Томас Пикок – Аббатство кошмаров. Усадьба Грилла (страница 97)

««Восстание Ислама» нельзя рассматривать только как произведение искусства. Вначале поэма увидела свет под названием «Лаон и Цитна», но «Лаон и Цитна» по мысли была гораздо откровеннее «Восстания Ислама»; поэму почти сразу же изъяли из продажи, после чего она появилась уже в измененном виде под своим теперешним названием. Есть в этом что-то недостойное имени Шелли. С одной стороны, из соображений обычного благоразумия и страха перед общественным негодованием Шелли не должен был бы замалчивать идеи, проповедовать которые он считал своим долгом перед человечеством. Впрочем, все, кто близко знал Шелли, никогда бы не стали приписывать ему такие мотивы. С другой стороны, если бы он из добрых побуждений не стал публиковать сочинение, заведомо оскорбительное для чувств большинства своих соотечественников, то и второй вариант поэмы надо было бы запретить, как и первый» (с. 314-315).

Шелли не руководствовался ни одной из вышеуказанных причин. Печатать поэму в первоначальном ее виде мистер Оллиер решительно отказался, а на другого издателя Шелли рассчитывать не приходилось. Долгое время он отказывался изменить хотя бы строку, но друзья в конце концов уговорили его пойти на уступки. И все же он не мог — или не хотел — собственноручно переделывать поэму, так что все изменения делались в ходе заседаний своего рода литературной комиссией. На каждое изменение поэт соглашался с большим трудом; что-то принимал, на гораздо чаще лишь смягчал первоначальный текст; заново же ничего сам не придумывал и постоянно повторял, что поэма его загублена.

ПРИЛОЖЕНИЯ

СТИХОТВОРЕНИЯ

СЭР БУКВАРЬ, или КАК РЫЦАРЬ ЛАНСЕЛОТ[918] ОТПРАВИЛСЯ В ПОХОД

Отважный рыцарь Ланселот Скакал, мечтой горя. И вот трубит он у ворот В рог сэра Букваря[919]. Открыл ворота, как в эдем, Хозяин перед ним — Венчал чело бумажный шлем, Шлем с гербом золотым. — Кто, — рявкнул он, — в рабочий час Гуляет день и ночь? Конечно, только лоботряс. Ступайте, рыцарь, прочь! — Что лоботряс — вина моя, — Признался Ланселот, — На штурм горы пришел звать я Веселый ваш народ. Мой талисман в бою любом Поможет мне, как встарь... И знак ристалища на нем Увидел сэр Букварь. — Коль дело рыцарю с руки, — Хозяин говорит, — Пусть вам мои весельчаки Вручат копье и щит, А там, где тропы высоки, Я ваш надежный гид... Мост на цепях опущен был. Знал рыцарь этикет: Три раза в колокол пробил И трижды рек: «Привет!» Вдруг отовсюду — скок да прыг! — Со стен наперебой Весельчаки слетелись вмиг, Встав у дверей гурьбой. В строю все двадцать шесть солдат[920] С улыбкой на лице. Верзила «А» возглавил ряд, «Z»-крошка встал в конце. В шесть глоток парни голосят С согласия немых, Поют и четверо солдат, Где ряд двойняшек стих. Капралом Слог был — юн и рьян. Солдатам повезло: С ним Слово — славный капитан — Порядок навело. Тут рек Букварь: — Заметьте, сэр, Как крепок их союз, Они помогут, например, Найти вам кущи Муз. Лишь стоит правила учесть, И вашей будет рать. Чтоб дух в познании обресть, Страшитесь праздным стать. Пусть окружает море бед Вечнозеленый бор, Но на семь бед — один ответ; С бедой вступая в спор, Вкушайте радость от побед, И кончен разговор...