Тома Флиши – Новая монгольская империя. Россия-Китай-Иран в геополитике (страница 29)
До X века на Средиземном море политически и экономически доминируют мусульмане. Находки обломков мусульманских кораблей в Провансе свидетельствует о господстве мусульман в этом регионе в то время. Только Южная Италия может развивать свои торговые и культурные связи с Сицилией и Африкой Фатимидов ценой экономического интегрирования с Дар аль-исламом (мусульманским миром).
Но в начале XI века начинается перелом этой тенденции. Мусульманские рейды на север выдыхаются. После взятия Сардинии флотами Пизы и Генуи начинается фаза морской экспансии итальянских городов-государств и норманнов. Морские операции становятся главным элементом конфликта между мусульманскими странами и латинским (католическим) миром на Иберийском полуострове, в Африке и Леванте. Одновременно католические флоты пытаются искоренить мусульманское пиратство, чтобы заменить его мирной морской торговлей.
Мусульманское присутствие устраняется, и, начиная со второй половины XII века, мы можем видеть молчаливый раздел морского и сухопутного пространства между католиками и мусульманами. На Востоке морское господство католиков становится очевидным после провала морских усилий Саладина и завоевания Акры флотами Третьего крестового похода. Однако на Западе превосходство латинян менее очевидно. Флот Альмохадов, способствует, например, изгнанию норманнов из Африки. В Средиземном море, где господствуют христианские флоты, сохраняются, тем не менее, несколько мусульманских морских очагов.
Мусульманские берега западного Средиземного моря долго были в руках берберов. Эти мусульманские пираты действуют в средиземноморском бассейне с самой ранней эпохи ислама. Берберы иногда захватывают порты в Провансе, затем осуществляют набеги на окрестные берега. Мальорка становится важной базой для пиратов, которые неоднократно грабят берега Прованса. В Сицилии господство берберов заканчивается с приходом норманнов. Берберский берег, то есть побережье Северной Африки, позже переходит под контроль турок-османов. Портовые города остаются очагами пиратства до XIX века. Морские города берберов ведут себя как клептократии, получающие свою долю богатства от средиземноморской торговли.
Этот период заканчивается с операциями американского флота, осуществленными у этих берегов с 1801 по 1805 годы, а затем в 1815 году, и главным образом с установлением колониальной опеки. Со своей стороны, в Восточном Средиземноморье господствуют османы. Османская империя (1299–1922) развивает флот с XIV века. Он состоит главным образом из галер, которые прославились на Средиземном море такими знаменитыми адмиралами как, например, Хайр ад-Дин Барбаросса. Тем не менее, этот флот был разбит испанским и венецианским флотами в битве при Лепанто в 1571 году.
Османский флот и после этого остается опасной силой, но все более значительная часть средиземноморской торговли осуществляется под контролем Венеции, Генуи, Португалии и Испании.
В действительности ни берберы, ни османы не разработали настоящей морской стратегии. Берберы больше мастера маневра, чем стратеги: с VII по XIX век арабы проводят пиратские рейды, но не настоящие морские операции. Для этой цели арабы призывают христиан, которых западные тексты представляют как ренегатов или рабов. Из 36 алжирских корсаров в 1581 году 26 были испанскими, итальянскими, греческими и корсиканскими ренегатами. Цепи и мачты закупаются у генуэзцев и венецианцев. Берберы, не имея реального контакта с внутренней территорией страны, занимаются пиратством, которое в действительности является формой навязанной торговли в средиземноморском пространстве. Они, конечно, тонкие мастера маневра, но в их действиях никогда нельзя увидеть хоть какую-то стратегию.
Турки-османы же, со своей стороны, являются людьми суши: морская война, которую они ведут своими галерами, представляет собой методы наземной войны. По сути, речь идет о полицейских действиях в морях, близких к их берегам. Впрочем, Лепанто демонстрирует такой военно-морской маневр, на который турки не могут ответить. Все морские сражения после «Дхат эль-Савари» («Битва мачт», «Битва при Фениксе» в 655 году между арабами и византийцами, закончившаяся поражением византийцев) представляют один и тот же сценарий: корабли практически не маневрируют. Четыре человека, Ибн Саид, Саладин, Сулейман и, наконец, Мухаммед Али, пытались дать морскую мощь миру людей суши без склонности к морскому делу. Но их действия не нашли продолжения.
Именно поэтому мы напрасно ищем на Средиземном море проявления мусульманской военно-морской мысли. Фернан Бродель, впрочем, признает, что: «Империя османов — это компактная совокупность земель, где вода морей, чужеродная, подобна узнику».
Ослабленные отсутствием морских нововведений и в течение веков ограниченные лишь осуществлением вынужденного пиратства, флоты берберов или османов не были способны ни приступить к завоеванию океана, ни разработать настоящую морскую стратегию. И вот это наследие отказа от моря продолжает оказывать сильное воздействие на нынешние геополитические процессы.
Глава X. Новые очаги нестабильности на море
Несмотря на проекты средиземноморского союза, которые, какими бы щедрыми и дальновидными они ни были, не вызвали, особенно у европейцев, того резонанса, на который рассчитывали, Средиземное море все больше и больше представляется пропастью между двумя берегами с противоположными демографическими, религиозными и политическими процессами.
В 1950 году Европейский союз на его нынешней территории насчитал примерно 350 миллионов человек, а население ближней мусульманской периферии составляло 163 миллиона, то есть в 2,2 раза меньше. Спустя пятьдесят лет европейское население увеличилось лишь на 100 миллионов, в то время как его южные соседи увеличились на более чем 220 миллионов человек. С 2000 по 2050 годы мы станем свидетелями уменьшения населения 25 стран Евросоюза на 50 миллионов жителей, в то время как прилегающий к нему мусульманский мир увеличит свое население на 700 миллионов: тогда его население в три раза превысит население Европейского союза. Старение европейцев противостоит исключительной молодости южного побережья Средиземноморья.
Это различие приведет к усилению миграции: по подсчетам с 1988 года более 8000 «людей в лодках» (пытающихся на лодках и самых примитивных судах иммигрировать из Северной Африки в Европу — прим. перев.) лишились жизни в своем единственном путешествии через Средиземное море. Каждый день множество граждан африканских стран преодолевают Гибралтар или Сицилийский пролив или еще пытаются добраться до Канарских островов.
Очаги нестабильности очень многочисленны на южных и восточных берегах Средиземного моря. Это вовсе не новое явление, так как половина конфликтов в мире происходила именно на берегах этого внутреннего моря. В западном бассейне следует отметить сильное соперничество между Марокко и Алжиром по поводу судьбы Западной Сахары. К этому добавляются периодически повторяющиеся усиления напряженности между Марокко и Испанией по поводу анклавов Сеута и Мелилья или с Великобританией из-за Гибралтара.
В восточном бассейне существуют многочисленные замороженные конфликты. Бывшая Югославия предлагает несколько больше примеров замороженных территориальных конфликтов, чем тех, которые были урегулированы благодаря вмешательству НАТО и Европейского союза.
Можно также упомянуть греко-турецкую напряженность вокруг Кипра и вокруг Эгейского моря, столкновения между турками и курдами в восточной части Анатолии или еще замороженные конфликты в Молдавии и на Южном Кавказе.
На сирийском перешейке тесно переплетены израильско-палестинский конфликт, региональное и нефтяное соперничество и проецирование силы США. Иранская стратегия агрессивного превращения Ирана в ядерную крепость и фактическая претензия на региональную гегемонию заставляют взвешивать все опасности и угрозы на всем этом пространстве.
Возрождение ислама происходит в самой яркой форме во всей этой зоне: оно выражается в распространившихся преследованиях христиан и в прорыве исламского терроризма внутри авторитарных режимов. Одновременно существует и сильное стремление к потреблению и к большим свободам. Однако акклиматизация западной демократической модели сталкивается с противодействием любой форме равенства мужчин и женщин или равенства мусульман и немусульман.
Расколы мусульманского мира проявляются в сильном морском соперничестве. Марокканский флот был основательно усилен в результате приобретения двух патрульных фрегатов, поставленных верфями Сен-Назера в 2002 и 2003 годах, и трех вертолетов «Panther»; далее он посвящает себя только модернизации существующих патрульных катеров на верфях Лорьяна.
Со своей стороны, алжирский флот, кажется, пользуется некоторым бюджетным приоритетом в сравнении с другими видами вооруженных сил, так как в ближайшее время в России должна начаться модернизация нескольких его кораблей. Это касается двух подводных лодок типа «Kilo». Еще один фрегат «Koni» и еще один корвет «Nanuchka» уже были модернизированы в России в 2000. Помимо этого, алжирский флот начинает укреплять связи и с западными флотами; об этом свидетельствует присутствие трех алжирских кораблей в Тулоне на морском параде 15 августа 2004 года.