Томас Роллестон – Мифы и легенды кельтов (страница 10)

Происхождение и рождение Конайре

Перед освобождением Мессбуачаллу посетил обитатель Страны Юности. Огромная птица спустилась к ней через окно на крыше. На пол домика спало птичье оперение, открывая великолепного юношу. Словно Даная, Леда или Этлин, дочь Балора, девушка подарила богу свою любовь. Прежде чем они расстались, он сказал, что ее отведут к королю, но сына она родит не от людского правителя, а от него самого. Назовут мальчика Конайре, и ему будет запрещено охотиться на птиц.

Спустя время Конайре появился на свет и вырос мудрым и благородным юношей – его воспитывал герой по имени Донн Деса, трое правнуков которого провели вместе с принцем все детство. Их звали Фер Ле, Фер Гар и Фер Рогайн; и Конайре, как говорят, очень любил их и делился с ними своей мудростью.

Конайре, Верховный Король

Затем король Этерскел умер, и надо было назначить преемника. В Ирландии старший сын не наследовал трон или должность вождя априори – предполагалось, что клан выберет самого способного и лучшего члена семьи. В историю о Конайре включен любопытный рассказ о выборе с помощью гадания. Устраивался «пир быков»: прорицатель «наедался досыта мяса убитого», а потом ложился спать, и над его ложем произносили заклинание, заставляющее говорить правду. Тот, кого он увидит во сне, и становился королем. Так, в Эгире, в Ахее, как описывает Уитли Стоукс, жрица Земли пила свежую кровь быка и спускалась в пещеру для пророчества. В тот раз спавший ясновидец крикнул, что видит обнаженного мужчину, идущего к Таре с камнем в праще.

Пир быков проходил в Таре, но Конайре тогда вместе с тремя сводными братьями упражнялся в военных играх на равнинах Лиффи. Юноши расстались, и он направился в сторону Дублина, а по пути увидел перед собой стаю огромных птиц удивительной окраски и красоты. Он гнался за ними на колеснице, но те, словно специально, подпускали охотника на расстояние броска копья и снова улетали, не давая догнать себя, пока не достигли берега моря. Затем юноша сошел с колесницы и достал пращу, чтобы метнуть в них камень, но птицы превратились в вооруженных воинов и бросились на него с копьями и мечами. Однако один из них вдруг вступился за Конайре и сказал: «Я Немглан, царь птиц твоего отца; тебе запрещено метать камни в птиц, потому что они – твоя родня». «До сегодняшнего дня, – ответил парень, – я этого не знал».

«Отправляйся вечером в Тару, – продолжил Немглан. – Там будет пир быков, и благодаря ему ты станешь королем. Им, согласно пророчеству, будет совершенно голый мужчина, пришедший по одной из дорог в Тару, имея в руках камень и пращу».

Конайре снял с себя одежду и голым пошел в Тару, где за всеми дорогами наблюдали придворные, имевшие при себе королевские одежды. Когда юноша появился, они одели его, привели в замок и провозгласили владыкой Эрина.

Гейсы Конайре

Далее приводится длинный список гейсов, которые, по легенде, оставил ему сам Немглан. «Птичье царствование благородно, – сказал он, – оно и будет твоим уделом».

«Ты не должен обходить Тару ни по правой, ни по левой стороне вокруг Брегии[27].

Нельзя охотиться на диких зверей Керны.

Запрещено каждую девятую ночь выходить за пределы Тары.

Ты не должен спать в доме, где виден свет камина после захода солнца, или чей свет виден снаружи.

Никакие три Рыжих не войдут раньше тебя в дом Рыжих.

В твое царствование не будет совершено никакого грабежа.

После захода солнца ни одна женщина или мужчина в одиночку не должны входить в дом, где ты находишься.

Ты не должен вмешиваться в ссору между двумя твоими слугами».

Затем Конайре начал свое царствование, отмеченное прекрасной погодой и обильными урожаями, всегда ассоциирующимися в сознании ирландцев с правлением доброго короля. В порты заходили иностранные корабли; реки кишели рыбой. «Тогда не случалось убийств, каждому жителю страны голос товарища казался сладким, как звучание струн лютни. С середины весны до середины осени никакие ветры не трепали коровьи хвосты».

Возмездие

Беда, однако, подкралась с другой стороны. Конайре покончил с набегами и грабежами, но трое его сводных братьев оказались прирожденными разбойниками и не поддержали подобную политику. Гордые и своевольные, они продолжали предаваться порокам, пока в конце концов не были схвачены с поличным. Король не осудил названных братьев на смерть, как просили люди, но пощадил их в память об общем отчем доме. Мужчин изгнали из Эрина, разрешив терроризировать только другие страны.

В море братья встретили другого изгнанного вождя, Ингсела Одноглазого, сына короля Британии, и, объединив силы, напали на крепость, где в то время гостили отец, мать и братья нового друга. Все они в одну ночь погибли. Затем Фер Ле, Фер Гар, Фер Рогайн и Ингсел решили вместе напасть на Эрин, и, собрав множество других объявленных вне закона людей, включая семерых Мане, сыновей Айлилля и Медб из Коннахта, совершили набег на Ирландию, захватив земли на Дублинском побережье. Тем временем данаанцы хитростью спровоцировали Конайре на нарушения его гейсов, одного за другим. Он уладил ссору между двумя рабами в Мунстере, и, возвращаясь в Тару, увидел, что все вокруг во всполохах пожаров и в клубах дыма. Воины подумали, что на страну напали с Севера, и, чтобы спастись от огня, отряду Конайре пришлось повернуть направо вокруг Тары, а затем налево вокруг равнины Брегия. Дым и пламя были всего лишь иллюзией, созданной волшебным народом, который подбирался все ближе к обреченному королю. Миновав Брегию, он погнался за «дикими зверями Керны – кем бы они ни были, – но никто не ведал об этом, пока погоня не закончилась».

Дом Да Дерги и трое Рыжих

Вскоре Конайре пришлось искать место для ночлега, и он вспомнил, что находится недалеко от гостиницы лейнстерского лорда Да Дерги, который и дал название этой бардовской сказке[28]. Конайре радушно принимал Да Дергу у себя, когда тот приезжал с визитом в Тару, и теперь решил сам воспользоваться его гостеприимством на одну ночь. Да Дерга жил в огромном замке с семью дверями недалеко от нынешнего города Дублин, вероятно, в Доннибруке, на главной дороге из города на юг. Когда кавалькада подъезжала к месту, то увидела зловещее знамение – Конайре заметил перед собой на дороге трех всадников, одетых во все красное и едущих на рыжих лошадях. Он вспомнил свой гейс о «трех рыжих» и послал вперед гонца, чтобы приказать им пропустить его людей вперед. Несмотря на усилия, ему не удалось приблизиться к трем рыжим всадникам ближе, чем на расстояние броска копья. Он крикнул, чтобы те поворачивали назад и следовали за королем, но один из них, оглядываясь через плечо, иронично предложил ему ожидать «отличных новостей из гостиницы». Снова и снова к ним отправляли посланников с обещаниями великой награды, если они отстанут, вместо того чтобы опередить Конайре. Наконец один из них запел ужасную песенку: «Вот, сын мой, отличная новость. Устали кони, на которых мы едем, – кони с волшебных холмов. Хотя мы и живы, мы все же мертвы. Велики знамения: уничтожение всего живого; пища воронам; борьба и схватки; кровь на мечах; разбитые после захода солнца щиты. Смотри, сын мой!» Затем всадники выехали вперед и, сойдя с рыжих скакунов, привязали их у входа в гостиницу Да Дерги, а сами зашли внутрь. Само слово «Дерга» тоже означает «красный/рыжий». Таким образом, Конайре сопровождали три рыжих всадника, прибывших в Дом Рыжего. «Все мои гейсы, – заметил король с дурным предчувствием, – победили меня сегодня ночью».

Сбор войска

С этого момента история Конайре Мора приобретает характер сверхъестественный и таинственный, фантазия рассказчика-барда с приближением развязки теряет всякие границы.

Наступила ночь, и пиратское воинство Ингсела разбило лагерь на берегу Дублинского залива. Они услышали шум королевской кавалькады, и дальновидный гонец отправился выяснить, что это такое. Посланник сообщил о том, что за Конайре в гостиницу проследовало блестящее и многочисленное воинство. Тут раздался грохот – Ингсел спросил Фер Рогайна, что случилось – выяснилось, что великан Мак Кехт бьет кремнем по стали, чтобы разжечь огонь для королевского пира. «Не дай Бог, чтобы Конайре был там сегодня ночью! – воскликнули сыновья Десы. – Горе, если он пострадает!» Тогда Ингсел напомнил им о договоре – он отдал им на погибель собственных отца и братьев; они не могут отказаться поддержать его в нападении на Конайре в гостинице. Сияющие сквозь колеса колесниц отблески огня, зажженного Маком Кехтом, становятся видны всему пиратскому воинству, выстроившемуся у открытых дверей гостиницы. Таким образом был нарушен еще один гейс Конайре.

Ингсел и его воины приступили к сооружению большой пирамиды из камней: каждый мужчина принес по камню, чтобы воздвигнуть памятник их битве, а также чтобы вести точный подсчет количества убитых – каждый оставшийся в живых заберет из пирамиды свой камень.

Морриган

В гостиницу прибыла и начала готовиться к ночлегу королевская свита. Одинокая женщина подошла к двери и попросила впустить ее. «Каждая из ее голеней была длиной с ткацкий станок, а кожа – такой же темной, как спина жука-оленя. На ней была сероватая шерстяная накидка, а волосы доходили до колен. Ее рот кривился набок». Это была Морриган, данаанская богиня Смерти и Разрушения. Она прислонилась к дверному косяку и злобно взглянула на короля и его компанию. «Скажи, женщина, – обратился к ней Конайре, – если ты ведьма, то что видишь о нашем будущем?» «Истинно я вижу, – ответила ведьма, – что ни волосы, ни плоть твоя не покинут того места, куда ты пришел, если только птицы не унесут их в своих когтях». Она попросила разрешения войти. Конайре заявил, что его гейс запрещает ему принимать одинокого мужчину или женщину после захода солнца. «Если и в самом деле, – произнесла она, – король не может приютить и покормить одинокую женщину, я отыщу их у того, кто обладает великодушием». «Впустите же ее, – приказал Конайре, – хотя мой гейс запрещает мне делать это».