Тома Флиши – Новая монгольская империя. Россия-Китай-Иран в геополитике (страница 30)
Что касается Египта, то проекты закупки новых кораблей египетским флотом все еще не приобрели конкретные формы за неимением бюджетных средств, идет ли речь об обеих подводных лодках нидерландского типа «Moray» или о четырех ракетных катерах типа «Ambassador» американской разработки и производства.
Наконец, турецкий флот пользуется сильной поддержкой США, которые должны передать ему два эскадренных миноносца типа «Spruance». Таким образом, Турция стала единственной страной, которая согласилась включить в свой флот эти большие эсминцы противолодочной обороны. По всей видимости, флоты, проходящие полное переформирование, как ливийский флот, могли бы приобрести французские патрульные корабли дальнего плавания нового поколения типа «L’Adroit», испытания которого продолжаются.
Извлекающие пользу из сильного демографического роста страны южного побережья Средиземноморья могут столкнуться с идеологической радикализацией, которая способствует существенному усилению морских миграций. С этими миграциями они не смогут справиться, тем более потому, что вооруженные силы оставят море ради поддержания внутреннего порядка. Таким образом, «исламская весна», которая развивается на южных и восточных берегах Средиземного моря, вероятно, приведет к прекращению военно-морских усилий государств, борющихся, прежде всего, уже за свое собственное выживание. Потому в этой зоне высокой конфликтности не стоит надеяться на какой-либо поворот к океану. Напротив, вероятнее всего, технологическая пропасть здесь будет и дальше углубляться. Следовательно, западным флотам, и особенно французскому флоту придется решительно посвятить свои усилия обеспечению безопасности в этом море.
Глава XI. Морские берега Африки
В своем «Кругосветном путешествии на фрегате «La Boudeuse» и транспорте «Etual»» Луи-Антуан де Бугенвиль с восхищением описывает возможности африканского берега. Его замечания о плодовитости почвы совсем не утратили своей актуальности и сейчас, когда многие страны приобретают сельскохозяйственные земли этого континента, все еще на 80 % неиспользуемые. Континентальная Африка преимущественно поворачивается спиной к океану. Море, которое африканцы в подавляющем большинстве отвергали, до того как им воспользовались европейцы, облегчило колонизацию. Сегодня, более чем когда-либо, контроль морских подступов Африки позволяет иностранным державам извлекать доход из африканских ресурсов.
Даже если большая часть африканских цивилизаций поворачивается спиной к морю, на атлантическом берегу появлялись некоторые морские очаги. С началом европейской колонизации эти разбросанные морские культуры были разрушены, так как именно вокруг береговых линий концентрировалось основное внимание европейцев.
Атлантический океан, еще больше чем Индийский океан, известен тем, что отвергает людей. По словам Фернана Броделя, «океан, как Сахара был (…) непреодолимой преградой, намного больше, чем простой границей». С другой стороны, у Африки «почти совсем нет полуостровов, и, следовательно, нет тех глубоких заливов, через которые мореплавание и торговля проникают внутрь континента».
Слабый африканский морской тропизм можно объяснить изоляцией береговых регионов, явлением бара (отмели и каменные гряды у входов в бухты и устья рек), торнадо, трудным соединением между морем и реками, барьером из субтропических лесов, гористым рельефом около берега, незначительностью континентального шельфа, благоприятного для рыбной ловли, или еще присутствием мангровых лесов, сильно способствовавших тому, чтобы ассоциировать с африканскими берегами образ «могилы белого человека».
Но это не помешало рождению разбросанных морских очагов. В конечном счете, главным образом именно богатство вод пригодной для ловли рыбой объясняет локализацию самых древних африканских очагов мореплавания.
Также нельзя пренебрегать обеспечением продуктами, необходимыми для изготовления средств рыбной ловли и мореплавания. Авторы XV века, впрочем, свидетельствуют о существовании в момент прибытия португальцев на побережье активного прибрежного мореплавания и рыбной ловли в море. Методы ловли эти источники почти не уточняли. Применение на море сетей наверняка было обязательным. В самые большие лодки помещалось тридцать восемь человек. У некоторых пирог был даже «маленький домик» в носовой части. Эти лодки сосуществуют с маленькими пирогами. Речь тут идет о прибрежном мореплавании, которое служило для ловли рыбы и для грузоперевозок, например, соли из Гамбии.
Древние очаги мореплавания расположены на берегах Сенегамбии, на побережье Гвинеи-Бисау, в Сьерра-Леоне, на либерийском побережье и на ганском участке побережья между Аксимом и Аккрой. В XX веке эти же участки берега остаются главными поставщиками «труженников моря».
В XV веке португальцы пытаются обогнуть Африку, чтобы найти новый путь в Индию, позволяющий ускользнуть от монополии на пряности, которой владела Венеция в Средиземном море. Генрих (Энрике) Мореплаватель (1397–1460) кладет начало политике постепенного и систематического открытия берегов Западной Африки. В 1460 году португальцы достигают Гвинеи и монополизируют африканскую торговлю золотом, слоновой костью и рабами. После смерти принца Генриха в 1460 году его племянник Альфонс V продолжает его амбициозные планы. Исследовано устье Нигера. В 1475 году пересечен экватор. В 1487 году Бартоломеу Диаш достигает берегов нынешней Анголы, затем мыса Доброй Надежды в 1488 году.
Рост этой прибрежной торговли производит переворот в прилегающих к берегам внутренним территориям: в Западной Африке португальцы внедрились в уже существующие торговые каналы, чтобы развивать эту торговлю дальше и с выгодой для себя предоставлять ее в пользование другим европейским морским нациям. Все-таки, их присутствие оказывает глобальное воздействие, придавая западноафриканскому побережью новую стратегическую значимость. Результатом этого становится борьба за влияние между политическими и экономическими компонентами «hinterland» (буквально «тыла», прилегающей с суши местности), чтобы обеспечить себе доступ к морю или даже прямой контроль одного из участков берега.
В XIX и XX веках африканское побережье становится стратегическим. Для осуществления перегрузочных работ европейские моряки оказываются в зависимости от технологии и навыков африканцев до появления пароходов и строительства пирсов и искусственных портов во второй половине XIX века. Проблемы с барами (отмелями в устьях рек и в бухтах) никогда не были полностью решены маленькими европейскими весельными лодками (такими как барки, шлюпки, позднее китобойные вельботы), и до середины XIX века обычно использовались пироги. С другой стороны, технические заимствования африканцев у европейцев были значительны: от употребления паруса до использования таких типов небольших европейских судов как шхуна.
В Восточной Африке завоевание восточного побережья является важной территориальной целью. Буры закрепляются в Капской провинции под прикрытием порта голландской Ост-Индской компании, но в начале XIX века их прогоняют англичане, прибывшие туда с большой силой. После этого буры пытаются завоевать новые территории внутри страны, а также получить новый доступ к морю, необходимый им, чтобы экспортировать некоторые из своих сельскохозяйственных производств и утолить свою страсть к ловле рыбы.
В XIX веке британские колонисты пытаются присвоить себе все пространства южных африканских берегов, начиная с Мыса Доброй Надежды, создавая на «индийском» побережье несколько больших промышленных портов, которые служат для погрузки полезных ископаемых, добываемых на рудниках внутри страны. Имеются в виду, например, Порт-Элизабет, Ист-Лондон и Дурбан.
Следовательно, Африка, повернувшись к морю спиной, открыла свои берега только со времен колонизации. Сегодня, более чем когда-либо, контроль африканского моря приобретает стратегическое значение.
Ввиду попыток великих держав контролировать африканское море такие большие африканские страны как Нигерия прилагают усилия для обеспечения морского господства у своих берегов. Но только Южная Африка, наследница голландской и английской талассократий, сумела развить настоящий военно-морской флот.
Африканское море представляется пространством конкуренции и отсутствия действия закона, характеризующимся усилением американского и китайского влияния. «Оффшорные зоны» склонны приводить к кристаллизации конфликтов ввиду отсутствия национальных законодательств и очень произвольного использования международного права. Исключительные экономические зоны государств также становятся объектом конкуренции за доступ к ресурсам, будь то полезные ископаемые или возобновляемые ресурсы, например, рыбные. Морские пространства и береговые линии также характеризуются жесткой конкуренцией за контроль этих пространств и их эксплуатацию.
Параллельно с этим море оказывается неправовым пространством. Это объясняется путаницей юридических и институциональных систем, упадком государственных аппаратов и отсутствием средств контроля. Диапазон проявлений беззакония простирается от деятельности, связанной с незаконным оборотом наркотиков, контрабандой и торговлей людьми, до международного пиратства. Пиратство, впрочем, связано с внутренними конфликтами, например, в дельте Нигера, или на Африканском Роге.