Том Холт – Шестнадцать способов защиты при осаде (страница 26)

Айхма поставила чайник передо мной, намеренно громко припечатав донышком.

– Пятнадцать трохи, – сказала она.

– Сколько-сколько?

– Пятнадцать.

Никогда в жизни я не платил за чай в ее заведении. Я уставился на нее, потрясенный до полусмерти, затем, поискав в кармане, выудил один торнезе – строго государственного образца, не поддельный.

– Сдачу оставь себе.

Айхма выдохнула через нос.

– Спасибо, – бросила она и ушла.

К черту все, подумал я. Договор был – встретиться с людьми из Тем, двумя Синими и двумя Зелеными. Подходящих мест было всего два – «Собачий дуэт» и Дворец; но мои гости нервничали из-за необходимости светиться в центре города, так что оставалось сидеть у Айхмы, пока делегация не появится, – другого выбора не было.

Хапакс, Зеленый, появился рано. Я знал его с давних времен, а он знал отца Айхмы. Он бросил на меня странный взгляд, когда сел.

– Что на нее нашло? – спросил я.

Я знал, что он не собирается мне отвечать, даже если и понимал, в чем дело.

– Женщины, – неопределенно бросил он.

Я не собирался ставить себя в неловкое положение подробными расспросами.

– Лучше тебе самому за себя заплатить.

Он усмехнулся.

Вскоре подтянулись остальные, и мы цивилизованно переговорили, скрепили сделку и разошлись. Мне нужно было наведаться на лесопилки; я был почти на месте, когда какой-то незнакомец подбежал ко мне, размахивая руками. Он запыхался и выглядел не на шутку перепуганным.

– Тебе лучше поторопиться, – пропыхтел он.

– Погоди. Кто ты и что тебе нужно?

– Поножовщина, – сказал он. – В «Собачьем дуэте».

Я весь похолодел. Поножовщина в питейном заведении – дело весьма обычное, с тем же успехом можно во всеуслышание заявить: «Гляньте-ка, солнце взошло!» И если сейчас по каким-то причинам обыденное стало новостью, то…

– Она?..

– Да не знаю я!

Порой я дивлюсь тому, за какие такие заслуги удостоился высокого армейского чина – порой, но не сейчас. Весь вопрос в том, насколько шустро работает моя голова. Ухватив незнакомца за левую руку, я сунул ему в ладонь гистаменон.

– Знаешь, где Погонная застава?

– Да.

– Нужен шестнадцатый дом. Там живет доктор Фалькс. Если дома нет – узнай, где он. Когда доставишь его к «Дуэту» – заплачу еще столько же.

Он уставился на монету в своей руке, потом на меня. Затем – побежал. Я видел, как люди спасали жизнь бегством, – так вот он гнал быстрее. Мотивация творит чудеса.

Этот тип ушел, а мне все еще требовалась толковая подмога, так что я пробежался по Храмовой площади. У здания Адмиралтейства мне попались двое стражей из садоводов.

– Эй вы, двое! – окликнул я. – Знаете, кто я такой?

– Господин главнокомандующий!

– Ты, – велел я тому, что слева. – Найди мне лошадь с повозкой. Или фаэтон. Хоть что-нибудь, на чем можно ехать. Первое, что под руку попадется. Даю тебе все полномочия – понятно?

Стражник ошалело уставился на меня – и что-то в моем взгляде, наверное, заставило его бросить все и побежать выполнять распоряжение. Вот поэтому у меня есть этот чертов военный чин.

– Ты, – обратился я ко второму, – раздобудь мне десять листов пергамента, перья, чернила и печать Адмиралтейства. И поскорее.

Храмовая площадь – хорошее место для угона чего бы то ни было. Даже со всеми ограничениями, введенными мной, всегда оставался какой-нибудь неподвластный дурным указам млеколицего сенатор или секретарь с личным визитом. Примерно через минуту часовой вернулся с паланкином и четырьмя носильщиками. Родовой символ, нарисованный на двери, был мне знаком – и при любых других обстоятельствах я бы описался от страха при мысли, что нажил такого врага. Порывшись в кармане, я нашел полустаменон – каждому в большие влажные ладони – подношение они приняли будто фрагмент каких-нибудь святых мощей, из разряда тех, о которых знает любой уважающий себя паломник, но даже не надеется когда-либо до них дотронуться.

Появился и второй мой экстренный гонец. За ним шел клерк – вернее, того тащили, точно мелкий неэффективный плуг.

– Остановите его! – кричал бедняга. – Он крадет Печать!

Конечно, клерка не было на стене, и он не знал, кто я, так что я врезал ему. Он так тяжело упал, что я мгновенно пожалел о сделанном, но времени не было. Схватив Печать, бумагу и писчие принадлежности, я уселся в паланкин.

– Знаете, где «Собачий дуэт»?

– Конечно, – сказал один из носильщиков.

– Туда, да побыстрее. – Я едва успел сделать знак двум часовым следовать за мной, как мы уже огибали угол Соленой улицы.

Мои враги всегда лучше всех умели мне помочь, но абсолютные незнакомцы занимают заслуженное второе место. Носильщики выкладывались на все сто ради меня – и всё за несколько кусочков металла. Чистая магия. Напоминает мне одну историю. Один человек ставит палатку на рынке. За пять долларов я продам волшебный талисман, который заставит любого дать тебе все, что ты пожелаешь. Хорошо, говорит проходивший мимо купец, вот тебе пять долларов – докажи. Проходимец ведет его в булочную, вытаскивает пенни и говорит пекарю: дай мне буханку хлеба. Вот вам и настоящая магия.

Сраный доктор еще не прибыл на место – будь он там, я расквасил бы ему нос за то, что его еще нет, – логика, соответствующая состоянию. Я выпрыгнул из паланкина – часовые подтягивались, тяжело дыша как загнанные лошади, – и схватил первого попавшегося гуляку.

– Где она? – рыкнул я на него так, будто это он был виноват.

Он в ужасе помотрел на меня и указал пальцем. Отшвырнув его, я забежал внутрь.

Они положили ее на стол. Повсюду кровь. На ней была та же одежда, в которой я видел ее час назад, разве что теперь на ткани проступило блестящее красное пятно где-то с окорок размером. Вокруг нее стояли мужчины и женщины – ничего не предпринимая, а только разевая рты.

– Убирайтесь, – приказал я им. Огляделся в поисках воды и какой-нибудь ткани, ничего подходящего не увидел. Я понятия не имел, что делать.

Наконец вошел доктор Фалькс. Он из армейских, бывший офицер, вышел в отставку до того, как успели выгнать, – вменили растрату полковых средств. С тех пор он зашивал раненых на Ипподроме и периодически отправлялся в каземат за оказание врачебной помощи без заверенной грамоты, хотя никто не знает больше о колотых ранах. Я ему нисколько не нравлюсь – думаю, потому, что его поймали на воровстве денег как раз инженерного полка и поймал его я. Он посмотрел на тело на столе, потом – на меня.

– Твоя подружка? – спросил он.

– Какая разница.

– Понятно. Значит, да.

Думаю, он вполне мог бы оставить ее умирать – но он, конечно, поступить так не смог, как дикая собака не смогла бы не укусить, если ее раззадорить. Я наблюдал за его лицом, пока он работал; и раньше видел его в действии – например, когда он извлекал из моей шеи щепку длиной в десять дюймов. Доктор Фалькс казался обеспокоенным, что не сулило ничего хорошего.

– Чего ты медлишь? – прикрикнул я на него. Он не ответил – просто застыл с руками по локоть в крови, ничего не делая. – Послушай, если вопрос в деньгах – называй, сколько нужно. Могу вернуть тебе грамоту. Две грамоты, если угодно, – только ради бога…

Фалькс посмотрел на меня.

– Я закончил, – произнес он.

– Она будет?..

Доктор пожал плечами.

– Тут глубокий порез от длинного тонкого ножа. Она потеряла много крови… – Он опустил руки в таз с водой, мигом порозовевшей. – Я не могу тебе сказать наверняка.

– Можно что-то еще сделать?

– Ничего.

Я отошел, сел, написал ему чек Адмиралтейства на пятьдесят тысяч гистаменонов и заверил его адмиралтейской печатью, использовав воск свечи. Протянул чек ему. Фалькс посмотрел на него, бросил на пол. Я никогда не мог понять людей, которые подолгу держат в себе обиды.

– Спасибо, – поблагодарил я его.

Доктор вытер руки единственным чистым полотенцем.

– Чтоб ты сдох, – сказал он. Потом добавил: —После того, как я уйду. – И вышел.

16