Томас Моррис – Убийство на вокзале. Сенсационная история раскрытия одного из самых сложных дел 19 века (страница 17)

Томас Беннетт ждал их внизу. Несмотря на то, что он едва достиг среднего возраста, он был одним из самых давних сотрудников компании. Он поступил на работу в компанию Midland Great Western Railway в 1845 году, еще до того, как у нее появился первый локомотив или был проложен первый ярд путей. Тем не менее это не означало, что он был вне подозрений. Десятилетний стаж безупречной работы – полезная характеристика, но вряд ли способная послужить алиби: во время недавнего всплеска корпоративных хищений именно наемные работники, а не высокопоставленные лица, оказывались злодеями.

Суперинтендант Гай в первую очередь спросил о движении наличности по зданию. Беннетт рассказал ему, что помимо сумм, отправляющихся в банк, кассир отвечает за составление еженедельных ведомостей на выдачу зарплаты, а также передачу регулярных сумм в канальный и локомотивный отделы. Клерк сильно сомневался в возможности хищения средств: все, что делал мистер Литтл, проверялось ревизорской службой и управлением канала еще до того, как бухгалтеры тщательно изучали бухгалтерские книги.

– Значит, вы уверены, что дела мистера Литтла были в порядке на момент его смерти?

– Нет никаких оснований предполагать обратное. В среду утром, то есть за день до смерти, баланс на этих счетах был сведен вплоть до вечера предыдущего воскресенья.

Мистер Кеммис спросил об акциях, дивидендах и других финансовых инструментах, но это оказалось вне компетенции кассира. Как выяснилось, возможностей для столь сложных махинаций, погубивших другие компании, было мало.

– Вы говорите, что балансы на счетах были сведены вплоть до предыдущего воскресенья. Но ведь поступления за три дня, что прошли между воскресеньем и смертью мистера Литтла, были значительными. Что вы знаете об этом периоде?

– Счета были изучены с особой тщательностью. Мы выяснили в ревизионном управлении и в управлении канала, сколько денег было получено на линии за эти три дня, и сравнили эти суммы с документами, которые лежали на столе мистера Литтла. Мы также обнаружили два рукописных документа, в которых были записаны все деньги, находившиеся в конторе как на столе, так и в сейфе, и указано, сколько было золота, серебра и так далее. В итоге мы обнаружили, что не хватает ста трех фунтов золотом и ста сорока восьми фунтов серебром. Кроме того, восемьдесят фунтов стерлингов причитались банку в Лондоне, которые, по всей вероятности, должны были быть в золоте. Таким образом, общий дебет счета мистера Литтла составил около трехсот тридцати фунтов.

Триста тридцать фунтов. Это было почти в три раза больше, чем Томас Беннет зарабатывал за год. И все же это была лишь малая толика тех богатств, которые лежали на столе Джорджа Литтла, когда его оставили одного, без охраны, на верную смерть. Клерк продолжал:

– Фактическая выручка на линии, поступившая в четверг утром, составила шестьсот шестьдесят три фунта. Мистер Литтл должен был положить деньги в банк в четверг, но не сделал этого, поэтому на руках у него было больше денег, чем обычно. Судя по всему, он уже достал все из сейфа, собирался сложить все вместе и свести баланс, когда его убили. Последнее известное действие в его жизни – обналичивание чека на сто четыре фунта для мистера Тафа…

– Минуточку, – сказал суперинтендант Гай. – Почему вы считаете, что оно было последним?

– Мистер Литтл был очень щепетильным человеком. Если бы у него было время, он бы внес изменения в свои личные расчеты, чтобы показать, что остаток наличности уменьшился на сто четыре фунта, а чеки увеличились на соответствующую сумму. Однако он этого не сделал. Это наводит меня на мысль, что он был убит в течение нескольких минут после того, как Чемберлен покинул комнату.

Это была правдоподобная теория, но она также противоречила показаниям о свете газового фонаря, якобы увиденного миссис Ганнинг более двух часов спустя. Ключ должен был быть извлечен из замка после этого времени, иначе свет не был бы виден. Детектив расспросил Беннета об обнаружении тела, однако клерк не смог добавить ничего, что они бы еще не знали.

Когда мистер Гай и мистер Кеммис вышли из кабинета бухгалтера, они разыскали инспектора Райана. Суперинтендант сообщил ему новости: теперь они искали большую сумму денег, а также орудие убийства. Кроме того, требовалось выяснить, не видели ли посторонних людей возле кабинета кассира вечером в день убийства, особенно около пяти часов, когда большинство сотрудников уходили с работы. Мистер Гай хотел узнать больше о торговце, который пытался заинтересовать мистера Литтла покупкой очков; на коронерском суде этого человека назвали безобидным, однако они не могли исключить его из расследования, не установив предварительно его личность. Наконец суперинтендант объявил, что детективы должны взять показания у всех, кто жил или работал на Бродстонском вокзале: у каждого посыльного, контролера, инженера, бухгалтера и юриста, независимо от того, находились они в здании в день убийства или нет. По завершении этой важной работы Гай и Кеммис должны были лично опросить всех, кто, по их мнению, обладал важной информацией. Этот процесс обещал быть трудоемким, однако мистер Кеммис считал, что такой подход необходим. Пока у него не будет доказательств обратного, каждый человек будет потенциальным свидетелем, а заодно и подозреваемым.

Справедливости ради следует отметить, что на мистера Кеммиса помощник мистера Литтла, Уильям Чемберлен, не произвел плохого впечатления. В своем блокноте королевский адвокат записал, что «он кажется очень глупым; нелепым слабохарактерным парнем; выглядит обеспокоенным». Тем не менее Уильям был важным свидетелем и, возможно, последним человеком, видевшим Джорджа Литтла живым, поэтому его и вызвали в зал заседаний для беседы с двумя следователями. Молодой человек жил со своей семьей на Джервис-стрит, примерно в десяти минутах ходьбы от Бродстонского вокзала. Их дом рекламировался в местной прессе как Академия Чемберлена – заведение, где отец Уильяма Роберт обучал «танцам, поведению и гимнастическим упражнениям» амбициозную молодежь Дублина.

Допрос был своего рода испытанием, поскольку Уильям был расстроен и порой не мог или не хотел отвечать на задаваемые ему вопросы. По его словам, ему было очень жаль, что мистер Литтл умер, поскольку кассир был добр к нему. Мистер Гай поинтересовался его распорядком дня.

– Обычно я нахожусь в офисе между десятью и пятью, сэр, плюс-минус пять минут. Я делаю все, о чем просит кассир: выполняю поручения, передаю сообщения между различными отделами, пересчитываю банкноты или взвешиваю золото.

– В котором часу вы покинули офис в прошлый четверг, Уильям?

– Примерно в десять минут шестого.

– Помните ли вы, чтобы кто-нибудь заходил в офис примерно в это время, незадолго до вашего ухода?

– Да, сэр, пришел мистер Таф и попросил обналичить чек. Я сидел за столом спиной к двери.

– Был ли с ним кто-нибудь?

– Я не помню, сэр.

– Вы слышали какой-нибудь разговор между мистером Литтлом и мистером Тафом?

– Я слышал, как кто-то сказал «завтра». Кажется, мистер Литтл ответил: «Я бы предпочел сегодня вечером». Но это все, что я помню.

– А были ли в это время другие посетители? Может, мистер Литтл разговаривал с каким-нибудь незнакомцем, которого он раньше не встречал?

– Я думаю, что там был незнакомец, сэр, но я не помню, выходил ли мистер Литтл, чтобы поговорить с ним.

– А когда вы уходили в десять минут шестого, чем он занимался?

– Он сидел за столом на своем обычном месте, но я не могу точно сказать, что он делал. Помню, что он сел за стол минут за семь-восемь до моего ухода.

– Когда вы выходили из комнаты, находился ли ключ в замке?

– Ну, сэр, когда я разговаривал с одним из полицейских, мне показалось, что я видел ключ. Но теперь я в этом не уверен. Склоняюсь к тому, что его там не было.

– Хм. И что вы делали дальше?

– Я пошел в отделение полиции на платформе, чтобы получить свою зарплату. Но мистера Ходженса, который за это отвечает, там не оказалось, и сержант Коллинз сказал, чтобы я пришел на следующий день. Тогда я вернулся в зал и встретил трех клерков…

– Подождите, – сказал суперинтендант. – Кого именно?

– Мистера Джолли, мистера Грина и мистера Маги.

– Вы видели носильщика, мистера Макколи?

– Нет, его там не было. Я собирал деньги на приют для сирот и пытался уговорить клерков сделать взнос. Мы немного поговорили в билетном зале, а потом вышли через багажное отделение.

– И куда вы пошли дальше?

– По Доминик-стрит в сторону отеля Данбар. Затем мистер Грин и мистер Маги ушли по Дорсет-стрит, а мы с мистером Джолли продолжили путь по Доминик-стрит. Когда мы дошли до дома герцога Лейнстера, я увидел Фэйра, который зашел в кабак Кигана, чтобы с кем-то встретиться. Я просил Джолли сделать пожертвование, но он отказался. Дойдя до больницы Симпсона, мы расстались, но когда я переходил улицу, мистер Джолли свистнул мне, а когда я обернулся, все же дал шесть пенсов для сирот. Я пошел домой, встретился с сестрой, которая работает в Королевском театре, и она дала мне билет в театр.

– На представление в тот вечер?

– Да. Это был билет на двоих, так что я попил чаю и пошел к Джолли. Поскольку он дал мне шесть пенсов, я решил пригласить его на спектакль. Но его не было дома.