Томас Роллестон – Мифы и легенды кельтов (страница 24)

Кайльте и святой Патрик

Рассказывали, что один из Фениев по имени Кайльте, дожил до глубокой старости и самолично видел святого Патрика, который крестил его в веру Христову и которому он рассказал много историй о Финне и его людях. Их зафиксировал писец Патрика. Однажды Патрик спросил его, как получилось, что Фении стали такими могущественными и славными, что вся Ирландия воспевала их деяния и гордится ими до сих пор. Кайльте ответил: «Истина была в наших сердцах, а сила – в наших руках, и то, что мы обещали, мы исполняли».

О Кайльте отзывались так же и после того, как он увидел святого Патрика и принял христианскую веру. Однажды он случайно оказался у Лейни, в Коннахте, где от заморских пиратов каждый год страдал волшебный народ, живущий на Кургане Думы. Они призвали Кайльте к себе на помощь, и благодаря его совету и доблести захватчики были побеждены и отброшены восвояси; но самого воина тяжело ранили. Тогда он попросил Эогана, провидца, предсказать, сколько ему осталось жить, потому что он был уже очень старым человеком. Тот сказал: «Пройдет семнадцать лет, о прославленный Кайльте, прежде чем ты упадешь у пруда Тары, и это будет печальный день для всего королевского двора». «Именно это предсказал мне и мой вождь и повелитель, мой хранитель и любящий защитник, Финн», – ответил Кайльте. – «Чем вы расплатитесь за то, что я спас вас от худшего несчастья, которое когда-либо с вами случалось?» «Великую награду готовы мы посулить тебе, – сказали волшебники, – молодость; с помощью магии мы снова превратим тебя в молодого человека, бодрого и активного, в самом расцвете сил». «Нет, Боже упаси, – отказался Кайльте, – чтобы я принял облик колдуна или любой другой, кроме того, что даровал мне мой Создатель, истинный и славный Бог». Волшебники произнесли: «Вот слово истинного воина и героя, и то, что ты отказался, – правильно». Итак, они исцелили его раны и все телесные недуги; воин пожелал им благословения и победы и пошел своей дорогой.

Рождение Ойсина

Однажды, когда Финн, его спутники и собаки возвращались с охоты в замок на холме Алмайн, на их пути появилась прекрасная олениха, и воины устремились за ней, а она понеслась по дороге, ведущей к их дому. Вскоре преследователи остались далеко позади, за исключением только самого Финна и двух его гончих Брана и Сколауна. Эти собаки были странной породы: получилось так, что Туирен, сестру Муйрне, матери Финна, превратили в гончую чары женщины из сказочного народа, которая таким образом отвоевала мужа Туирен Уллана; и две собаки Финна были на самом деле детьми Туирен, рожденными ею в новом обличье. Они стали лучшими гончими в Ирландии, и Финн очень любил их, так что правдива легенда о том, что он плакал всего дважды в своей жизни, один раз – по причине нелепой смерти Брана.

Наконец, погоня продолжилась по склону долины, и Финн увидел, что олениха остановилась и легла, а две его собаки начали играть и облизывать ее. Он приказал товарищам не причинять ей вреда, и олениха последовала за ними в Дун Алмайн, по пути играя с собаками.

В ту же ночь Финн проснулся и заметил, что у кровати стоит самая прекрасная женщина, которую когда-либо видели его глаза.

«Я Саба, о Финн, – сказала она, – я и есть та олениха, за которой ты гнался сегодня. Я отказала в любви друиду из народа Фей, по имени Темный, и он заколдовал меня, превратив в животное. Уже три года я брожу по лесам под действием чар. Один его слуга однажды из жалости открыл мне, что, если я смогу добраться до великого Дуна Алмайна, о Финн, то избавлюсь от действия магии, и мой естественный облик снова вернется ко мне. Я так боялась, что твои собаки разорвут меня или охотники ранят меня, поэтому подпустила близко тебя одного с Браном и Сколауном, которые по крови своей люди и не причинили бы мне вреда». «Не бойся, девушка, – сказал Финн. – Мы, Фении, народ свободный, и наши гости свободны; здесь никто не будет тебя ни к чему принуждать».

Так Саба осталась жить с Финном, он взял ее в жены; и так глубока была его любовь к ней, что битвы и погони перестали доставлять воину удовольствие, и в течение нескольких месяцев он не отходил от нее ни на шаг. Женщина тоже крепко полюбила его, и их радость друг от друга была подобна радости Бессмертных в Стране Юности. Все шло хорошо, пока однажды до Финна не дошло известие, что военные корабли северных народов вошли в Дублинский залив, тогда он начал собирать своих героев на бой. «Понимаешь, – объяснил он Сабе, – жители Эрина платят нам дань и оказывают гостеприимство в обмен на защиту от чужеземцев, и было бы позором пользоваться их благами и не выполнять то, что мы обещали». Он вспомнил великое изречение Голла Мак Морна о том, как однажды их жестоко осаждало могучее вражеское войско. «Человек, – сказал Голл, – жив после смерти ровно столько, сколько жива память о его чести».

Семь дней отсутствовал Финн, прогоняя северян от берегов Эрина. На восьмой день он вернулся, и, войдя в замок, заметил тревогу в глазах свиты, а Сабы на крепостном валу не было, никто не ожидал его возвращения. Воин потребовал доложить, что произошло, и слуги ответили:

«Пока ты, наш отец и повелитель, был далеко, поражая чужеземца, Саба постоянно смотрела вниз на перевал, ожидая твоего возвращения, и однажды мы увидели, как приближается человек, похожий на тебя как две капли воды, а Бран и Сколаун следуют за ним по пятам. Нам показалось, что мы слышим звуки охотничьего клича Фениев, доносимые ветром. Тогда Саба поспешила к большим воротам, а мы не смогли ее остановить, так ей не терпелось броситься к призраку. Но когда она приблизилась к человеку, то остановилась и громко и горько закричала, а твой двойник ударил ее ореховым прутом, и сразу же на месте женщины оказался олень. Гончие бросились за животным, и когда оно снова попыталось добраться до ворот замка, погнали оленя назад в лес. Тогда мы схватили все, что могло бы сойти за оружие, и выбежали, чтобы отогнать чародея, но пока добрались до места, уже ничего не было видно. Мы только слышали вдалеке топот летящих ног и лай собак, но не сумели точно определить, откуда они доносятся. Наконец шум прекратился, все стихло. Мы сделали все, что могли, о Финн, Сабы здесь нет».

Тогда Финн ударил себя ладонью в грудь, но не произнес ни слова и отправился в свои покои. Никто не видел его до конца того дня и на следующий день. После чего он вышел, распорядился делами общины и в течение семи лет искал Сабу по всем отдаленным долинам, темным лесам и пещерам Ирландии, не взяв с собой никого, кроме Брана и Сколауна. В конце концов он отказался от всякой надежды найти ее снова и отправился на охоту, как в старые добрые времена.

Однажды, отслеживая погоню на Бен-Бульбане в Слиго, он услышал, как мелодичный лай собак внезапно сменился свирепым рычанием и визгом, будто они сражались с каким-то зверем. Поспешно подбежав, он и его люди увидели под большим деревом обнаженного мальчика с длинными волосами, вокруг которого прыгали собаки, пытаясь схватить его. Бран и Сколаун при этом защищали ребенка, не давая никому подойти к нему. Он был высоким и стройным, и когда герои собрались вокруг, бесстрашно смотрел на них, не обращая внимания на собачью свору у его ног. Фианы отогнали собак и привели мальчика с собой домой, Финн при этом был очень молчалив и всматривался в лицо найденыша. Со временем тот научился разговаривать и поведал такую историю:

Отца своего он не знал, а мать ему заменила кроткая лань, с которой он жил в зеленой мирной долине, окруженной со всех сторон высокими утесами и глубокими пропастями. Летом он питался фруктами и кореньями, а зимой – пищей, хранившейся в пещере.

Иногда к ним приходил высокий мужчина с темным лицом, разговаривавший с его матерью то нежно, то громко угрожая, и олениха всегда в страхе отшатывалась, а гость уходил в гневе. Наконец настал день, когда смуглый человек очень долго разговаривал с ней, перепробовал все: мольбы, нежность и ярость, но она по-прежнему держалась в стороне и всем видом демонстрировала страх и отвращение. Наконец мужчина подошел и ударил ее ореховым прутом; с этими словами он повернулся и пошел своей дорогой, но на этот раз она последовала за ним, постоянно оглядываясь на сына и безмолвно жалуясь. Когда юноша попытался догнать их, то обнаружил, что не может пошевелить ни единым пальцем, и, крича от ярости и отчаяния, упал на землю и потерял сознание.

Придя в себя, он понял, что оказался на склоне горы Бен-Бульбан, где пробыл несколько дней, разыскивая дорогу к родной зеленой долине, скрытой от посторонних глаз, но так и не нашел ее. Через некоторое время на его след вышли собаки, а о том, что стало с ланью, заменившей ему мать, и с темнолицым мужчиной он так и не узнал.

Финн назвал юношу Ойсин (олененок), и тот не только стал прославленным воином, но и получил известность благодаря сочинению песен и сказок; так что по сей день рассказывая легенды о Фениях из Эрина, люди обычно прибавляют: «Так пел бард Ойсин, сын Финна».

Ойсин и Ниам

Случилось так, что туманным летним утром, когда Финн и Ойсин со спутниками охотились на берегах озера Лох-Лена, к ним подъехала необычайно красивая девушка верхом на белоснежном скакуне. На ней было одеяние королевы; на голове сияла золотая корона, а темно-коричневая шелковая мантия, украшенная звездами из красного золота, ниспадала вокруг и волочилась по земле. Конь ее был подкован серебром, а в его гриве красовался золотой гребень. Приблизившись, она сказала Финну: «Я пришла издалека, наконец-то я нашла тебя, Финн, сын Кумала».