Том Холт – Шестнадцать способов защиты при осаде (страница 21)

В голове у меня было совершенно пусто. Никаких идей, ни единой зацепки. А потом я услышал собственный голос:

– Вот что мы будем делать.

13

Позволь, читатель, представить Элию Зенонис, широко известную как Труха.

Она родилась за тридцать два года до Великой осады в одном из беднейших районов Города, в Трущобах – Синий район. Ее мать работала на пуговичной фабрике. Труха работала там же до девяти лет и, вероятно, там бы и осталась, если бы бригадир матери не проиграл ее в кости. Победил в той игре внештатный плотник по имени Зенон, из Зеленых. Он проводил бо´льшую часть своего времени на Ипподроме и близ него, заколачивая деньги на строительстве и ремонте трибун, рельсов и арматуры. Где-то неподалеку он их и просаживал, делая ставки на бои и гонки колесниц. У него не было сына, у дочери был отличный шанс стать горничной в хорошем доме, так что Труха стала слугой плотника – из разряда «принеси то, подай это, передай вон ту штуку». Необычная участь для женщины, но не такая уж неслыханная – и так бывает, когда мужчина слишком беден, чтобы позволить себе ученика. Жизнь, должно быть, устраивала ее – Труха охотно училась и в ремесле чувствовала себя как рыба в воде. К пятнадцати годам она без труда могла вырезать идеальный квадратный паз или балку со сложным тавром, прилаживала косяки, как старик Зенон или даже лучше. Иной мужик и стеснялся бы такой помощницы, но Зенона все устраивало: она зарабатывала для него хорошие деньги, думала только о работе, да и характер у нее был веселый и мирный, а уж к такому он дома привычен не был. Труха искренне вкладывалась в работу – как потом она объяснила мне, ей нравилось, что она в чем-то профи, – и больше всего удовольствия ей приносил труд над реквизитом и сценическими приспособлениями для масштабных церемоний, будь то Чемпионат, Золотая Корона или Деревянный Меч. В наше время такие задачи требуют не только тщательной и точной работы по невероятно плотному графику, но также и недюжинного воображения с изобретательностью – все эти хитроумные механизмы с защелками, подъемами и поворотными рычагами приходится придумывать с нуля, для них нет образцов, одобренных гильдией. Излишне говорить, что конкуренция дикая: Зеленые хотят, чтобы их реквизит был в сто раз лучше, чем тот, что был в прошлом году у Синих, и наоборот. Нужно быть виртуозом, чтобы получить такую работу, но, если докажешь, что способен выполнить ее с блеском, – тобой будут восхищаться Темы, тебе будут щедро платить и безмерно уважать, независимо от того, кто ты есть. Будь ты хоть трижды бедняк из низов Города, или млеколицый, или женщина.

Когда Трухе исполнилось девятнадцать – прозвище, конечно, возникло из-за оттенка ее кожи, напоминающего о свежесрубленной сосне, и волос цвета дубовых опилок, над которыми потешались дети-ровесники: «Стряхни, если сможешь!» – кричали они, – Зенон отпраздновал долгожданную победу на Ипподроме кутежом в «Собачьем дуэте», а на следующее утро его вздернули у ложи префекта как злостного нарушителя закона об азартных играх. К тому времени его жена умерла, дочь вышла замуж, иных иждивенцев не имелось – поэтому все имущество плотника по обычаю и традиции перешло в казну Зеленых, включая, само собой, все его договоренности с Трухой. Обычай и традиция также предписывали, чтобы все подобное наследие выставлялось на публичный аукцион. Чьей блестящей идеей было купить Труху для Синих по до смешного высокой цене после яростных торгов, мы, вероятно, никогда не узнаем, но это был мастерский тактический ход, приведший к уличным дракам и кровопролитию. В следующий сезон бойцы Синих вышли на арену на точной копии имперского военного корабля масштабом три к четырем. Я был там и видел это: зрелище удивительное. Ни веревок, ни рычагов заметно глазу не было – никто не смог разглядеть ничего подобного; а паруса меж тем вздулись, и корабль вдруг двинулся вперед – прочь из тоннеля под трибунами, без малейшего дуновения настоящего ветра. Надо думать, иллюзию раздутых парусов Труха создала при помощи проволок, вшитых в парусину, но вот как декорация двигалась, да еще столь плавно, точно по воде, – не стыжусь признать, что не знаю и по сей день. Это был наивеличайший фурор и триумф Синих за последний десяток лет, и они не скрывали, кто за него в ответе и кому предназначены все восторги. Трухе – простой маленькой девчонке, проданной идиотами Зелеными, купленной, освобожденной и возведенной в свой законный ранг мастера-плотника проницательными Синими.

Итак, когда мне понадобился кто-то, способный не просто скопировать внешний вид стационарной катапульты, но и настроить модель так, чтобы она била на пятьдесят ярдов сверх стандартной катапультной дальности, я точно знал, к кому обратиться.

Почти все плотники – Зеленые, а большинство каменщиков – Синие. Я послал за одной важной шишкой из гильдии каменотесов и сказал ему, что потребуется. Пустая трата времени, ответил тот. Тогда я объяснил, где он может найти необходимое специальное оборудование и что работа предстоит во дворах, укомплектованных и контролируемых членами его гильдии. Этого недостаточно, сказал он. Я донес до него в подробностях, к кому обратиться по поводу копирования машин и сколько их нужно будет построить, сколько времени это должно занять. Он сказал, что я чересчур оптимистичен. Тогда я показал ему ордер на арест его самого, всей его семьи и сорока шести ведущих членов его гильдии – осмотрительно прикрыв то место, где должна быть Печать, пальцами. Он бросил на меня перепуганный взгляд и сказал, что сделает все, что в его силах. Нет, сказал я, ты сделаешь то, что я сказал.

Он удалился, почти наверняка ненавидя меня до глубины души. Тяжело его за это винить.

Затем я послал за своим генеральным штабом: Нико, Стилико, Артавасдусом, Менасом, Арраском и Лонгином. В ожидании я развлекался тем, что бросал камни и маленькие деревянные шарики в цветочный горшок, что меня в высшей степени развеселило. Об этом я в некоторой степени пожалел, потому что – вам придется поверить мне на слово – от идеи кровопролития и вообще травмирования человеческих тел я не прихожу в восторг. Бо´льшую часть жизни я следил за тем, чтобы мои подчиненные, выполняющие опасную работу под моим руководством, не разбились вдребезги, сорвавшись, скажем, с лесов. И теперь мне нужно специально измыслить способ причинить кому-то боль. Как-то это неправильно. Вероятно, поэтому из инструкторов по стрельбе из лука получаются из рук вон плохие солдаты.

Следующий день прошел в хлопотах: чужих – не моих. Парни из инженерной роты латали дыры, пробитые в баржах дерьмового дозора. Рабочие Тем сдавали смену за сменой, как и каменщики, и плотники из гильдии Трухи. Бывшие садовники заняли плац и приноравливались к мечам, гладиаторы вынимали балки из ратуши, и это – лишь те, кому достались от меня специальные назначения. Повсюду кто-то суетился, выполняя приказы, отданные мною вчера, или позавчера, или позапозавчера. Клерки Грабануса и верховоды Тем подсчитывали запасы, ныне надежно размещенные на охраняемых складах – забитых под завязку пшеницей, бужениной, ужасной маринованной капустой. Где-то три с половиной тысячи женщин из стана Зеленых склеивали льняное полотно. Четыре тысячи Синих сносили общественные здания – Палату, Арку Валериана, Виллу – и вывозили кто камень на каменоломни, кто древесину на лесопилки, кто гвозди в бочках – кузнецам для переплавки в копья и наконечники стрел. Сам того не сознавая, я ненамеренно преобразил Город до неузнаваемости. Рыночные площади опустели. Ни тебе ларьков, ни покупателей, ни нищих, ни скоплений излишков рабочей силы, отдыхающей в тени портиков, ни драчунов и кутил. Благодаря Великой Печати (или ее иллюзии) и моим друзьям со Старого Цветочного рынка, у всех, кто хотел прийти и сделать работу, были деньги. Мы вновь открыли старый глиняный пласт в Нижнем городе, закрытый семьдесят лет назад, потому что было дешевле доставлять глину с Проксимы, и девятьсот Зеленых снова обжигали там кирпичи – а нам ведь понадобятся миллионы кирпичей, когда за наши стены возьмутся осадные машины. На набережной две последние закрывшиеся верфи снова заработали. Слава богу, им так и не удалось найти покупателей на тамошний инвентарь – поэтому, едва снесли ворота (висячие замки так заржавели, что их было не отпереть), мы нашли все почти таким же, как в уход последней смены: козлы для пилки дров, люльки, краны, инструменты на своих стойках. Четыреста Синих, работавших в этом месте еще до закрытия, взялись переделывать стропила административных хором в инструменты войны – глядя на старые схемы, провисевшие на местных стенах все десять застойных лет. Пять тысяч женщин кололи кедровые доски и строгали их на древки для стрел во дворе Сторожевого Колокола; еще две тысячи – клеили перья. И двести семьдесят Зеленых, что без приглашения прибыли в Город, когда медные рудники в Даурисе закрылись, собрали новую гильдию шахтеров с резиденцией в сторожке Сенного рынка. Ее мы выбрали, потому что желающие могли спокойно выстроиться в очередь снаружи, не мешая уличному движению. Гильдия открыла набор, и туда валили люди – полторнезе в день за труд стажера, один торнезе для получивших лицензию. Вскоре нам понадобятся все саперы, каких только сможем достать, когда враг примется за заклад пороха под стены. Ну чем не гармоничное общество: хорошо оплачиваемая работа всем и каждому – совместный труд ради общего блага; никаких драк и грабежей, потому что любой, кого поймают за этим занятием, будет исключен из своей Темы, а без Темы не добудешь еды – вот и всё. Хотя кого потянет на грабеж, когда можно получить хорошие деньги за нормальную работу? Действительно.