Томас Роллестон – Мифы и легенды кельтов (страница 33)

Мирддин, он же Мерлин

Божество по имени Мирддин занимает место бога Неба и Солнца, Нудда. Одна из валлийских триад рассказывает нам, что Британия до того, как на нее пришли люди, называлась Клас Мирддин, Огороженная территория Мирддина.

Нинниау и Пейбоу

Два персонажа по имени Нинниау и Пейбоу, фигурирующие в генеалогической таблице, играют очень незначительную роль в валлийской мифологии, но одна история, в которой они появляются, интересна сама по себе и имеет отличную мораль. Эти персонажи представлены как два брата, короли Британии, которые однажды звездной ночью прогуливались вместе.

«Посмотри, какое у меня прекрасное, широко раскинувшееся поле», – сказал Нинниау.

«Где это?» – спросил Пейбоу.

«Вон там, наверху, насколько видит взгляд», – ответил Нинниау, указывая на небо.

«Но посмотри на мой скот, пасущийся на твоем поле», – парировал Пейбо.

«Где же он?» – спросил Нинниау.

«Это все золотые звезды, – сказал Пейбоу, – а луна – их пастырь».

«Они не должны пастись на моем поле!» – воскликнул Нинниау.

«А я говорю, должны и будут», – заявил Пейбоу.

«Они этого не сделают».

«Еще как сделают».

Ссора разгоралась, братья серьезно повздорили, а затем пошли друг на друга войной, их армии были уничтожены, а земли опустошены, а самих мужчин в наказание за их глупость и сварливость превратили в быков.

«Мабиногион»

Теперь мы переходим к произведению, в котором леди Шарлотта Гест шестьдесят лет назад собрала главные сокровища валлийских мифов и легенд и подарила их миру в переводе, теперь правомерно являющемся одним из шедевров английской литературы.

Пуйлл, глава Гадеса

Первая из них – история Пуйлла, принца Диведа – рассказывает о том, как он получил свой титул повелителя Гадеса.

Говорят, что однажды Пуйлл охотился в лесах Глин-Кач, когда увидел чужую свору гончих, которые гнались за оленем. Собаки были белоснежного окраса, с красными ушами. Если бы у Пуйлла имелся хоть какой-то опыт в этих делах, он бы сразу понял, что за охота затевается, потому что упомянутые цвета потустороннего мира – рыжеволосые люди и красноухие гончие – всегда ассоциируются с магией. Однако Пуйлл отогнал странных псов и продолжил погоню со своими собаками. Тогда к нему подъехал всадник благородной наружности и упрекнул его в невежливости. Пуйлл предложил загладить свою вину. Незнакомец представился Арауном и заявил, что он король Аннуна. На его владения покушался соперник, Хавган, и он попросил Пуйлла через год сразиться с противником в поединке. Волшебный король предложил Пуйллу принять его облик и править до судьбоносного дня, в то время как он, Араун, отправился бы в образе принца править Диведом. Он проинструктировал Пуйлла, как поступить с его врагом. Хавган должен быть повержен одним ударом – если ему нанести второй, он немедленно возродится таким же сильным, как и прежде.

Пуйлл согласился поучаствовать в приключении и, соответственно, отправился в облике Арауна в королевство Аннун. Здесь он оказался в непредвиденном затруднении. Прекрасная жена правителя приветствовала его как своего мужа, но когда пришло время им удалиться на покой, мужчина отвернулся лицом к стене, не сказал супруге ни слова и не прикоснулся к ней до утра, а днем отправился на охоту. Он правил королевством, поступая так, как если бы был настоящим монархом этой страны. Однако какую бы привязанность Пуйлл ни проявлял к королеве на публике днем, каждую ночь они проводили так же, как ту первую.

Наконец настал день битвы, – Пуйлл и Хавган встретились друг с другом у брода через реку. Они начали сражаться, и при первом же столкновении Хавган был отброшен копьем на круп коня и упал смертельно раненный. «Ради всего святого, – простонал он, – убей меня и заверши свое дело». «Как бы мне не раскаяться потом в этом, – заметил Пуйлл. – Убей себя сам или попроси кого другого». Тогда Хавган понял, что его конец настал, и приказал вельможам унести его; так Пуйлл с армией захватил два королевства и стал властителем всей территории, а вассалы принесли ему клятвы верности.

Затем он ускакал один, чтобы встретиться с Арауном в Глин-Кухе, как и договаривались. Араун поблагодарил его за все и добавил: «Когда ты сам вернешься домой, ты увидишь, что я сделал для тебя». Они снова поменялись обличьями, и каждый отправился в свои владения.

При дворе Аннуна день прошел в веселье и пиршествах, хотя никто, кроме самого Арауна, не знал, что произошло что-то необычное. Когда наступила ночь, он поцеловал и приласкал свою жену, как в былые времена, и она начала размышлять о том, что могло быть причиной его изменчивого поведения. Пока она думала, муж пытался заговорить с ней дважды или трижды, но не получал ответа. Наконец он спросил ее, почему она молчит. «Уже год, как я почти не говорю в этой комнате», – произнесла женщина. «Разве мы не разговаривали постоянно?» – удивился царь. «Нет, – сказала она, – Целый год между нами не было ни разговоров, ни нежности». «Боже милостивый! – подумал Араун. – Такого верного и твердого в дружбе человека я еще не встречал». Затем он рассказал королеве о том, что произошло. «Ты действительно обрел верного друга», – вынесла вердикт она.

Пуйлл же, вернувшись к себе, созвал советников и спросил, как, по их мнению, он правил весь прошедший год. «Господин, – воскликнули они, – никогда еще ты не проявлял себя настолько мудрым, добрым, щедрым и справедливым, как в этом году». Затем Пуйлл рассказал им историю своего приключения. «Воистину, – сказали они, – возблагодари небеса за то, что у тебя есть такой друг, и не отнимай того, чем мы наслаждались весь год». «Я призываю небеса в свидетели, что ничем вас не обижу», – сказал Пуйлл.

Так два короля укрепили дружбу, которая была между ними, послали друг другу богатые подарки в виде лошадей, гончих и драгоценных камней; а Пуйлл с тех пор носил титул «Повелитель Аннуна».

Свадьба Пуйлла и Рианнон

Недалеко от замка Нарберт, где проживал Пуйлл, находился курган, называемый Арберт. Ходило поверье, что того, кто сядет на него, ждет либо множество ран, либо чудо. Однажды, когда вся знать собрались в Нарберте на пир, Пуйлл объявил, что сядет на курган и посмотрит, что произойдет.

Он так и сделал и через некоторое время увидел приближающуюся к нему на белоснежном коне по дороге, ведущей к кургану, девушку, одетую в сияющие, как золото, одежды. «Есть ли среди вас кто-нибудь, – обратился Пуйлл к своим людям, – кто знает эту девушку?» «Нет», – отвечали люди. «Тогда отправляйтесь ей навстречу и узнайте, кто она такая». Когда всадники начали приближаться к деве, та стала удаляться от них, и как бы быстро они ни скакали, расстояние между ними оставалось тем же.

Несколько раз Пуйлл отправлял посланников, пытавшихся догнать девушку и расспросить ее, но все было напрасно – никто не мог приблизиться к ней.

На следующий день правитель снова взошел на холм, и снова прекрасная дама на белом коне появилась на дороге. На этот раз Пуйлл сам погнался за ней, но она ускользнула от него, и он воскликнул: «О госпожа, ради того, кого ты больше всего любишь, остановись!» «С радостью останусь, – сказала она, – твой конь устал бы меньше, попроси ты меня чуть раньше».

Пуйлл спросил, что привело ее сюда, и девушка ответила: «Я Рианнон, дочь Хевидда Хена[55], меня пытались выдать замуж против моей воли, но мне не нужен никто, кроме тебя; и у меня не будет мужа, если ты отвергнешь меня». «Клянусь небом! – закричал Пуйлл, – если бы я мог выбирать из всех девушек на земле, я бы выбрал тебя».

Они договариваются, что через двенадцать месяцев Пуйлл приедет во дворец Хевидда Хена и попросит ее руки.

Принц явился на встречу в сопровождении рыцарей, обнаружил, что его ждет пир и сел между возлюбленной и ее отцом. Пока все пировали и беседовали, вошел высокий юноша благородной наружности, с каштановыми волосами и одетый в атласные одежды. Он поприветствовал Пуйлла и его рыцарей. Тот пригласил его сесть. «Нет, я пришел просить о милости». «Ты получишь все, что в моей власти», – пообещал принц. «Ах, – воскликнула Рианнон, – почему ты дал такой ответ?» – «Разве он не поклялся исполнить любую волю перед всеми этими вельможами? – произнес юноша. – Мое желание таково: я жажду получить твою невесту Рианнон, а также угощения, что стоят перед тобой». Пуйлл молчал. «Молчи же, сколько захочешь, – упрекнула его девушка. – Никто еще не поступал глупее, чем ты». Она объяснила ему, что молодой человек с каштановыми волосами – Гваул, сын Клуда, тот, кого прочили ей в женихи.

Пуйлл ничего не может предпринять, ведь был связан данным словом; Рианнон сказала, что место на пиру нельзя немедленно отдать Гваулу, ведь это не во власти Пуйлла, но она сама станет невестой юноши через год – тогда и приготовят новый свадебный пир. Затем она обсудила с Пуйллом план спасения и дала ему волшебный мешочек, которым он должен будет воспользоваться, когда придет время.

Прошел год, Гваул появился в соответствии с договоренностью, и снова был устроен большой пир, на котором ему, а не Пуйллу, досталось почетное место. Однако, пока компания веселилась, в зал вошел нищий, одетый в лохмотья, обутый в неуклюжие старые башмаки, с сумкой на спине. Он смиренно попросил у Гваула наполнить ее едой с праздничного стола. Гваул радостно согласился, и слуга пошел наполнять сумку, но, сколько бы ни клали в котомку, она не становилась полнее – постепенно все вкусности, стоявшие на столах, исчезли; тогда Гваул воскликнул: «Неужели твой мешок невозможно набить до отказа?». «Нет, клянусь небом! – ответил Пуйлл, ибо именно он, конечно же, скрывался в обличье нищего. – Если только какой-нибудь человек, богатый землями и сокровищами, не залезет в мешок, не утопчет все и не заявит: ”Здесь уже всего достаточно”». Рианнон убедила Гваула проверить, насколько много места в сумке. Он просунул туда обе ноги; Пуйлл немедленно натянул края мешка на голову соперника и завязал его. Затем принц затрубил в рог, и рыцари, которые ждали снаружи, ворвались внутрь, схватили и связали последователей Гвола. «Что в мешке?» – закричали одни, а другие ответили: «Барсук». Тогда все начали играть в игру «Барсук в мешке», лупя по сумке и перекидывая по залу.