Томас Моррис – Убийство на вокзале. Сенсационная история раскрытия одного из самых сложных дел 19 века (страница 19)
Между тем не все присутствующие были простыми зеваками. Среди толпы людей находился целый батальон рабочих, вооруженных лопатами, ведрами и прочими инструментами. Эту импровизированную рабочую армию, насчитывавшую более полутора сотен человек, набрали из железнодорожников, коммунальщиков и безработных землекопов, которым предлагали несколько шиллингов за день работы. В качестве дополнительного стимула им пообещали денежное вознаграждение, если сумеют найти предмет, имеющий доказательную ценность.
Предводителем этих разношерстных наемников и рекрутов был Мервин П. Крофтон, инспектор по водоснабжению корпорации Дублина. Он разбил свою армию на отряды по двадцать человек, каждый из которых возглавлял бригадир. Планировалось, что люди начнут прочесывать русло канала с первыми лучами солнца, однако к разочарованию Крофтона возведенная ими плотина дала течь. Для сдерживания потока воды были вбиты дополнительные доски, но прошло еще немало времени, прежде чем илистое дно обнажилось достаточно для начала поисков. Некоторые рабочие пытались поймать угрей, которые водились в гавани: их змеевидные тела шныряли вокруг ног преследователей, а рабочие с трудом пробирались за ними по мелководью.
К тому времени, когда Крофтон решил начать поиски, наступила середина утра. Канал был далеко не сухим, местами уровень воды превышал полметра, однако на Крофтона сильно давили, требуя скорейшего завершения работы. Железнодорожная компания Midland Great Western Railway Company, которой принадлежал канал, и лодочники, доход которых зависел от него, не потерпели бы никаких задержек. По толпе людей пробежала волна возбуждения, когда они поняли, что наконец-то что-то началось, и все стали разглядывать осушенный канал в поисках любого предмета, который мог быть использован таинственным убийцей. Рабочие несколько часов собирали грязь в вонючие кучи лопатами и скребками, но ничего не находили, а потому к обеду зрители стали расходиться.
К двум часам дня нашелся только старый каретный фонарь. Мистер Крофтон, который провел большую часть времени, прогуливаясь по набережной, в десятый раз проходил мимо понтонного моста, как вдруг что-то заметил. Он остановился и всмотрелся в предмет, на несколько дюймов выступавший из неглубокой лужицы в русле канала. Судя по всему, это была палка или кусок дерева. Так получилось, что рядом с мистером Крофтоном стоял суперинтендант Ходженс из железнодорожной полиции, и тот указал ему на этот предмет. Самуэль Ходженс, хотя и работал в небольшом кабинете на платформе, практически не принимал участия в расследовании убийства. Его работа считалась непыльной, и, хотя он и задержал несколько карманников и проституток, можно было смело утверждать, что самой важной его функцией был контроль за выдачей еженедельных окладов. Суперинтендант Ходженс посмотрел, куда указывал мистер Крофтон, а затем прокричал приказ стоявшему ближе всех рабочему. Ходженс его не узнал, поскольку тот не был сотрудником железнодорожной компании.
– Эй ты! Там что-то в воде слева от тебя. Вытаскивай и тащи сюда. И побыстрее!
Джон Герагти, мускулистый рабочий, которому после долгих лет работы землекопом надоело, что на него кричат незнакомые люди, нехотя выполнил приказ. Он вырвал предмет из холодных и липких объятий грязи и без предупреждения швырнул его на берег. Прохожие разбежались, а потому снаряд не попал ни в кого из них. Им повезло, потому что, когда снаряд был поднят и передан Ходженсу, управляющий обнаружил, что в руках у него увесистый предмет длиной около полуметра – мистер Крофтон определил, что это был инженерный молоток. Одна сторона его головки была плоской и широкой, другая – более заостренной и угловатой. Не было сомнений, что в порыве ярости молотком можно нанести серьезную травму.
Присмотревшись внимательнее, мистер Крофтон заметил, что на небольшом расстоянии от головки молотка древко раздвоилось и в трещину что-то попало. Похоже, это был человеческий волос.
Скрыть находку не представлялось возможным. Десятки очевидцев уже возбужденно распространяли новость, приукрашивая ее по мере того, как она переходила из уст в уста. Когда новость дошла до ушей ближайших газетчиков, все уже сходились во мнении, что на головке и черенке молотка, обильно испачканных кровью, обнаружен не один волос, а целые клочья. Кроме того, распространился слух, будто рабочие обнаружили в грязи тело, предположительно убийцы. В этом была, по крайней мере, доля правды: ранее из канала был выловлен труп железнодорожника по фамилии Хилл. Но этот человек был мертв уже почти две недели, а его тело было найдено не меньше чем в полумиле от вокзала – это давало понять, что находка была случайной и не могла иметь отношения к делу о смерти мистера Литтла. На фоне шумихи, вызванной расследованием убийства, трагическая гибель еще одного железнодорожника осталась практически незамеченной.
Молоток был быстро передан одному из детективов-сержантов, который поспешил отнести его суперинтенданту Гаю, проводившему дознание в здании вокзала. Рабочие, простоявшие несколько часов в грязи и холоде плохо осушенного канала, были отпущены на обед. После получасового перерыва на хлеб с сыром, чай и табак они нехотя вернулись к работе и вскоре, ближе к четырем часам, обнаружили кое-что еще. Временная плотина, уже доставившая столько хлопот, снова начала протекать, и мужчинам велели заделать трещины грязью. Для этой цели рабочий по имени Кристофер Герагти и собирал горсти ила со дна канала, когда вдруг вскрикнул от боли. Рабочие бросились посмотреть, что он нашел, и в скором времени зрителей на этом участке тротуара собралось так много, что несколько человек перевалились через край и их, обильно покрытых илом, пришлось вытаскивать назад.
Герагти вдруг осознал, что все взгляды устремлены на него. Онемевшие от холода пальцы казались невероятно неуклюжими, когда он возился с найденным предметом, но под слоем грязи быстро показался блеск закаленной стали. Герагти понял, что держит в руках. Это была бритва.
6
Четверг, 20 ноября
6-й день расследования
Сложно было придумать более подходящий момент для этого прорыва. Власти из Дублинского замка и даже их коллеги в Вестминстере начали проявлять беспокойство. Английские газеты были особенно жестоки: газета The Times громогласно заявила, что «вся вина лежит на детективах полиции, и до сих пор все попытки получить хоть малейшую зацепку в поисках убийцы заканчивались полным провалом». С обнаружением двух возможных орудий убийства в новостях появилась нотка оптимизма. «Имеются все основания надеяться, – писал корреспондент газеты Evening Freeman, – что полиция вскоре выйдет на след преступников, совершивших это жестокое убийство».
В течение следующих нескольких дней события стремительно развивались. Королевский адвокат Томас Кеммис и суперинтендант Август Гай стали проводить в компании друг друга больше времени, чем со своими семьями. В ходе расследования они часто засиживались до поздней ночи на Бродстонском вокзале, руководили обысками и проводили допросы. Но если на публике детективы вели себя уверенно, то за закрытыми дверями не чувствовали себя таковыми. Они столько времени провели без значимых улик, что теперь, когда их ими завалило, путаницы только прибавилось.
Наиболее обнадеживающим событием стала находка молотка. При осмотре оказалось, что это слесарный молот, который не только использовался в локомотивных мастерских станции, но и был там произведен. Один из кузнецов признал в нем тот, что недавно собственноручно изготовил, и отметил, что поверхность головки молота не была отшлифована, а это указывало на то, что он никогда не использовался по назначению. Это не оставляло сомнений в том, что он был украден со склада.
Полиция также смогла исключить одного из потенциальных подозреваемых. После того как в нескольких газетных сообщениях появились мрачные намеки на таинственного «еврея-торговца», который, как известно, посетил офис мистера Литтла в день убийства, этот человек сам пришел в полицейский участок, чтобы дать показания. Его звали Якоб Мозес Браун, и он оказался раввином, немецким иммигрантом, который зарабатывал на жизнь преподаванием немецкого и иврита, а также торговлей мелким товаром в Дублине. Он выглядел совершенно безобидным, и у него было надежное алиби на вечер убийства.
Между тем много вопросов оставались без ответа. Где находился ключ от кабинета кассира и что случилось с деньгами?
Раз полиции не удалось их найти, означало ли это, что они уже вывезены из Дублина? Преступление было спонтанным или же тщательно спланированным? С момента убийства прошла почти неделя, а следователи так и не успели опросить всех, кто хорошо знал это здание и работавших в нем сотрудников.
В четверг, на следующий день после обнаружения молотка, в городе начались волнения: стало известно, что полиция произвела арест. На этот раз слухи оказались правдивыми. Двое мужчин и женщина, которых видели в пабе в районе Стоунибаттер с подозрительно крупной суммой денег, были опознаны, и полицейские отправились по их следам в графство Мит, где они и были задержаны. Известие о том, что их везут в Дублин для допроса, собрало вокруг полицейского участка на Кэпел-стрит огромную толпу. Человека, арестованного по подозрению в совершении преступления, принято допрашивать при закрытых дверях, однако в Ирландии XIX века все подобные допросы проводились перед мировым судьей. В результате полицейский суд оказался переполнен зрителями, а у всех главных дверей пришлось выставить констеблей, чтобы обеспечить беспрепятственный вход и выход адвокатов и других лиц, посещавших это здание по работе.