Томас Харрис – Красный Дракон (страница 24)

Крофорд постучал по стеклу. Беверли вышла из бокса, на ходу стягивая тонкие белые перчатки.

— Отпечатки пальцев еще не снимали? — деловито спросила Кац.

— Нет.

— Пошли в другой бокс.

Она быстро надела новую пару перчаток. Крофорд открыл чемоданчик.

Обе части письма были аккуратно уложены между двумя листами тонкого пластика. Увидев следы зубов, Беверли лишь вопросительно посмотрела на Крофорда.

Тот кивнул: следы укуса на туалетной бумаге соответствовали отпечаткам зубов убийцы, которые Крофорд возил с собой в Чесапик.

Он молча наблюдал, как Беверли Кац подвесила письмо на тонкий металлический штырек над разложенным на столе белым листом бумаги, осмотрела с помощью лупы и слегка встряхнула. Потом, постучав по штырьку шпателем и снова взяв в руки лупу, стала внимательно осматривать лист белой бумаги.

Крофорд взглянул на часы.

Кац перевернула письмо и тончайшим пинцетом сняла с поверхности какую-то мельчайшую былинку.

Под большим увеличением она сфотографировала края обрыва и уложила письмо обратно в чемоданчик. Туда же сунула пару чистых белых перчаток. Белые перчатки — сигнал, означающий «не трогать руками», — всегда находятся рядом с вещественным доказательством, пока с него не будут сняты отпечатки пальцев.

— Все, — произнесла Кац, возвращая чемодан Крофорду. — Один волосок длиной примерно в восемь десятых миллиметра. Несколько частиц голубого цвета. Сейчас поработаю с ними. Что там у тебя еще?

Крофорд передал ей три помеченных конверта.

— Волосы с расчески Лектера. Волоски из электробритвы, которой ему разрешают пользоваться. А это — волосы уборщика. Все, я убегаю.

— Увидимся, — улыбнулась Кац. — Кстати, о волосах: мне нравится твоя новая прическа.

Джимми Прайс в отделе дактилоскопии скривился, увидев рыхлую туалетную бумагу. Сильно щурясь, он смотрел через плечо лаборанта, который склонился над гелиево-кадмиевым лазером, пытаясь нащупать узким, как игла, лучом скрытый отпечаток и заставить его засветиться. То и дело загорались какие-то точки, но это были всего лишь частицы пота. Отпечатки не появлялись.

Крофорд попытался задать какой-то вопрос, но передумал и стал терпеливо ждать. В стеклах его очков отражался голубоватый свет.

— Так, без перчаток письма касались три человека, да? — вскинул брови Прайс.

— Да. Уборщик, Лектер и Чилтон.

— У уборщика, что чистил раковины, похоже, руки были обезжирены. А все остальные — просто кошмар какой-то. — Рукой, покрытой старческими пятнами, Прайс взял пинцет и поднес бумагу к свету. — Можно, конечно, обработать в парах йода, но тогда, скорее всего, останутся пятна.

— А если нингидрин? Может, подвергнуть тепловой обработке?

Обычно Крофорд не осмеливался давать технические советы Прайсу, но сейчас было не до церемоний. Вопреки его ожиданиям старик не обиделся, а лишь тяжело вздохнул:

— Нет, Джек. Пятна потом не отмоем. Я не могу дать тебе отпечаток. Его здесь просто нет.

— Твою мать! — вырвалось у Крофорда.

Старик отвернулся. Крофорд положил руку на его костлявое плечо:

— Ладно, Джимми. Не расстраивайся. Я-то знаю: если бы тут был отпечаток, ты бы обязательно нашел его.

Прайс не ответил. Он уже вскрывал новый пакет с отпечатками. В мусорной корзине испарялся сухой лед. Крофорд швырнул белые перчатки прямо в клубы белого пара. На душе у него начинали скрести кошки.

Крофорд поспешил в отдел документов, где его уже ожидал Ллойд Боумен. Его вызвали прямо из зала суда, и теперь, пытаясь сосредоточиться, он часто моргал, словно его подняли среди ночи с постели.

— О, новая прическа! Смело, смело, — заметил он, раскладывая письмо под лампой. — Сколько у меня времени?

— Максимум двадцать минут.

Два клочка туалетной бумаги, казалось, вот-вот вспыхнут от яркого освещения.

— Нам до зарезу необходимо узнать, как Лектер должен ответить на письмо, — пояснил Крофорд, дождавшись, когда Боумен прочтет письмо.

— Вероятно, инструкции находились в вырванной части, — отозвался Боумен, плавными движениями управляясь с рефлекторами, светофильтрами и специальным фотоаппаратом. — Вот здесь, сверху, он написал: «Надеюсь, мы сможем переписываться…» Дальше обрыв. Лектер замазал фразу фломастером, сложил листок вдвое и вырвал это место.

— Правильно, вырезать-то нечем.

Боумен сфотографировал следы зубов и обратную сторону письма под максимально острым углом освещения. Делая снимки, он все время перемещал лампу вокруг письма, и каждый раз его огромная тень перепрыгивала со стены на стену. Руки с молниеносной быстротой сновали над столом.

— Ну вот, а теперь попробуем заглянуть в это любовное послание.

Боумен положил письмо между двумя стеклами, чтобы выровнять края. Разлохмаченные обрывки были измазаны ярко-красными чернилами. Боумен что-то бормотал себе под нос. Прислушавшись, Крофорд различил одну и ту же повторяющуюся фразу:

— Ты хитрый, ну а мы еще хитрее.

Боумен поменял фильтры на небольшой телекамере и сфокусировал резкость на письме. Затем выключил освещение, оставив лишь тусклый красный фонарь и сине-зеленый экран монитора.

В увеличенном виде на экране появились слова «Надеюсь, мы сможем переписываться» и рваный край бумаги. Чернильная полоса на самом краю исчезла, и проступили обрывки букв.

— Анилиновые красители в цветных фломастерах прозрачны для инфракрасных лучей, — пояснил Боумен. — Вот, например, здесь и здесь — кончики буквы «Т». В самом конце — остаток буквы «М» или «Н», а может, «Р». — Боумен сделал снимок и включил свет. — Джек, в такой ситуации связь может осуществляться только двумя путями: телефон и газеты. Лектеру можно позвонить?

— Позвонить-то можно, но не так уж просто. Все его разговоры ведутся через внутренний коммутатор.

— Тогда у него остается только один надежный способ — газеты.

— Нам известно, что Зубастик почитывает «Тэтлер». Статейку про Лектера и Грэма напечатали как раз там. Во всяком случае, я не видел больше ни одной газеты, которая писала бы об этом.

— А ведь в слове «Тэтлер» как раз две буквы «Т» и одна «Р». Может, колонка объявлений? Стоит поискать.

Крофорд связался с библиотекой ФБР, затем отдал распоряжения в чикагский отдел.

Боумен закончил работу и передал ему чемодан.

— «Тэтлер» как раз выходит сегодня вечером, — заметил Крофорд. — Ее печатают в Чикаго по понедельникам и четвергам. Мы достанем гранки частных объявлений.

— Возможно, попозже смогу сообщить тебе еще кое-что, правда, не очень много.

— Будет что-то важное — сразу же звони в Чикаго. Постарайся успеть к моему возвращению из психушки, — бросил Крофорд уже на ходу.

14

Турникет станции метро «Центральная» в Вашингтоне выплюнул магнитный многоразовый билет Грэма, и он с дорожной сумкой в руках вышел в раскаленный полдень.

Здание Центра Эдгара Гувера было похоже на гигантскую клетку из стекла и бетона, повисшую над маревом Десятой улицы. Когда Грэм уезжал из Вашингтона, управление ФБР только собиралось перебираться в новое здание. Он еще здесь не работал.

Во избежание недоразумений с охраной Крофорд встретил его в подземном гараже. Грэм выглядел усталым и чуть не вспылил на пропускном пункте. Крофорд неотвязно думал о том, какие чувства испытывает человек, зная, что им заинтересовался убийца.

Грэму выдали магнитную бирку-ключ с кодом, подобную той, что висела на лацкане пиджака у Крофорда. Он сунул ее в замок автоматической калитки и вошел в лабиринт узких белых коридоров. Крофорд нес его сумку.

— Извини, я, конечно, забыл сказать Саре, чтобы послала за тобой машину.

— На метро даже быстрее. Вернул Лектеру письмо? Все в порядке?

— Да, все в порядке, — ответил Крофорд. — Только что прилетел. Весь коридор залили водой. Специально. Имитировали прорыв трубы и короткое замыкание. Задействовали Симмонса — он сейчас замначальника в Балтиморе. Пришлось бедняге немного поработать шваброй, когда Лектера вели обратно в камеру. Симмонс считает, что тот поверил.

— Знаешь, я, пока летел, вот о чем подумал: а что, если Лектер сам написал это письмо?

— Меня тоже мучил этот вопрос, пока я не увидел оригинал. Следы зубов совпадают с теми, что обнаружены на телах женщин. Вдобавок письмо написано шариковой ручкой, а у Лектера ее нет. Дальше, автор письма читал «Тэтлер». Лектеру эту газету не приносят. Рэнкин и Уиллингем перерыли всю камеру сверху донизу, но ничего не нашли. Сначала все сняли на «Поляроид», чтобы потом разложить как было. После них пришел уборщик и прибрался — как обычно.

— Твое мнение обо всем этом?

— В общем, так: письмо это — улика слабая. На Зубастика оно нас не выведет, — задумчиво произнес Крофорд. — Однако мы просто обязаны им воспользоваться. Убей, если знаю как. Кстати, с минуты на минуту будут готовы результаты экспертизы.

— Взяли под контроль и телефон больницы, и переписку Лектера?

— Все его телефонные разговоры будем записывать. Кстати, он уже звонил кому-то в субботу. Сказал Чилтону, что собирается поговорить с адвокатом, но мог и соврать. Засечь не смогли, знаешь ведь, как они на междугородных линиях работают.

— А что говорит адвокат?