Тома Ди – Запретная для Дракона (страница 17)

Каждое слово мистера Ирвина будто пощечиной ударяло меня по щеке. Хотелось защититься, но я не находя подходящих слов молчала.

— Он тебя ищет, завтра у вас свадьбы, впереди долгая счастливая жизнь в браке за истинным мужчиной, а ты что делаешь? Какие у тебя планы?

— Я…

Мне хотелось дать Ирвину чёткий ответ, доказать, что я не какая-то там глупышка, но в голове именно сейчас было так пусто.

— Ты просто эгоистка, и даже смей возражать. Хочешь я предскажу тебе как сложится твоя жизнь, если ты сейчас убежишь?

— Как? — пересохшими губами прошелестела я.

— Ты превратишься в ведьму!

— Нет, — отчаянно выкрикнула я, — я не такая, я не стану ведьмой!

Мистер Ирвин снисходительно усмехнулся, сложив руки на груди и смотря на меня сверху вниз.

— Да ты уже одной ногой там, сведёшь метку и точно попадёшь в их ряды. И зачем я тебя здесь жизни учу, ты же уже выбрала направление, теперь я понял. Жаль твоего дедушку, ты станешь позором на его седую голову.

Это был запретный удар, я очень люблю своего деда, я не хочу, чтобы он расстраивался из-за меня. Да я и не собираюсь быть позором, я просто хочу следовать по своему пути, по тому, который я выбрала давным давно и не менять его на ранее замужество.

— Иди, Каролина, иди куда ты хочешь, я вижу, что переубедить тебя невозможно, — словно прочитав мои мысли, проговорил Ирвин, — но это я оставлю у себя, я не хочу быть причастным к твоим деяниям, как на поставщика ингредиентов на меня больше не рассчитывай, закупайся в другом месте.

Взяв со стола бумажный кулёк, в который он недавно заботливо складывал всё то, что я купила, Ирвин вернул мне деньги за покупку и молча указал на дверь. Вот и всё. Я поплелась к выходу, обречённо прокручивая в голове «ты станешь ведьмой».

На улице кипела жизнь, люди ходили по торговым рядам, разговаривали, радовались, смеялись, а у меня на душе камнем лежала обида. Какая же я всё-таки глупая, Ирвин прав, в угоду своему внутреннему эго творю совершенно нелогичные вещи. Бегу куда-то, хочу всё бросить, скрыться, но от себя же не скроешься.

— Позолоти ручку, красавица, скажу, что на судьбе написано, — возникла из ниоткуда рядом со мною гадалка, одна из тех, которые промышляют на рынках, в поисках лёгких денег.

— Не нужно, — попыталась отмахнуться от неё я, но женщина была настойчивой, она поймала мою руку и, взглянув на переплетение линий на ладони, загадочно произнесла, — от судьбы не уйдёшь!

Я со злостью вырвала свою ладонь из её крепкой хватки и уверенно пошла в сторону ворот города. Надеюсь, упряжку Марка, которую я бросила на лугу, никто не увёл. Выйдя с мощёной камнями главной дороги Иствуда на грунтовку, я начала развязывать ленты, под которыми были зеркала. Будь что будет, решилась я отдаться на волю судьбы. Пусть найдёт меня, заберёт, закроет в своём замке и превратит в свою самку, а сам будет жить свою красивую лёгкую жизнь с разными девицами. Сил противиться судьбе дальше у меня не было.

24. Завтра свадьба

Ноги устали, предплечье горело огнём, в голове была каша из самых разных мыслей. Разве так себя должна чувствовать невеста? Я вспомнила свадьбу сестры, её восторженный взгляд, улыбку, которую было ничем не свести с хорошенького личика. Она была счастлива, что выходит за Мейсона. Шикарный пир, целая толпа родственников, друзей и знакомых, вот это был день. Что ждёт меня? Уж точно не восторженная улыбка.

Я шла по грунтовке, опустив голову вниз и равнодушно рассматривая камешки на дороге. Иногда я поднимала голову, чтобы посмотреть на обочину, где бросила повозку Марка. При одном воспоминании об этом бородаче, меня внутри всю передёргивало. Сейчас мне уже казалось, что чихательный порошок — это очень мало за его проступок, нужно будет рассказать Мейсону о проделках его братца, пусть оградит меня от него, не хочу его даже видеть.

Острая боль пронзила мою руку, отвлекая от пустых мыслей и возвращая в реальность. Я же сняла зеркала, почему метку будто пронзило огнём. Повернув предплечье внутренней стороной вверх, я увидела, как ярко засветился узор на покрасневшей коже. Ну что теперь ещё? Я дула на саднящую кожу, пытаясь унять этот жар, когда рядом со мной остановилась повозка Марка.

— Садись!

Голос Мейсона я узнаю и с закрытыми глазами, вздохнув поглубже, я, молча и не поднимая головы на своего жениха, залезла в упряжку.

— Не думал, что будет так легко, — удивлённо проговорил дракон. — Что с тобой случилось? Даже не прекословишь и не пытаешься скрыться?

Я молчала.

— Я так понимаю, ты на меня ещё и обиделась, раз не хочешь объяснить своё поведение? Так?

Отвечать было нечего, и я сделала вид, что сплю, откинувшись на спинку сидения.

— Нет, Каролина, так дело не пойдёт, — по его голосу я чувствовала, как он разъярён, — ты со мной поговоришь и объяснишь своё глупое поведение. Почему ты нарушила слово, данное мне, когда я согласился тебя лечить, после твоего предыдущего побега? Открой глаза и не молчи!

Я почувствовала, как он резко натянул поводья, остановив лошадь. Через секунду его крепкие руки уже сжимали мои плечи, причиняя тупую давящую боль.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо так близко, а в глазах бушует пламя ярости. Ничего не погасит этого огня, стоит ли пытаться объяснять?

— Я была не права, прости меня, — холодным отстранённым голосом ответила я, отводя свой взгляд от его карих глаз. — Отвези меня, пожалуйста, домой, завтра свадьба, нужно подготовиться.

Видимо моя ответная реакция на его обвинения озадачила Мейсона, потому что он медленно разжал пальцы и отстранился.

— Хорошо, я отвезу тебя домой, но прежде ты расскажешь мне, что тебя связывает с моим братом Марком, — проговорил он уже спокойнее. — Зачем ты просила его отвезти тебя в Иствуд, и что произошло между вами в дороге.

— Твой брат, мерзавец! — выпалила я, сама от себя не ожидая, что это будет так громко.

— В этом я нисколько не сомневаюсь, я спрашиваю тебя не об этом, мне интересно как ты додумалась обратиться к нему за помощью? Неужели ты накануне не поняла его скользкую натуру?

— Я ни о чём его не просила, он сам настоял, чтобы подвезти меня. Отказываться было нелогично, он бы заподозрил неладное и сообщил тебе, а я хотела уехать из города незамеченной.

— Ну и как тебе результат? — сейчас Мейсон явно надсмехался надо мной.

— Ужасный, — это слово я произнесла, содрогнувшись всем телом, от воспоминаний о грязном поведении Марка.

— Он действительно пытался тебя изнасиловать? Ты это не придумала?

Мои глаза от возмущения чуть не вылезли из орбит.

— Как ты мог про меня такое подумать?

— Судя по твоему поведению, про тебя можно думать всё, что угодно. Ты напропалую врёшь, слово не держишь, связываешься с мутными личностями. Каролина, как ты считаешь, какое отношение должно быть к тебе после всех твоих «подвигов»? И даже не пытайся сейчас заплакать, знаю я эти ваши женские приёмчики. Во всём, что с тобой случилось, виновата ты сама. Неужели будешь отрицать?

Я хмыкнула, быстро утерев слёзы, выступившие на глазах.

— Вот и молодец. Сейчас я отвезу тебя домой, а завтра ты уже будешь в моём замке. С Марком я поговорю отдельно. Учти, Каролина, это уже второй раз, когда я закрываю глаза на неподобающее поведение своей истинной, третьего раза не будет, — Мейсон повернулся на козлах к лошади, взял поводья и отправил упряжку в направлении дома.

Мне очень хотелось спросить, что же будет после третьего раза, но понимая, что ничего хорошего вопрос не принесёт, я молчала, нервно покусывая нижнюю губу.

В скором времени мы подъехали к дому моих родителей, и Мейсон, явно больше мне не доверяя, взял под локоть и сдал отцу, как нашкодившего котёнка. Отец с благодарностью пожал руку своего зятя, а на меня зыркнул так, что никаких слов не нужно было, чтобы описать его внутреннее состояние. Я быстрее ветра влетела по лестнице на второй этаж и спряталась в своей комнате, не желая сейчас ни с кем разговаривать.

(от лица Мейсона)

Вручив Рону из рук в руки Каролину, я направился к Марку. Сегодня был ужасный день, и этот гавнюк точно причастен к этому, так что доставлю себе удовольствие и разнесу к чёрту его аптеку, если не сможет убедить меня в обратном.

Я дёрнул входную дверь помещения, где располагалась торговая точка Марка, но она была закрыта. Подойдя к окну, я приставил ладони к стеклу и заглянул внутрь. Марк сидел на кресле, откинув голову назад, а перед ним, загораживая мне обзор, суетился старик фармацевт с какими-то салфетками.

— Открой, Марк, это Мейсон, — громко постучал я в окно, отчего старый аптекарь вздрогнул и отошёл от моего братца, открыв при этом странную картину.

Лицо Марка было полностью укрыто тканью, наружу торчали только губы и отверстия для дыхания носом. Марк слегка пошевелил рукой, видно давая старику разрешение на то, чтобы впустить меня. Аптекарь резво подбежал к двери и открыл щеколду. Я вошёл в помещение, в котором пахло непонятной травой и серой.

— Что с ним? — спросил я у старика, видя, что Марк не может даже пошевелить губами.

— Похоже на реакцию несовместимости, он пришёл с припухшим лицом, покрытым ярко-красной сыпью, но со временем припухлость превратилась в отёк, я наложил ему успокаивающие растворы.

— Лекаря вызвал?

— Так я ж сам, как лекарь, вдохнул он что-то не то, какой-то несовместимый с его организмом компонент вызвал реакцию отторжения. Успокаивающие маски, внутрь я уже дал ему лекарство, теперь только время поможет прийти ему в норму, — торопливо отвечал старичок.