Том Нортон – Любовь капитана (страница 7)

— Ты должен быть в форме, Хартли, — сказал он, глядя мне в глаза. — Лучшей форме в своей жизни. От этого зависит твое будущее.

Мое будущее.

Я нащупал телефон, выключил будильник и сел на кровати. Комната была обычной: письменный стол, заваленный учебниками, плакат с Джонни Уилкинсоном ((полное имя — Джонатан Питер Уилкинсон) — английский регбист, выступавший за сборную Англии, а также за английский клуб «Ньюкасл Фэлконс» и французский клуб «Тулон». Считается одним из самых выдающихся регбистов в истории английского регби.) на стене, форма висит на стуле. Все как всегда.

Кроме головы. В голове гудело.

Я потер лицо и встал. Ноги гудели после вчерашней тренировки — тренер загнал нас так, что некоторые выползали с поля на четвереньках. Колено побаливало. Старая травма, еще с прошлого сезона. Ничего серьезного, просто напоминание.

Внизу уже гремела посуда. Мама готовила завтрак.

Я натянул футболку, сунул ноги в тапки и поплелся вниз.

— Доброе утро, чемпион! — Мама улыбнулась и поставила передо мной тарелку с яичницей и беконом. — Поешь как следует, у тебя тяжелый день.

Я кивнул и взял вилку.

Отец сидел за столом с газетой. Даже не поднял головы. Он всегда читал газету по утрам, спортивную секцию. Иногда комментировал вслух: «Вот этот игрок — бездарность», «На его месте я бы...» Я слушал и молчал.

Сегодня он отложил газету и посмотрел на меня поверх очков для чтения.

— Слышал, скауты приедут через месяц.

— Да, пап.

— Готов?

— Готовлюсь.

— Мало готовиться. Надо быть готовым. — Он отхлебнул чай. — Это твой шанс. Если провалишь, второго может не быть.

Я продолжал жевать. Яичница вдруг стала безвкусной.

— Он не провалит, — мягко сказала мама, садясь рядом. — Лео у нас молодец.

— Молодцов мало, — отец снова уткнулся в газету. — Надо быть лучшим.

Я доел, встал и пошел чистить зубы. В ванной посмотрел на себя в зеркало. Синяки под глазами, как у боксера после боя. Волосы торчат.

— Лучшим, — прошептал я своему отражению. — Легко сказать.

Дорога в школу была обычной. Те же улицы, те же соседи с собаками, та же остановка, где вечно толпятся первоклашки. Я шел быстро, наушники в ушах, музыка погромче, чтобы не думать.

Но мысли все равно лезли.

Вчера приходила эта девчонка из газеты. Эмилия. В очках, с блокнотом, с таким серьезным лицом, будто она репортер из Би-би-си («Би-би-си» (British Broadcasting Corporation, BBC) — британская статутная корпорация, занимающаяся теле- и радиовещанием.), а не школьная журналистка. Сидела, задавала вопросы, а я смотрел на нее и думал: зачем тебе это? Зачем тебе копаться в моей жизни? Напиши про победы, про командный дух, про то, какие мы все замечательные. Все так пишут.

Но она спросила про выбор. Про то, сам ли я выбрал регби.

И я чуть не сказал правду.

Хорошо, что зашли парни. Хорошо, что тренер позвал. Успел закрыться.

— Лео! — кто-то хлопнул меня по плечу. Я вытащил наушник. Рядом шел Джейк, мой лучший друг в команде, второй нападающий. Рыжий, веснушчатый, вечно лыбящийся. — Чего такой хмурый? Матч же только через месяц.

— Потому и хмурый.

— Расслабься. Ты лучший игрок в команде. Все знают.

— Все не будут играть вместо меня.

Джейк закатил глаза.

— Ты невыносим. Слушай, в субботу вечеринка у Стива. Идешь?

— Не знаю. Надо тренироваться.

— Лео, ты гонишь. Если ты не отдохнешь хоть раз, у тебя крыша поедет. А нам нужен капитан со здоровой крышей.

— Подумаю.

— Врешь ведь.

— Вру.

Джейк вздохнул, но отстал. Он знал, что бесполезно.

Первый урок — математика. Я сидел и смотрел на доску, а перед глазами плыли цифры. Мистер Браун что-то говорил про интегралы, а я думал о том, как в субботу придется выкладываться на полную, потому что тренер обещал просмотр видео с прошлых игр.

— Хартли, — вдруг окликнул Браун, — вы слушаете?

— Да, сэр. Интегралы.

— И что я только что сказал?

Я замер.

— Э-э-э... про первообразную?

Браун вздохнул.

— Садитесь, Хартли. Три. Придёте после уроков переписывать.

Я кивнул. После уроков тренировка. Значит, переписывать придется в другое время. Когда? Ночью?

В груди заныло.

На перемене я сидел в коридоре на подоконнике и смотрел в телефон. Парни обсуждали что-то свое, ржали, пихались. Я делал вид, что читаю, но на самом деле просто ждал, когда закончится этот день.

— Лео, — ко мне подошёл Том, наш флай-хав, — тренер просил передать, чтобы ты заглянул к нему перед тренировкой.

— Зачем?

— Не сказал. Но выглядел серьёзным.

Я сглотнул.

— Ладно.

Тренер Маккензи — это отдельная история. Шотландец, здоровый как медведь, с рыжей бородой и голосом, от которого дрожат стекла. Он тренировал нашу команду пять лет и за это время вывел ее в финал чемпионата графства три раза. Два раза мы проиграли.

В этом году он хотел победы. Очень хотел.

— Лео, заходи, — сказал он, когда я постучал в дверь его кабинета. — Садись.

Я сел. В кабинете пахло потом, мятой и еще чем-то резким. На стенах висели схемы, фотографии команд прошлых лет, кубки на полке.

— Скауты, — начал он без предисловий, — будут смотреть не только на игру. Они будут смотреть на характер. На лидерство. На то, как ты ведешь команду в сложные моменты.

Я кивнул.

— Ты у нас капитан, Лео. От тебя зависит настрой всех. Если ты будешь киснуть, команда развалится. Ты понимаешь?

— Понимаю, сэр.

— Я знаю, что давление большое. Отец твой... — он замялся, — ...ну, ты знаешь. Но ты должен отключить это. На поле есть только игра. Все остальное неважно.

— Я справлюсь, сэр.