Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 50)
Запоздалое признание властями связи между законами о минимальной зарплате и уровнем безработицы привело к тому, что некоторые страны позволили обесценить фактический уровень минимальной заработной платы посредством инфляции, избегая политических рисков при явной попытке отменить эти законы, поскольку множество избирателей считают, что они выгодны для работников. На самом деле такие законы выгодны тем, кто работает, но происходит это за счет безработных.
Профсоюзы тоже выигрывают от законов о минимальной заработной плате и относятся к их самым ярым сторонникам, притом что члены профсоюзов получают гораздо больше минимальной зарплаты. На то есть причина. Точно так же как большинство продуктов и услуг может быть произведено с помощью большого количества труда и малого капитала, и наоборот, так и большинство вещей можно произвести с использованием разных пропорций низкоквалифицированного и высококвалифицированного труда, в зависимости от относительных затрат на них. Таким образом, опытные работники, состоящие в профсоюзе, конкурируют с более молодыми, неопытными, менее квалифицированными работниками, чья зарплата, вероятно, равна или близка к минимальной. Чем выше минимальная зарплата, тем больше вероятность вытеснения неквалифицированных и неопытных работников более квалифицированными и опытными мастерами из профсоюза.
Предприятия стремятся к тому, чтобы государство ввело тарифы на импортные товары, конкурирующие с их собственными продуктами, а профсоюзы используют законы о минимальной заработной плате в качестве тарифов для повышения цены на труд работников, не состоящих в профсоюзах, но конкурирующих за рабочие места с его членами.
Среди 3,6 миллиона американцев, получивших не более минимальной заработной платы в 2012 году, чуть больше половины были в возрасте от 16 до 24 лет, а 64% работали неполный рабочий день. Тем не менее в политических кампаниях за повышение минимальной заработной платы часто упоминается «прожиточный минимум», достаточный для содержания семьи из четырех человек, хотя такой семьи у большинства людей с минимальной заработной платой нет, и было бы неразумно ее создавать, пока они не достигнут уровня, когда смогут прокормить и одеть своих детей. Средний доход у семьи работника с минимальной заработной платой составляет 44 тысячи долларов в год, то есть гораздо больше, чем зарабатывает человек с минимальной заработной платой. Просто 42% людей с минимальной заработной платой живут с родителями или другими родственниками. Иными словами, часто не они содержат семью, а семья содержит их. Только 15% людей с минимальной заработной платой обеспечивают себя и иждивенцев, и именно их имеют в виду сторонники прожиточного минимума.
В ряде американских городов все же приняли законы о прожиточном минимуме, которые фактически стали местными законами о минимальной заработной плате и устанавливают ее выше, чем государство. Эффект оказался аналогичен эффекту законов о минимальной заработной плате в Соединенных Штатах и других странах: чаще всего теряли работу именно бедняки.
В обсуждение вопроса о минимальной заработной плате различные группы вкладывают столько финансовых, политических, эмоциональных и идеологических усилий, что не всегда удается провести беспристрастный анализ. Кроме того, влияние минимальной заработной платы на безработицу статистически сложно отделить от эффектов других постоянно меняющихся факторов, поэтому при изучении эмпирических данных можно искренне расходиться во мнениях. Однако в конечном счете большинство практических исследований показывают, что законы о минимальной заработной плате в целом сокращают занятость, особенно среди молодых и менее квалифицированных.
Большинство профессиональных экономистов, опрошенных в Великобритании, Германии, Канаде, Швейцарии и Соединенных Штатах, едины во мнении, что законы о минимальной заработной плате увеличивают безработицу среди низкоквалифицированных работников. Экономисты из Франции и Австрии думали иначе. Но большинство среди канадских специалистов составляло 85%, а среди американских — 90%. В 2006 году два экономиста из Национального бюро экономических исследований проанализировали несколько десятков трудов о влиянии законов о минимальной заработной плате в США, а также еще десятки исследований их влияния в странах Европы, Латинской Америки, Карибского бассейна, Индонезии, Канаде, Австралии и Новой Зеландии. Они пришли к выводу, что, несмотря на различные подходы и методы, примененные в этих исследованиях, в целом данные «в значительной степени подтверждают общепринятую точку зрения, что минимальная заработная плата снижает уровень занятости среди низкоквалифицированных работников».
Органы, официально отвечающие за исполнение законов о минимальной заработной плате, например Министерство труда США и различные местные организации, предпочитают заявлять, что эти законы не приводят к безработице. Вторят им и профсоюзы, которые кровно заинтересованы в таких законах, поскольку они защищают рабочие места их членов. Например, The Economist описывает ситуацию в Южной Африке так:
Главный профсоюзный орган — Конгресс южноафриканских профсоюзов (COSATU) — объявляет, что безработица не имеет ничего общего с трудовым законодательством. По словам Конгресса, проблема в том, что предприятия не прилагают достаточно усилий для создания рабочих мест.
В Великобритании Комиссия по низкой заработной плате (The Low Pay Commission)[71], которая устанавливает минимальную зарплату, также сопротивлялась идее, что именно это стало причиной 17,3-процентного уровня безработицы среди людей в возрасте до 25 лет, хотя общий уровень безработицы в стране составляет 7,6%.
Несмотря на то что, согласно большинству исследований, при введении или увеличении минимальной заработной платы безработица, как правило, имеет тенденцию к росту, те немногочисленные данные, которые говорят иное, в определенных кругах прославляются как «опровергающие» этот «миф». Тем не менее одна общая проблема исследований влияния законов о минимальной заработной плате на безработицу состоит в том, что опросы работодателей до и после введения минимальной зарплаты включают только те предприятия, которые выжили в обоих условиях. Если учесть высокую долю банкротств во многих отраслях, результаты уцелевшего бизнеса могут кардинально отличаться от результатов во всей индустрии[72]. При таких методах исследования вы с аналогичным успехом могли бы опросить людей, игравших в русскую рулетку, и «доказать» на их опыте, что это вполне безопасное занятие, вам ведь не удастся опросить тех, для кого оно оказалось фатальным. В итоге вы «опровергнете миф», что русская рулетка опасна.
Хотелось бы верить, что государство может просто установить более высокую зарплату для низкооплачиваемых работников, не беспокоясь о неблагоприятных последствиях, но факты указывают на то, что рабочая сила подпадает под экономический принцип: искусственно завышенные цены приводят к избытку. В случае избытка людей особенно трагично, когда это выходцы из малообеспеченных семей или они принадлежат к меньшинствам и им нужно срочно подниматься по служебной лестнице, приобретая опыт, навыки и мастерство.
Уровень безработицы варьируется не только по количеству людей, но и по тому, как долго человек остается безработным. И уровень безработицы, и ее продолжительность существенно меняются от страны к стране. Страны, которые увеличили затраты на труд посредством высокой минимальной заработной платы или за счет щедрых льгот работникам, навязанных законом работодателям (или за счет того и другого сразу), как правило, имеют не только более высокий уровень безработицы, но и более длительную безработицу. Например, в Германии нет национального закона о минимальной заработной плате, однако государственные требования к работодателям, законы о гарантиях занятости и мощные профсоюзы все равно увеличивают затраты на рабочую силу. По состоянию на 2000 год 51,5% безработных в Германии пребывали в этом статусе не меньше года, в то время как в США так долго без работы оставались лишь 6%. Но когда Конгресс США продлил период выплаты пособия по безработице, доля американцев, остававшихся безработными не меньше года, выросла до 31,3% в 2011 году по сравнению с 48% в Германии.
Неформальная минимальная заработная плата
Иногда минимальную зарплату устанавливает не закон, а обычай, неофициальное давление со стороны правительства, профсоюзы или (особенно в случае стран третьего мира) международное общественное мнение, а также бойкоты, вынуждающие транснациональные компании выплачивать работникам в этих странах зарплаты, сопоставимые с зарплатами людей из промышленно более развитых стран. Хотя организованное общественное давление ради повышения зарплаты рабочих в Юго-Восточной Азии и Латинской Америке в последние годы привлекло внимание США, оно не уникально ни для нынешнего времени, ни для американцев. Аналогичное давление оказывалось на компании, работавшие в колониальной Западной Африке, еще в середине XX века.
Введенная таким образом неформальная минимальная заработная плата имела эффект, сходный с эффектами от явных законов о минимальной заработной плате. Один экономист, изучавший колониальную Западную Африку середины XX века, обнаружил, что там почти повсюду висели объявления: «Вакансий нет». Это было свойственно не только Западной Африке. Тот же экономист — Питер Томас Бауэр из Лондонской школы экономики — отмечал «поразительную особенность многих слаборазвитых стран, в которых зарплата поддерживается на высоком уровне», в то время как «большинство людей ищут работу, но не могут ее найти». Конечно, уровень зарплат здесь не был высоким по сравнению с тем, сколько зарабатывали в промышленно более развитых экономиках, но он был высоким относительно производительности работников третьего мира и доступных им альтернатив заработка, например в сельском хозяйстве, сфере бытовых услуг, самозанятости в качестве уличных торговцев и тому подобных, — словом, в секторах экономики, не подверженных внешнему давлению, вынуждающему искусственно завышать заработную плату.