Том Холт – Шестнадцать способов защиты при осаде (страница 32)

Именно так Ворреус спас Город. Его стараниями в «Дуэте» водились вино и сидр, и трактир открылся вновь, так что военному совету Зеленых было где засесть спланировать набег на Синих, а Синим – было где подслушать о готовящейся заварухе.

Стоял разгар ночи – даже позже: тот час, когда пекари уже готовят жаровни к дневной работе, дозор собирает дерьмо по горшкам, а все остальные крепко спят. Но я не спал – нужно было разобраться с финансовой кутерьмой, хоть голова и весила как будто целую тонну и тянула отчаянно к земле. Выходило так, что у нас оставалось совсем уж мало денег, неприлично мало, – и нужно было придумать какой-то способ скрыть этот факт, пока не наступило утро и время встречи с казначеями. Я складывал столбики цифр в пятый, кажется, раз, когда какой-то дурачок постучался в дверь.

– Закрыто! – выкрикнул я.

Тишина в ответ – ну вот и славно. Я снова начал с верхней части колонки. Примерно на трети пути вниз стук раздался снова. В этот раз я откровенно нагрубил. Но крошечная часть моего мозга, самоотверженно посвятившая себя выработке и укреплению здравого смысла, настаивала на том, что никто из знающих меня людей не приволокся бы стучать в такой час без серьезного на то повода.

– Ладно, войдите, – вздохнув, сказал я.

Вошел Памфил. Он ничего на самом деле – даром что один из клерков Фаустина. До осады я пару раз сталкивался с ним – и удостаивался гораздо лучшего отношения, чем обычно получают млеколицые. Теперь он стал заместителем моего личного секретаря – и да, он знал, что в предрассветные часы меня лучше не беспокоить, если не случилось разве что второе пришествие.

– К тебе визитер, – сказал Памфил.

Я зевнул.

– Серьезно, что ли? Ради всего святого… – Вид у него, впрочем, был тревожный. – Ты же помнишь, что я говорил…

– Помню. – Памфил кивнул. – Её вы разрешили допускать в любое время дня и ночи.

Речь могла идти лишь об одном человеке. Который должен был находиться отсюда в полумиле – под ревностно-деспотичной опекой медсестер.

– Она здесь?..

– Внизу. Сказала, что по лестнице не сможет подняться.

Я вскочил, пролив чернила на ночные расчеты. Поморщился.

– Она одна или?..

– С ней две женщины и один мужчина – врач, похоже.

Поручив Памфилу вытереть разливанное море чернил со стола, я преодолел три до безумия долгих лестничных пролета. Айхма ждала в мраморном вестибюле. По дурацким эстетическим соображениям там не было кресел, поэтому она стояла, повиснув на плечах у двух медсестер. Врач из Тем, чье имя я не смог с ходу вспомнить, застыл рядом с лицом, полным тревоги.

– Какого хрена ты тут делаешь? – завопил я. – Тебе в постель нужно!

«Мы ей то же втолковывали» – читалось на лицах у медсестер. Бедные девочки. Я им искренне сочувствовал.

– Пойдемте все туда, – я указал на одну из шестнадцати здешних дверей, которые все вели в просторные приемные залы, каждая – размером с хороший сенокосный луг. Там-то кресла и скамьи имелись. – Нужно устроить ее поудобнее.

Во Дворце в каждой зале есть колокольчики, в которые звонят, дергая за шелковый шнурок. Я дернул так сильно, что оторвал к чертям – и только потом вспомнил, что либо распустил, либо переназначил девяносто девять процентов обслуги Дворца. Откликнуться на мой зов было попросту некому.

– Перестань суетиться, я в порядке, – проскрипела Айхма и взвизгнула как поросенок.

– Что с ней? – рявкнул я на доктора. – Это швы?

Он задрал ей подол платья, чтобы проверить, и Айхма влепила ему такую пощечину, что эхо отразилось от самого потолка. И бровью не поведя, тот отчитался кратко:

– С ней все в порядке.

– О чем вы только думали, отпустив ее сюда в таком состоянии? – накинулся я на него.

Он ничего не ответил, даже не посмотрел на меня. И поделом.

– Вы трое… убирайтесь.

Это сказала Айхма, не я. Помните, я рассказывал вам про Огуза, моего друга детства? Так вот, только он и она – люди, знакомые мне по жизни, для которых характеристика «прирожденный лидер» не прозвучит пустой похвалой. Доктор оглянулся на меня, и я кивнул. Бедняга достаточно натерпелся. Он ушел, и обе медсестры последовали за ним.

– Ничего не говори. Слушай. – Айхма поморщилась. – Чуть больше чем через час, когда колокола начнут звонить заутреню у Серебряной Звезды, Зеленые спалят к чертям штаб Синих.

Я не подарок, но, если слышу явно правдивые плохие новости, не спорю и не требую неопровержимых доказательств. Хватило взглянуть Айхме в глаза, и я понял, что она говорит серьезно. Выбежав в вестибюль, я стал выкрикивать имена одно за другим: Нико, Артавасдус, Гензерик, Менас… нет, погодите, он мертв. И тишина поначалу в ответ на мои призывы повисла такая же мертвая – но через показавшийся вечным миг сапоги моих подданных торопливо застучали по мрамору.

Пока длился тот миг тишины, я уже сообразил, что нужно сделать, – как если бы мне кто-то сверху нашептал и я просто передал его сообщение. Гензерика я отправил к Синим – предупредить, проследить, чтобы подготовились дать отпор; Артавасдусу поручил по срочной тревоге поднять городских дозорных и чернорабочих; Нико я послал за Фаустином и подкреплением из центра Города – задержал лишь на пару секунд и нацарапал для него порядок возможных боевых действий прямо на столешнице мензулы из красного дерева. Нико, храни его небеса, быстро все ухватил, кивнул раз – то есть понял и одобрил, а мне только это и требовалось – и умчал со скоростью колесницы с Ипподрома.

Я вернулся в вестибюль. Айхма полусидела на диване.

– Я действительно изгнан? – спросил я.

– Что?

– Из «Дуэта». Ты сказала, чтобы ноги моей там не было.

– Да я не всерьез, конечно. – Она смотрела на меня так, будто я был сделан из абсолютно прозрачного стекла. Ну, оно и верно, нет во мне ничего особенного. – Ты же решил, что будешь делать?..

– Остановлю, конечно. Послушай, ты правда в порядке? Мне нужно будет скоро уйти…

– Береги себя.

Бесполезный совет для человека, направляющегося в зону серьезного общественного конфликта, но – все равно приятно слышать.

– Ты тоже, – откликнулся я.

Я облачился в доспех. Только время потратил, конечно: пока стоишь на ногах, они защищают, но если опрокинули – всё, конец. И удрать в таком наряде быстро никак не выйдет. Но раз уж я всем командую, надо соответствовать. Я с трудом напялил на себя кирасу из чешуи самостоятельно, кое-как управился с завязками – это работа для двоих, я попросту не смог дотянуться до некоторых ремней, не говоря уж о том, чтобы заправить в идиотские пряжки. Защелкнул поножи, зашипел от боли, когда их нижние передние края вонзились мне в подъемы ног. Шлем сполз мне на глаза, а когда я пристроил его так, чтоб можно было видеть хоть что-то, – сверзился с головы при первом же шаге. Я решил, что ему самое место под мышкой, спустился на два лестничных пролета, тут вспомнил, что забыл меч; снова поднялся (это настоящее мучение – карабкаться по лестнице в доспехе, который тебе не подходит, ибо кираса чуть ли не душит, а поножи растирают кожу на лодыжках в кровь), долго искал, нашел-таки, снова вниз по лестнице – выдохся, пропотел, как будто весь день пахал, а еще не сделал и шага наружу.

У дверей притаилась зловещая темная фигура Лисимаха. Он из стана Зеленых, помните.

– Уходи, – велел я ему. – Сегодня ты мне не понадобишься.

Он серьезно посмотрел на меня.

– А я думаю – понадоблюсь.

– Ты что, не знаешь…

– Знаю. Доверься мне.

Не было печали, подумал я с досадой, но по какой-то причине поверил.

– Хорошо, – сказал я, – пошли. Но если там начнется бойня, я в гущу не кинусь, так и знай.

Лисимах ухмыльнулся.

– Не возражаю.

Во дворе меня уже ждал паланкин с парой носильщиков – парней из Тем, само собой. Черт, да все в этом Городе так или иначе причастны к Темам. Но выбирать не пришлось – или меня понесут, или поножи раздерут мне ноги. Парни резво припустили, и Лисимах поскакал за ними следом, точно кошмарный пес, который не отстанет, даже если в него бросать камни. Я попытался подумать о тактике, но голова моя опустела.

Удачнее всего было бы положиться на элемент неожиданности, но я был уверен, нам его не видать по причине предательства или просто из-за того, что мы идиотски блуждали в темноте. Портшез опустили наземь в трех кварталах от «Гусиного пера», и мы с Лисимахом пробежали Южные Парады; я надеялся, что там повстречаюсь с Артавасдусом и небольшим инженерным войском в полной боевой готовности, но никто не встретился до тех пор, пока меня чуть не продырявил чернорабочий, выпрыгнувший незнамо откуда с огромной пикой. Лисимах успел ее у него выхватить прежде, чем ему удалось натворить дел, а потом меня таки узнали и ситуация худо-бедно разрешилась. Меня провели в здание, через черный ход – к парадному. На крыльце ждал, присев на корточки, Артавасдус, следивший за воротами в штабное здание Синих – те были прямо напротив.

– Пока все тихо, – сообщил он.

– А Нико?..

Он пожал плечами.

– Будем надеяться.

Штаб Синих стоял запертым, все окна были закрыты ставнями. Я надеялся, что там, внутри, Гензерик и Синие уже притаились, готовые отразить первую атаку. Если я верно все уловил, Зеленые планировали спалить местечко дотла, а не пробиться с боем внутрь, но любую постройку легче поджечь изнутри, верно? А насколько знал Лисимах, внутри никого не было, кроме дряхлого старого часового.