Тома Ларионова – Нелюбовь (страница 9)

Вдруг сосед за стенкой на всю мощность включил аппаратуру. Под грохот и лязг электронных инструментов чей-то хриплый голос настойчиво призывает «разденься и выйди на улицу голой!» Нет, я не против музыки, не против новизны! Но этот откровенный призыв меня шокирует. Музыка выбивает из колеи, писать расхотелось. Встаю, энергично встряхиваю кисти рук, прохаживаюсь но комнате, пробую заняться самовнушением. В голову приходит спасительная мысль о том, что, если хочется написать о молодежи, не достаточно каждый день видеть её на работе, надо знать и её музыку, понять, чем она привлекает их. Прочувствовать. Стать на их место. Ладно, постараюсь проникнуться. Итак, они оба студенты. Он математик, она биолог. Живут в общежитии. Современные комнаты на два – три человека. Комфорт, удобства, чистота, есть душ с горячей водой, кухня на этаже. Или я преувеличиваю, и таких общежитий не бывает?

Но тут позвонили в дверь. Вздыхаю глубоко и обречённо, откладываю свой рассказ и бегу открывать. На пороге Светка, моя белокурая и голубоглазая подруга студенческих лет. В шикарном пальто с воротником из ламы.

– Приветик, опять бумагу мараешь, а мысли бродят в потёмках?

– Да, пытаюсь сочинить рассказ о любви, о современной молодёжи. Кое-какие намётки уже есть, сюжет прорисовывается.

– Брось ты это дело! Я тебе точно скажу – не читает сейчас молодёжь никаких рассказов! Разве тебе, библиотечному работнику, это не известно? К сожалению, не читает и мои лекции. Пропускают занятия, на экзаменах изворачиваются, унижаются, всеми способами добиваясь незаслуженной тройки. Предлагают деньги. У них сейчас одно на уме – ночные дискотеки, видео, тряпки и секс. Так что бросай свое вечное перо и вечные проблемы, идём в кино. Билеты еле достала! Говорят, что фильм коммерческий. Фу, слово какое выдумали!

Ну что же, кино так кино, всё равно в голову ничего не лезет. Собираюсь, оставляю своим старикам записку, и мы выходим на улицу. Как приятно после долгого сидения в квартире вдохнуть полной грудью свежий весенний воздух! Может быть, в кино почерпну что-нибудь для своего рассказа?

Около кинотеатра настоящая толчея. Давно я не видела такого ажиотажа, да и, если честно, в кино давно не была. Сначала заболела мама. Мы с отцом попеременно дежурили у её изголовья. А потом слег и отец, ведь недаром же говорят, что беда не приходит одна. Я не знаю, как всё это выдержала – равнодушие врачей, дефицит лекарств, неотложки одна за другой, уколы, постоянный удушливый запах, присущий больнице, бессонные ночи. Но жизнь на этот раз победила, мои старики поправились. Теперь вот потихоньку под ручку гуляют в парке. Наверное, я заслужила, чтобы первый раз за последние полгода выбраться в кино.

Разодетая в только что вошедшую в моду «варёнку», молодежь атаковала кассу. Подростки, особенно девчонки, невероятно размалёванные, выдают себя за шестнадцатилетних. Это им удаётся. Большая часть публики – несовершеннолетняя молодёжь. Мы с подругой занимаем свои места, чувствуя себя не в своей тарелке. Гаснет свет, фильм начинается. Наверное, не зря я пошла. По первым кадрам – фильм о молодежи и её проблемах. Это же моя тема! А вот и общежитие, только не комфортное и чистое. Обшарпанное, с поломанной мебелью. Он и она. Нет, не студенты, но жить им где-то нужно. Боже мой, что это? Я действительно давно не была в кино! Вот она раздевается догола, ложится на грязную постель. Я инстинктивно закрываю глаза. Жгучий стыд пронизывает всё моё существо, как будто это не её, а меня публично раздели! И сотни глаз пожирают моё беззащитное тело похотливым взглядом. Боже, как противно подглядывать в замочную скважину! Потом я всё же нахожу в себе силы и открываю глаза, но смотрю не на экран, где откровенно и подробно показывают всё, что не положено видеть подросткам, а в зал. Рядом молодой человек не знает куда от волнения деть руки, он комкает свой билет и с каким-то остервенением кидает его в зал. Другой елозит на сиденье, громко вздыхая. Молодая пара на соседнем ряду стыдливо опустила головы, а кто-то из взрослых не выдержал и в сердцах воскликнул:

– Совсем совесть и стыд потеряли, такое в кино показывают!

Но на них зашипели, потому что основная масса смотрела на это с явным удовольствием. Всё остальное в фильме – убийства, насилие, переживания героев и их внутренняя драма на меня никак не подействовали. В голове сверлила одна мысль: «Зачем эту откровенную постельную сцену на грязной кровати показали в фильме? Только для того, чтобы завлечь зрителей? Никакой смысловой нагрузки она явно не несла. И как быть со статьей об уголовной ответственности за совращение малолетних?»

После фильма поделилась своими мыслями с подругой. На что Светлана, проработавшая уже много лет преподавателем в институте, ответила со вздохом:

– Кинематограф девяностых бурно перестраивается вместе с нашей гласностью и плюрализмом. Они перешли на хозрасчет, и теперь для них главное – зарабатывание денег любыми путями! Откровенный натурализм, появившийся впервые на наших экранах, привлекает молодежь, дает колоссальные прибыли! Режиссёры явно стараются перещеголять друг друга в показе таких сцен, ведь цензура уже не та, что была во времена «застоя», как дружно окрестили период нашей молодости. Хотя вспомни, ведь и хорошего много было. А учились с каким рвением, а любили как! Ты бы и написала об этом хорошем. Вот тебе и тема. Зачем писать о современной молодежи? Ты видела фильм? К сожалению, она почти вся такая, наша молодёжь. Наверное, в будущем этот период нашей жизни окрестят периодом распущенности и вседозволенности.

– Послушай, неужели у нас действительно всё так плохо? Мы сняли с себя розовые очки, через которые много лет смотрели на нашу жизнь, а увидели одно чёрное? Неужели ничего, ну совсем ничего, светлого нет? – я как-то растерялась от увиденного.

В это время мы с подругой проходили по парку. Легкий снежок, какой нередко бывает в марте, припорошил землю. Но весна уже чувствовалась во всём – в пробивавшейся зелени около берёзок с набухшими почками, в гомоне птиц, в одежде прохожих и в каком-то неуловимом, именно весеннем, настрое. Как говорят настоящие писатели, в воздухе пахло весной. Мы проходили мимо лавочки, на которой сидела парочка. Целовались. Его руки были под её пальто. При нашем приближении они даже не шелохнулись, не застеснялись, не отпрянули друг от друга, будто соединились навечно.

– Вот тебе и ответ, – сказала Света, горько усмехнувшись, – в наши времена всё же была у нас стыдливость, какая-то внутренняя чистота. Я не удивлюсь, если в ближайшее время где-нибудь в общественном месте увижу как молодёжь занимается любовью. Теперь это так называется. Открытость на экране, такое вот извращённое просвещение молодежи ни к чему хорошему не приведёт. Попомнишь моё слово!

– А я настолько шокирована, что никак не могу прийти в себя. Зачем нам перенимать всё с Запада? Неужели своих проблем мало? Или кому-то на руку развратить нашу молодёжь, убить в ней совесть и стыд? Ведь половое воспитание и то, что мы видели на экране – это совсем разные вещи! Конечно, воспитывать молодёжь надо, но такими ли методами? Когда искусство идёт на поводу у капитала, оно теряет свою воспитывающую, созидательную роль. А я, неисправимая идеалистка, уверена, что искусство должно воспитывать чем-то возвышенным!

– Кстати, а ты читаешь журнал «Юность»? – перебила меня Света. Почитай, может быть, что-то почерпнёшь для своего рассказа? Я тебе потом позвоню. А теперь – пока! – и она чмокнула меня в щёку.

Мы расстались. С чувством омерзения после просмотра фильма я вернулась домой. Мне казалось, что грязь, которая большим комом налипла на мою душу, я уже не отмою никогда… Писать, конечно же, не хотелось. Разве я смогу привлечь внимание читателей без смакования интимных подробностей чьей-то жизни? И показать их не смогу, потому что не воспитана подсматривать в замочную скважину или щель. Всегда считала это занятие постыдным и недостойным порядочного человека. Ладно, раз не пишется, надо почитать.

Взяла у соседей «Юность». Стихи. Публицистика. О перестройке, о временах «культа», о Высоцком. А вот и дебют! Интересно, с чем же можно пробиться в «Юность»? С трудом продираюсь сквозь нагромождение слов, в том числе и непонятных, незамысловатых изречений и даже мата. Где живет герой, что делает? Ах, он спешит с кладбища встречать Новый год. Вот и лес. Он кинулся танцевать со всеми девушками подряд. Это было как сеанс одновременной игры. Стремительные сближения и разлуки. У каждой девушки он спрашивает, пользуется ли она спиралью. Потом пьёт самогон. Что же, вполне в духе времени. Разврат, вседозволенность, гласность. И чем всё заканчивается? Он просыпается в одноместном номере рядом с женщиной, по возрасту годящейся ему в матери. Она из каких-то органов. Герой не знает, что ему делать. Но тут вовремя возвращается её муж. Развязки нет. О чём всё это? Для кого? На какие мысли наводит? Боже, я так не смогу! Меня нужно было испортить ещё в детстве! Никогда мне не напечатать ни одного рассказа в «Юности»! А нужно ли мне это, по большому счёту?

Я отбросила в сторону журнал. Меня трясло от просмотренного фильма, от прочитанного рассказа, от какой-то безысходности всей нашей жизни! Где найти в себе силы и вдохновение написать о чем-нибудь светлом, возвышенном? Нет, на сегодня хватит, ложусь спать. А завтра схожу в гости или в театр, может быть, там тему подсмотрю? Две таблетки снотворного помогают забыться тревожный сном.