Взнесла мерзавца в Небеса —
Двуногого цепного пса,
Царя пройдох?..
Но верю, верю в чудеса:
Джон Купер сдох!
Постскриптум
Во страхе закрываю рот:
Из-под земли покойник ход
Наружу вырыл, точно крот!
Везде гласят:
Видал покойника народ
Раз пятьдесят!
Неугомонный царь пролаз
Гнусит, червив и черномаз:
«Простите, ибо грешен аз…»
О, как наружу
Прополз мертвец? Увидишь – враз
Напустишь лужу!
Но мир усопшему, не меч!
Чтоб не было подобных встреч,
Священник да услышит речь
Бедняги Джона
И молвит: «Сын мой! Время лечь
В земное лоно!»
Вильям Крич
(1745 – 1815)
Некоему господину, сетовавшему на то, что потерял старые карманные часы
К чему же огорченный вид?
Зачем же раздражаться тут?
Не сетуй: время прочь летит —
Часы, как должно, прочь бегут.
Отменно тощему и телесно слабому автору, сочинившему архипустейший трактат
Где же, где он, источник моих вдохновений? —
И талант удивляется часто, и гений.
Ты же в собственном облике черпаешь мощь:
Твой никчемный трактат и бессилен, и тощ.
Залог блаженства
Пройди, пересеки весь круг земной
Вослед за ветром вольным, иль волной —
О! Все под солнцем здешним суета!
В конце пути – могильная плита.
Гляди: алтынник деньги бережет,
И родиной торгует патриот;
И всяк чиновник истовый готов
Пасть жертвой государственных трудов!
В прекраснейшем фиале – страшный яд:
Иной влюбленный удавиться рад!
Иных манит научная стезя —
Да ничего на ней познать нельзя.
О, где оно, блаженство, смертный, где?
Наш мир земной с блаженством во вражде!
Ты в Небеса лазурные гляди —
Блаженство – там, блаженство – впереди!
Твой ум и дух от бедствий и тревог
Лишь Бог избавит. Помни: только Бог!
Роберт Фергюссон
(1750 – 1774)
Добротное сукно
Коль ты пополнить был бы рад
Людей великих долгий ряд,
За ум и труд не жди наград — 
