоны и ценный ресурс не простаивал. Однако в богатой стране экономнее отцеплять вагоны от поезда, позволив ему следовать дальше, а не заставлять дорогостоящую бригаду сидеть без дела ночью в ожидании прибытия поезда. И это не просто вопрос о зарплате конкретных рабочих или денежных расходах конкретной железнодорожной компании. С точки зрения экономики в целом здесь поставлен более фундаментальный вопрос: каковы альтернативные варианты использования времени этих рабочих и альтернативные варианты использования железнодорожных вагонов? Иными словами, дело не только в деньгах. Деньги лишь отражают базовые реалии, которые одинаковы при социалистической, феодальной или иной нерыночной экономике. Какое решение принять — оставлять товарные вагоны простаивать в ожидании грузчиков или заставлять грузчиков простаивать в ожидании вагонов, — зависит от относительного дефицита рабочей силы и капитала и от их относительной производительности при альтернативном применении.