Тома Ларионова – Нелюбовь (страница 8)

Варя долго не могла себе простить, что не смогла уговорить мужа вовремя лечь в больницу, да и в том, что в тот день зашла в магазин. Ведь не было в этом острой необходимости! Да что теперь-то можно поделать? Только смириться и как-то жить дальше.

Вера Ивановна с мужем долго горевали, потеряв единственного сына и умоляли Варвару приходить к ним и приводить внучку. Будучи медиком, Вера знала, что сын без операции на сердце долго не проживёт, да только советы мамы Коля тоже игнорировал, откладывая госпитализацию. Как и многих мужчин, Николая трудно было уговорить начать обследование. Он с детства не любил докторов и больницы, где провёл много времени.

Двух женщин теперь объединила общая беда и чувство вины, что не смогли уберечь сына и мужа.

Соседи Веры удивлялись тому, что у той с невесткой прекрасные отношения сложились сразу после знакомства, ведь это так редко бывает в жизни. Теперь же непоправимое горе сблизило их так, что спустя неделю после похорон Варя с Олей по просьбе свекрови переехали в трёхкомнатную квартиру Веры, которую та называла «мамой».

Внучка росла, радуя бабушку с дедушкой, которые в ней души не чаяли. Она была любознательная, смышлёная, подвижная и ласковая. Про папу Оля вспоминала, но в семье было решено пока не травмировать ребёнка и говорить, что он в командировке. Слишком она мала, чтобы понять, что папа ушёл навсегда. Что такое смерть она ещё не знала. Взрослые понимали, что рано или поздно придётся рассказать ребёнку правду, но лучше позже.

Через пару лет Варвара встретила Сергея, чем-то внешне похожего на Николая, только боялась, как отреагируют на её новую любовь родители первого мужа. Она стала задерживаться после работы, отпрашиваться в выходные на природу или в поездку по турпутёвке. Вера, как проницательная женщина, не могла не заметить, что настроение Вареньки, как она её называла, улучшилось, а глаза светились от счастья.

– Девочка моя, ты случайно не влюбилась? – спросила как-то Вера, дождавшись невестку поздно вечером. Оленьку она уже уложила спать.

– Что, заметно? – смутилась Варя. – Я боялась вам сказать… Но у нас с Сергеем всё серьёзно. Он мне сделал предложение и готов удочерить Олю.

– Варенька! Ты не должна всю жизнь посвятить дочери и памяти мужа. Ты молодая и красивая женщина, ты достойна счастья! Я, правда, рада за тебя. Только… Только мы с дедушкой очень просим, чтобы девочка носила нашу фамилию и оставалась нашей внучкой. В жизни частенько бывает так, что невестка, выйдя второй раз замуж, не разрешает ребёнку видеться с родителями первого мужа… И ещё. Не обязательно Сергею её удочерять, главное – принять сердцем. Ты меня понимаешь?

– Да, мама, понимаю. Я выполню вашу просьбу. И никогда не стану препятствовать вашему общению с Оленькой. Таких бабушек, как вы, на свете просто не бывает! – Варя обняла свекровь, и обе прослезились. В дверях стоял Василий Петрович и укоризненно смотрел на своих женщин.

– Ну вот, мокроту тут развели! Давайте-ка на кухню, чаю попьём и поговорим. Варь, а может шампанского по такому поводу?

Через месяц молодые поженились, Варя с дочерью переехали к Сергею в квартиру, доставшуюся ему в наследство от бабушки. Его мама жила в Сибири и на свадьбу приехать не смогла. Выслала перевод на подарок.

Квартира оказалась в том же районе, где жили Вера и Василий. Они частенько забирали Оленьку из садика, давая возможность молодожёнам побыть наедине. Конечно, Вера горевала о сыне, но её добрая душа была рада, что внучка живёт теперь в полной семье. Девочке только что исполнилось пять лет, и она приняла папу Сергея сразу, смутно вспоминая настоящие папины черты. Ведь они были так похожи! А через два года в семье появился братик. По просьбе Вари его назвали Николаем.

Как же были рады бабушка и дедушка! Они приняли внука как своего. Вера даже перешла на полставки, чтобы помогать Вареньке по уходу за малышом. А Оленька в сентябре пошла в первый класс, куда её проводила вся большая и дружная семья. Сергей гордо вёз перед собой голубую коляску.

На первом этаже подъезда старой «хрущёвки», где всю жизнь прожили Вера и Василий, обитала вредная баба Маня, сплетница и завистница, без детей и внуков. Вера старалась проходить мимо неё быстро, но не всегда удавалось проскочить. Вот и на этот раз Мария Федотовна, видимо увидев соседку из окна, выбежала ей навстречу:

– Вера, привет! Что-то тебя не видно. Всё прислуживаешь бывшей невестке? А не она ли виновата в смерти твоего сына?

– Как вам не стыдно такое говорить! У него с детства был порок сердца, и вы это знаете. При чём тут Варя? Идите, куда шли, а нашу семью оставьте в покое!

Только есть такие люди, которым чужое счастье что нож в сердце. И за что этой Вере так повезло? Сына похоронила, а невестка всё равно называет её мамой, да ещё и внука второго ей подарила! Как несправедливо устроена жизнь! Одним всё, а другим ничего! Так ведь не должно быть! И баба Маня всё выжидала, как бы насолить такой «счастливой» соседке. И дождалась-таки!

Она как-то подкараулила Олю и тихим противным голосом спросила её:

– А ты знаешь, что папа тебе не родной? И брат тоже!

– Что вы такое выдумали! – возмутилась девочка. – Они мне все родные!

– А ты ведь сейчас идёшь в бабушке Вере, вот её и спроси! Ты по отчеству Николаевна, а папу как зовут? То-то же! – зловредная соседка закрыла дверь своей квартиры.

Девочка поднялась на третий этаж и позвонила. Ей открыла Вера.

– Бабушка! Мне соседка сказала, что папа мне не родной! Разве это правда? – в глазах внучки стояли слёзы.

– Милая моя, проходи, не стой у двери. А то все соседи знать будут. Я тебе всё расскажу, только не плачь, ладно?

Вера Ивановна как могла более мягко, выбирая подходящие слова, рассказала девятилетнему ребёнку историю её семьи.

– Так вот бывает. Родные иногда становятся чужими, и наоборот, как у нас, чужие по крови стали родными. Я считаю твою маму дочкой, твоего папу почти сыном, а Коленьку люблю также сильно, как тебя. Поняла, моя красавица? И дай мне слово, что маме ни о чём не расскажешь. У тебя есть папа, он тебя любит. А родной или нет, в твоей ситуации совсем неважно. Так ведь?

Прошёл год. Вере казалось, что Оля забыла о том разговоре, во всяком случае, Оленька ни разу больше не затрагивала эту тему. Да разве взрослые всегда знают, что творится в душе ребёнка?

И вот десятилетняя Оля сидит на диване у бабушки и горько плачет о том, что она обидела маму.

– Олюшка, давай успокаивайся и расскажи всё по порядку. Может, я тебе чем-то и помогу…

– Нет, бабушка! Никто мне не поможет! Я так обидела маму! Нет мне прощения! – девочка даже не притронулась к своим любимым конфетам. Она всё всхлипывала и прятала глаза от бабушки.

– Господи, внученька моя! Не говори так! Бог всем грехи отпускает. Да и мама не сможет долго на тебя сердиться, она любит тебя и простит.

– Нет, не простит! Я, я, – девочка снова зарыдала, – я сказала ей, что знаю, что Сергей не мой настоящий отец, и что она виновата в смерти моего родного папы Николая, твоего сына…

Вера растерялась, а потом тихо спросила:

– А почему ты это сказала?

– Папа наказал меня за то, что я отобрала у Коли робота, а мама за меня не заступилась. Я поняла, что она больше его любит. Всё для него! Конечно, он маленький, а я будто уже взрослая, и мне не нужны игрушки. Я разозлилась и… Бабулечка! Я сама не знаю, как это вышло! Я не думала, что мама после этого не будет со мной разговаривать. Что мне теперь делать?

Вера обняла внучку, погладила по голове и тихо сказала:

– Всё образуется, всё будет хорошо. Главное, что ты поняла, что словом можно не только сильно обидеть, но даже убить человека…

24.02.26. Белгород

5

РАССКАЗ БЕЗ ВДОХНОВЕНИЯ

Всё, хватит ждать вдохновения, сажусь за рассказ. Беру бумагу и ручку, да, именно ручку, собираю в кулак мысли. Хотя чем сегодня, во времена перестройки и гласности, можно удивить читателя? Ведь ежесекундно из-под пера нашей многотысячной армии писателей выходят миллионы строк бумажной продукции разного качества и содержания! И все хотят быть услышанными, все хотят признания и славы. Денег, конечно, тоже. А что я, простой библиотекарь, могу предложить современникам? О временах Сталина я доподлинно ничего не знаю, слишком была мала. А когда немного подросла и пошла в школу, наступили времена Хрущёва с огромными очередями за кукурузным хлебом и светлой верой в коммунизм. Помню, как в моём родном городе от всех величественных памятников «вождю всех времён и народов» за одну ночь не осталось и следа. Был памятник у подножия Комсомольской горки, и нет его больше. Только где-то на старых чёрно-белых фотографиях можно его увидеть. Хорошо бы, чтобы кровавый след в душах людей, кто прошёл весь ад сталинской «мясорубки», также навсегда исчез. Но нет, он остался, саднит и ноет по ночам. Об этом теперь открыто пишут во всех газетах, популярных журналах, издаются рассказы очевидцев. Нам, более молодому поколению, остаётся только сочувствовать им и удивляться тому, что кто-то ещё остался жив, как-то выиграли ту кровавую войну. Нет, эта тема явно не для меня. Может быть, написать о современной молодёжи и её проблемах? Сосредотачиваюсь, напрягаю мысли. Представляю себя лет десять назад. Студенческая среда, особая атмосфера. Он и она… Молодые, красивые, спортивные, с активной жизненной позицией. Конечно, комсомольцы. Учатся на одном курсе, живут в одном общежитии. Он увидел её впервые на совместной лекции но научному коммунизму…