Том Нортон – Зови меня Дженни (страница 3)
Она положила на стол передо мной чёрный пластиковый пропуск на шнурке. На нём светилась лазерная гравировка: «PHOENIX // TRIAL BY FIRE // ACCESS GRANTED» и адрес в индустриальной зоне.
– Завтра. 20:00. Если придёшь – станешь участником. Получишь доступ к врачам, к залу, к программе. И начнёшь бой не только с другими, но и с самой собой. Если не придёшь… – она встала, глядя на меня сверху вниз. – …значит, твоя ярость недостаточно сильна. И ты предпочитаешь медленно сгнить в своей боли, чем рискнуть всем ради шанса снова взлететь. Жаль. В твоём падении была чудовищная, невероятная сила. Такая сила – редкость. И она стоит денег.
Она развернулась и ушла, не оглянувшись, оставив после себя шлейф дорогих духов и леденящий холод. Я сидела, не в силах пошевелиться, смотря на пропуск. Он лежал рядом с моей пустой чашкой, как обвинение.
Реабилитация. Лучшие врачи. Шанс. Настоящий, осязаемый, пусть и безумный. И цена… цена была в том, чтобы вывернуть свою душу наизнанку на конкурсной основе.
Я взяла пропуск. Пластик был холодным и гладким. Я надела шнурок на шею. Он упал прямо на грудь, и холодок пополз по коже.
Сердце колотилось, смешивая страх, ненависть и дикую, запретную надежду. Она предлагала эволюцию. Через боль. Через конкуренцию. Через ад.
Я допила остывший эспрессо. Горечь была уже другой. Не безысходной, а… заряжающей.
Завтра. 20:00.
Я встала, и колено отозвалось привычной болью. Но теперь в этой боли был новый оттенок. Не просто страдание. Топливо. Топливо для прыжка в самое пекло.
Я вышла из кафе, и чёрный пропуск жёг кожу на шее, как клеймо. Клеймо избранного. Или обречённого. Пока не ясно.
Дорога до общаги слилась в одно пятно. Я шла, держась за пропуск на шее, как будто он был амулетом от злых духов или, наоборот, притягивал их. В голове гудело. Ariana. Врачи. Биомеханика. Три месяца. Ад.
Я толкнула дверь в наш коридор и наткнулась на Хлою. Она, в своих носках с кактусами, вытирала пыль с рамы своей двери, напевая что-то из мюзикла.
– О! Вернулась! – Она обернулась, и её улыбка тут же сменилась выражением экстренной медсестры. – Боже, Джен, ты выглядишь так, будто тебе предложили продать почку. Или… о, нет, колено снова? Я сейчас, у меня есть новый гель, охлаждающе-согревающий, парадокс какой-то, но…
– Хлоя, – перебила я её, чувствуя, как смех, истеричный и неуместный, подкатывает к горлу. – Мне предложили продать душу. Но по очень хорошей цене.
Она замерла с тряпкой в руке.
– …Это метафора? Ты записалась на донорство? Это благородно, но…
– Зайди, – сказала я, открывая свою дверь. – У меня есть новости. Настолько странные, что после них твой гель-парадокс покажется образцом логики.
Через пять минут мы сидели у меня на кровати. Я держала в руках тот чёрный пропуск, а Хлоя – кружку своего знаменитого «успокаивающего» чая, который пахнет лугом и легкой безысходностью. Я выложила всё. Про Скайлар. Про проект «PHOENIX». Про лучших врачей и реабилитацию, от которой у меня глаза на лоб полезли. Про закрытый показ. И про имена, которые звучали как заклинания из другой жизни.
– …и получается, – закончила я, ворочая пропуск в руках, – уже первого июня будет известно, получу ли я контракт. Или меня выкинут как отработанный материал. Три месяца ада. Прямо как в каком-то садистском реалити-шоу. «Последний герой: версия для инвалидов».
Хлоя слушала, разинув рот. Её глаза постепенно увеличивались, пока не стали размером с блюдца.
– Погоди-погоди, – наконец выдохнула она. – Ты говоришь… что тебя, возможно, возьмут танцевать для… BLACKPINK?
В её голосе был такой священный трепет, что мне снова захотелось смеяться.
– Ну, или отправят домой с разбитым коленом и новой психологической травмой. Две стороны одной медали. Аверс – мировая слава. Реверс – полное фиаско.
– Но врачи! – воскликнула Хлоя, как будто только это и услышала. – Лучшие врачи, Джен! Это же… это же фантастика! Ты будешь, наконец, лечиться не горохом из морозилки!
– Да, – кивнула я с мрачной иронией. – Вместо гороха будет какое-нибудь нано-крио-что-то. И все это лишь для того, чтобы я могла эффективнее разбивать себя в дребезги на их репетициях.
– Ты идёшь? – спросила Хлоя, пристально глядя на меня. В её взгляде не было сомнений. Была чистая, неподдельная вера. Как у щенка, который уверен, что ты сейчас бросишь ему мяч.
Я вздохнула, посмотрела на потолок, потом на своё колено.
– Похоже на то. Видишь ли, когда тебе предлагают лучших в мире физиотерапевтов в обмен на право растоптать твое достоинство… это чертовски убедительный аргумент. Как будто говорят: «Вот тебе супер-пупер аптечка. А теперь иди, побейся головой об стену, мы посмотрим, что из этого выйдет». Идеально для моего текущего уровня самооценки.
Хлоя хихикнула, а потом вдруг вскочила.
– Так это же надо отпраздновать! Это же шанс! Настоящий! У тебя будет график, команда, цель! Я… я испеку протеиновое печенье! С тёмным шоколадом! Для энергии!
– Хлоя, меня, возможно, ждёт душевная и физическая мясорубка, – напомнила я ей.
– Именно поэтому тебе понадобится печенье! – парировала она уже из коридора. – Три месяца ада, говоришь? Отлично! Значит, у меня есть три месяца, чтобы разработать для тебя идеальную диету для выживания в условиях экстремального стресса и высоких нагрузок!
Она скрылась у себя на кухне, и вскоре донёсся звук гремящей посуды и её довольное напевание.
Я осталась сидеть, слушая этот абсурдный симфонический оркестр надежды, который зазвучал в нашем затхлом коридоре. На моём лице, совершенно неожиданно для меня самой, появилась слабая, кривая улыбка.
Глава 4. Испытание огнём начинается у заднего входа
Illegal – PinkPantheress
Здание не просто соответствовало – оно кричало. Расположенное в отремонтированном лофте индустриального квартала, оно сверкало на фоне кирпичных громадин как огромный черный монолит из стекла и полированного бетона. Над массивной дверью из матового металла не было вывески, только лаконичная, светящаяся изнутри неоновая надпись: «PHOENIX». Без всяких объяснений. Либо ты в теме, либо проходи мимо. Я чувствовала себя мошенницей, стоя здесь с моим черным пропуском.
Сердце колотилось где-то в районе горла. Воздух был прохладным, но ладони вспотели. Вокруг уже толпились люди. Парни и девушки, все в спортивной одежде, с серьезными, сосредоточенными лицами. У многих были сумки для танцев, у некоторых – заметные шрамы на лодыжках или коленях, кто-то разминал плечи с таким выражением лица, будто готовился не на пробы, а на казнь.
Меня охватила паника. Слишком реально. Слишком громко. Я отступила назад, за угол здания, в тень переулка, где пахло мокрым асфальтом и одиночеством. Мне нужно было секунду. Всего одну секунду, чтобы не развернуться и не убежать.
В кармане завибрировал телефон. ХЛОЯ. Картинка с котом в виде смайлика.
Я ответила, прижимая трубку к уху.
– Привет, – выдохнула я.
– Ты там? – её голос звенел от волнения. – Я вижу тебя на геолокации! Ты у самого здания! Оно выглядит… стильно и угрожающе.
– Как и всё в этом проекте, – пробормотала я, выглядывая из-за угла. – Народу много. Все выглядят так, будто могут свернуть тебя в трубочку одним взглядом.
– А ты выглядишь так, будто можешь их всех перетанцевать с завязанными глазами и с больным коленом! – парировала Хлоя с непоколебимой верой. – Ты жуешь мое печенье?
Я машинально сунула руку в карман куртки, где лежало завернутое в салфетку «энергетическое» печенье Хлои.
– Еще нет. Держу про запас. На случай, если внутри начнется голодный бунт.
– Умница! Держи удар, Джен! Просто представь, что все они – просто очень подвижные морковки в твоем салате!
Я фыркнула, несмотря на себя.
– Спасибо. Это… неожиданно мотивирует. Ладно, мне пора. Идут. Кажется, открывают.
– Удачи! Я мысленно с тобой! И помни про осанку и дыхание!
Я положила трубку, улыбка ещё не сошла с губ. Этот звонок был как глоток нормальности перед погружением в безумие. Я сделала глубокий вдох, собираясь выйти из укрытия.
– Прости, не найдется ли сигареты?
Голос прозвучал прямо рядом со мной, спокойный, немного хрипловатый. Я вздрогнула и обернулась.
Парень. Он прислонился к стене в паре метров, почти сливаясь с тенью. Я не заметила его раньше. Высокий, под метр девяносто, с телосложением, которое даже через свободную черную толстовку читалось как «танцовщик»: широкие плечи, узкая талия, мощные, рельефные бедра и ноги, которые даже в джинсах выглядели невероятно сильными. У него были коротко стриженные черные волосы и темно-карие глаза, которые смотрели на меня с ленивым, немного усталым интересом. От него пахло – странной, но приятной смесью свежего табака и… ванили. Как от дорогого печенья или мыла.
Я, все ещё на автомате, сунула руку в карман и достала почти пустую пачку. Прикуривала я редко, только в самые паршивые дни. Эта пачка лежала с прошлой сессии.
– Бери, – сказала я, протягивая.
Он взял одну, ловко зажал между пальцами и ждал. Я, поколебавшись, достала последнюю для себя. Он чиркнул зажигалкой, сначала поднес огонь ко мне. Я наклонилась, затянулась. Потом он прикурил сам. Мы стояли молча, выпуская дым в прохладный воздух переулка. Я разглядывала его украдкой. Лицо было интересным, не классически красивым, а с характером – с прямым носом, четкой линией скул. На правой руке, между большим и указательным пальцем, была татуировка – маленький геометрический узор, похожий на ломаный луч.