Том Хэнкс – Уникальный экземпляр: Истории о том о сём (страница 35)

Машинка требовала основательной чистки и смазки — и то и другое вместе встало бы, наверное, долларов в двадцать пять. Но был вопрос поважнее, которым задается всякий, кто в третьем тысячелетии приобретает пишущую машинку: зачем она нужна? Печатать адреса на конвертах. Мать пришла бы в восторг, надумай блудная дочь отправить ей отпечатанное на машинке письмо. Можно еще написать какую-нибудь гадость своему бывшему (например: «Эй, Дуролом, ты в полной заднице!»), не боясь наследить в электронной почте. Кроме того, можно напечатать некую сентенцию, сфотографировать телефоном и выложить на своей страничке в «Фейсбуке». Можно составить «Список дел» и прикрепить к дверце холодильника. Это уже целых пять стильных ретрообоснований для покупки новой-старой пишущей машинки. А если зафиксировать какие-нибудь прочувствованные раздумья, то получится уже шесть.

Она перепечатала намерения первоначального владельца относительно этой машинки:

Зде сь думыс ерд цамо его.

Пробелы расставлялись произвольно; это никуда не годилось. Схватив телефон, она погуглила «ремонт старой пишущей машинки».

Нашлись три варианта: мастерская близ Аштабьюлы, в двух часах езды, какая-то контора в центре города, где даже не снимали трубку, и — кто бы мог подумать! — сервисный центр офисной техники на Детройт-авеню — считаные минуты пешком. Место было ей знакомо: рядом со складом шин. Она сто раз проходила мимо, направляясь в отличную пиццерию или чуть дальше, в магазин «Товары для художников», доживающий свои последние дни. Ей всегда казалось, что в тесном помещении сервисного центра, до которого она и дошла за считаные минуты, ремонтируют исключительно компьютеры и принтеры, но сейчас, при ближайшем знакомстве с витриной, там, как ни смешно, обнаружились старый калькулятор, тридцатилетней давности телефон с автоответчиком, прибор неизвестного назначения под названием «Дикт-а-фон» и допотопная пишущая машинка. При входе над дверью звякнул колокольчик.

Вдоль одной стены громоздились только принтеры в коробках и картриджи для всех моделей. Вдоль другой был устроен своего рода музей старинного коммерческого оборудования. В нем хранились счетные машины с восемьюдесятью одной клавишей и рычагами, недолговечные десятиклавишные калькуляторы, стенографическая машина, электрические печатные машинки «Селектрик» фирмы IBM, преимущественно в бежевых футлярах, а навесные полки дали приют всевозможным пишущим машинкам, которые сверкали черным, красным, зеленым и даже нежно-голубым. Все, похоже, содержались в идеальном порядке.

В дальнем конце зала располагалась стойка приемщика; за ней виднелись конторские столы и верстак, у которого перебирал бумаги какой-то старичок.

— Чем могу помочь любезной даме? — спросил он с легким акцентом — по всей вероятности, с польским.

— Надеюсь, вы не дадите пропасть моему приобретению.

Водрузив дерматиновый чехол на прилавок, она расстегнула клапан и вытащила машинку. Старик вздохнул.

— Я понимаю, — сказала она, — к этому сокровищу нужно приложить руки. Половина клавиш западает. Корпус при печати шатается, клавиша пробела глючит. И звоночек молчит.

— Звоночка нет, — сказал он. — Ай-я-яй.

— Выручите девушку? На эту вещь пять баксов угроблено.

Старик перевел взгляд с посетительницы на машинку. И повторно вздохнул:

— Милая девушка, ничего не смогу для вас сделать.

Она пришла в замешательство. По всему выходило: этот центр создан для восстановления пишущих машинок. На верстаке за спиной у старичка лежали разобранные узлы и детали.

— Из-за того, что эти запчасти к ней не подходят? — спросила она.

— Запчастей для нее нет. — Он помахал рукой над тускло-красной машинкой и дерматиновой сумкой.

— Только под заказ? Мне не срочно.

— Вы не понимаете. — На краю прилавка лежала небольшая визитница. Старик вынул из нее одну карточку и протянул посетительнице. — Прошу вас, читайте, милая девушка.

Она прочла: «СЕРВИСНЫЙ ЦЕНТР ОФИСНОЙ ТЕХНИКИ НА ДЕТРОЙТ-АВЕНЮ. Принтеры. Продажа. Обслуживание. Ремонт».

— Воскресенье — то есть завтра — выходной, — продолжила она вслух. — Часы работы: с девяти ноль-ноль до шестнадцати ноль-ноль. По субботам с десяти до пятнадцати. Мои наручные часы, как и ваши настенные, показывают двенадцать часов девятнадцать минут. — Она перевернула визитку другой стороной; там текста не было. — Я что-то упустила?

— Название, — подсказал старик. — Прочтите название моей мастерской.

— «Сервисный центр офисной техники на Детройт-авеню».

— Вот именно, — подтвердил он. — Офисной техники.

— Ну, — сказала она. — Да.

— Милая девушка, я работаю с техникой. А это что? — Еще один взмах руки над пятидолларовой машинкой. — Игрушка. — Он произнес это с брезгливостью, словно подразумевая «лягушка». — Изготовлена из пластмассы по образцу машинки. Но это не машинка. — Он поддел кожух так называемой игрушки; пластик изогнулся и со щелчком отделился от подставки, обнажив механизм. — Литеры, рычаги, катушки для ленты — пластик. Лентопротяжный механизм. Вибратор.

До нее не доходило, зачем в простую пишущую машинку вставлен вибратор.

Старик постукал по клавишам, пощелкал рычагами, подвигал туда-сюда каретку, покрутил валик, надавил на клавишу обратного хода — и все с отвращением.

— Печатная машинка — это инструмент. В умелых руках она способна изменить мир. Но это? Только место занимает, да еще грохочет.

— Можете хотя бы чуть-чуть ее смазать, чтобы я попробовала изменить мир? — попросила она.

— Могу почистить, смазать, затянуть все болты. Восстановить звонок. Содрать с вас шестьдесят долларов за напыление волшебного порошка. Но это будет обман. Через год клавиша пропуска будет все так же…

— …Глючить?

— Несите свой агрегат домой и поставьте в него цветок.

Старик убирал машинку в чехол с таким видом, будто заворачивал в газетную бумагу тухлую рыбу.

От этого возникало скверное чувство, будто огорчила учительницу, сдав ей халтурное, непродуманное сочинение. Будь Дуролом по-прежнему вместе с ней, он стоял бы сейчас рядом и поддакивал старику: «Говорил же тебе — это фуфло. Пять долларов? Псу под хвост!»

— Взгляните. — Старик обвел рукой печатные машинки, расставленные на полках вдоль стены. — Вот это техника. Изготовлена из стали на заводах Америки, Германии, Швейцарии. Специалистами с инженерным образованием. Как вы думаете, почему эта техника сейчас стоит на самом видном месте?

— Потому, что предназначена для продажи?

— Потому, что сработана на века!

Стариковский голос сорвался на крик, и ей послышалось, что это кричит ее отец: «Кто разбросал велосипеды перед домом?… Почему никто, кроме меня, еще не одет для церкви?… Глава семьи пришел домой — кто его обнимет?» Она невольно заулыбалась в лицо старику.

— Взять хотя бы вот эту, — говорил он, направляясь к полкам и снимая черный «Ремингтон-7», модель «Бесшумная». — Передайте-ка мне блокнот, вон там лежит.

Она увидела на прилавке чистый блокнот и передала старику. Тот вырвал две страницы и вставил в надраенную до блеска машинку.

— Теперь слушайте.

Он напечатал:

Офисная техника на Детройт-авеню.

— Америка не стояла на месте, — продолжал он. — Работа кипела в переполненных офисах, в тесных квартирках, в поездах. Фирма «Ремингтон» много лет торговала пишущими машинками. Кто-то сказал: «Давайте сделаем машинку поменьше и потише, чтобы не тарахтела». И ведь сделали! Из пластмассы? Нет! Перерассчитали натяжение, силу ударов по клавишам. И сконструировали машинку настолько тихую, что она позиционировалась как бесшумная. Ну-ка. Печатайте сами.

Он развернул машинку клавиатурой к посетительнице. Та отстукала:

Не шуметь. Я печатаю.

— И в самом деле, почти ничего не слышно. Поразительно. — Она указала на другую машинку, молочно-белую с синим, в обтекаемом корпусе. — А вот та насколько тихая?

— А, «Ройял». Потеснил «Ремингтон-семь» и предложил чудесную портативную машинку «Сафари». Вполне достойный образец.

Старик заправил два чистых листа и дал ей постучать по клавишам. Она стала думать, какие слова подойдут к теме сафари.

Могамбо.

Бвана-черт.

«В Африке у меня была ферма…»

Машинка оказалась более шумной, чем «Бесшумная», и клавиши нажимались не так легко. Зато у «Ройяла» имелись особенности, появившиеся уже после «Ремингтона». Цифра «1», совмещенная с"!". Кнопка "табулятор". И потом, двухцветный корпус!

— А этот оплот роялизма продается? — спросила она.

Старик посмотрел на нее с улыбкой и кивнул:

— Да. Но объясните. Почему…

— Почему мне захотелось купить машинку?

— Почему вам захотелось купить именно эту машинку?

— Вы пытаетесь меня отговорить?

— Милая девушка, я продам вам все, что угодно. Суну в карман ваши денежки и помашу на прощанье. Но объясните, почему "Ройял-сафари"? Из-за цвета? Из-за очертаний шрифта? Из-за белых клавиш?

С ходу и не ответишь. У нее вновь начался мандраж, как у школьницы перед трудной контрольной или перед внезапным опросом, для которого не хватает начитанности.

— Из-за моих переменчивых вкусов, — ответила она. — Из-за покупки игрушечной машинки, которую я принесла домой, чтобы отныне не браться за ручку и карандаш, а печатать, но эта чертова штуковина меня подвела, а дальше — угадайте сами. В ближайшей мастерской отказываются за нее браться. А я-то уже размечталась, что буду сидеть за маленьким столиком в своей маленькой квартирке и отстукивать письма и заметки. У меня есть ноутбук, принтер, планшет и вот этот гаджет. — Она помахала своим айфоном. — Пользуюсь ими вовсю, как все современные девушки, но…