И всем она мила!
Глянь: Тибби к мельнику сама
Игриво подошла:
«Стоймя сплясали – что ж, теперь
И лежа спляшем – во!
Мой дом – вон там; открыта дверь,
А дома – никого,
Ей-ей!»
Что ж, Пиблз гудит, поет!
Волынщик молвит: «Задарма
Играю – срам и грех!
Прямой убыток! Тьфу! Чума
На вас, пройдох, на всех!
Гоните пенса полтора —
Иль прохудится мех:
В нем обнаружится дыра
Величиной с орех —
Клянусь!»
А Пиблз гудит, поет!
Но вот веселье улеглось,
Утихли шум и гам…
Негоже парню с девкой врозь
Пускаться по домам!
Алисе прошептал Уот,
Бесхитростен и прям:
«Пойдем – всю ночку напролет
Очей сомкнуть не дам,
Голубка!»
Уже стихает Пиблз.
Шипит Алиса: «Прочь пошел!
Нет: харя, точно блин, —
А похотлив-то, как козел,
Спесив, что твой павлин!
Ты гол, мерзавец, как сокол!
Скотина, сукин сын!
Да ты…» И загремел глагол,
Обидный для мужчин —
Фу!
Но умолкает Пиблз.
Давно истлел уже закат,
Уже сгустилась ночь —
И всяк угомониться рад,
И всяк уснуть непрочь.
Но будет нам гулять не лень,
Когда минует год —
И с шумом, в первый майский день,
Стечется в Пиблз народ.
Аллан Рамзей (Рэмси)
(1686 – 1758)
Элегия на кончину Джона Купера, церковного старосты. Anno 1714
Гудит молва, несется слух:
Джон испустил зловонный дух!
Он кукарекал, как петух, —
И вот-те на:
Ему, грозе окрестных шлюх,
Пришла хана!
По-своему он был хорош —
Да въедлив, точно клоп иль вошь:
Он за распутство иль дебош
Взимал сполна:
Вынь да положь последний грош, 
