Том Хэнкс – Уникальный экземпляр: Истории о том о сём (страница 34)

— Можно повернуть? — прокричал Кенни.

— Ты — пилот, решай, — ответил мистер Гарсиа.

С величайшей осторожностью Кенни повернул руль-штурвал вправо, и самолет слегка накренился. Кенни смог уловить изменение направления. Он потянул в другую сторону и почувствовал, что самолет возвращается на прежний курс.

— Был бы ты чуть повыше, — сказал мистер Гарсиа, — я бы дал тебе порулить, но ты до педалей не достанешь. Может, через годик, а? На будущий год?

Кенни представил себя, одиннадцатилетнего, за штурвалом «Команча» и маму на заднем сиденье.

— Вот что от тебя требуется: видишь впереди гору Шаста?

Шаста — огромный, покрытый снегом вулкан, нависал над долиной с севера. В ясные дни со стороны Айрон-Бенда он выглядел гигантской картиной. Из кресла пилота гора походила на белый треугольник, возвышающийся на горизонте.

— Держи курс прямо туда, ясно?

— Ясно!

Кенни смотрел на гору и старался направлять нос самолета прямо на цель, в это время мистер Гарсиа достал из-за кресла какие-то бумаги и вытащил из кармана ручку. Что-то черкнул и стал изучать карту. Кенни не знал, сколь долго летел строго по прямой: не то пару минут, не то большую часть пути до дома, но ни разу не отклонился от курса. Когда мистер Гарсиа свернул карту и со щелчком закрыл ручку, гора Шаста выросла еще больше.

— Молодчина, Кенни! — Он снова принял управление. — У тебя есть задатки пилота.

— Отлично, милый! — добавила мама с заднего сиденья.

Кенни обернулся и увидел у нее на лице отражение собственной широкой улыбки. Выглянув в иллюминатор, он узнал автомагистраль, которая вела прямо в долину через города Орланд и Уиллоус, к Айрон-Бенду и дальше. Всего два дня назад они с мамой ехали там по шоссе. Но сейчас оказались в вышине.

Передав управление, Кенни почувствовал, что у него заложены уши; пришлось широко зевать и выдыхать через нос с открытым ртом. Ничего, терпимо. Самолет шел на снижение, мотор ревел все громче, земля приближалась, показались ориентиры Айрон-Бенда. Лесоразработки к югу от города, два мотеля рядом с автострадой, старое зернохранилище без зерна, стоянка возле «Плазы» — торгового центра с отделом «Монтгомери уорд». Кенни никогда не слышал, что в Айрон-Бенде есть аэропорт, а оказалось — вот он, за школьным стадионом.

Самолет качало и трясло, когда мистер Гарсиа зашел на посадку. Что-то переключил — и двигатель заработал тихо, почти бесшумно, а там уже и шасси задребезжали на бетонной полосе. Он рулил самолетом, как машиной, и остановился на расстоянии вытянутой руки от других самолетов. Выключил двигатель, но пропеллер сделал еще несколько оборотов, прежде чем замереть с резким толчком. После рева мотора тишина казалась непривычной, а ремень отстегнулся с резким щелчком, как в кино.

— Снова перехитрили смерть. — Мистеру Гарсиа больше не приходилось повышать голос.

— Скажи честно, — обратилась к нему мама. — Других выражений ты никак не мог подобрать?

Мистер Гарсиа расхохотался, отклонился назад и поцеловал ее в щеку.

При аэродроме было крошечное кафе. Посетителей не наблюдалось, как, похоже, и официантов. Кенни, по-прежнему в солнцезащитных летных очках, сидел за столом, на полу стоял розовый чемодан, а мама опускала монеты в настенный телефон-автомат. Набрала номер, выждала, повесила трубку и опустила в щель те же монеты. Набрала другой номер и наконец заговорила.

— Потому что там занято было, — объяснила она кому-то на другом конце. — Можешь за ним приехать? Просто мы очень спешим. В котором часу? Хорошо. — Повесив трубку, она подошла к столику. — Скоро за тобой приедет папа. Давай-ка узнаем, есть ли тут для нас кофе и какао.

Через стеклянную дверь кафе Кенни видел контору. Мистер Гарсиа, тоже в солнцезащитных очках, разговаривал с сидящим за столом мужчиной. Кенни услышал громкое жужжанье — автомат готовил горячий шоколад. Мама принесла напиток в одноразовой чашке, и с первого же глотка стало ясно, что это почти одна вода. Кенни не стал допивать.

Приехал папа на универсале. Не заглушив двигатель, он выбрался из машины в поварских штанах и тяжелых ботинках. Пожал руку мистеру Гарсиа, сказал несколько слов маме, подхватил маленький розовый чемодан и отнес в машину.

Кенни сидел на переднем сиденье, совсем как в самолете. Выезжая со стоянки, папа спросил про очки.

— Мне их подарил мистер Гарсиа.

Кенни рассказал, как держал курс на гору Шаста, ходил в зоопарк, играл в мини-гольф и разглядывал старый дом.

— Ага, — сказал отец. И повторил то же самое, когда услышал, что Кэллендеры переехали.

По дороге в город, к ресторану «Голубой эвкалипт», Кенни смотрел в окно, вглядываясь в небо темно-синими — из-за солнцезащитных очков в металлической оправе — глазами. Должно быть, мистер Гарсиа только что взлетел, и Кенни надеялся увидеть самолет. А мама, наверное, заняла место второго пилота.

Но так ничего и не увидел. Вообще ничего.

Здесь думы сердца моего

Покупать старую пишущую машинку она не собиралась. Ей вообще ничего не хотелось и новых приобретений не требовалось — ни современных, ни подержанных, ни антикварных, никаких. Она поклялась стереть личные неурядицы последних лет вступлением в эру спартанской жизни, нового минимализма, быта в объеме автомобильного багажника.

С квартиркой к западу от реки Куахога расставаться не хотелось. Но вся одежда, которую она носила, когда была с ним, с Дуроломом, пошла на выброс. Почти каждый вечер она готовила ужин для себя одной и непрерывно слушала подкасты. Сэкономленные в течение ленивого, ничем не занятого лета деньги растянула до Нового года. Январь грозил заморозить озеро и разорвать водопроводные трубы во всем доме, но она не собиралась этого дожидаться. У нее был запланирован отъезд. В Нью-Йорк, или в Атланту, или в Остин, или в Новый Орлеан. Да мало ли куда можно податься, если путешествуешь налегке. Но лейквудская методистская церковь на углу Мичиган и Сикамор устраивала субботнюю благотворительную ярмарку для сбора средств на нужды района: на организацию бесплатного детского сада, собраний в рамках программы «12 шагов» и доставки горячего питания малоимущим и на что-то еще — она не уточняла. Не будучи ни прихожанкой, ни крещенной в методистскую веру, она не видела религиозного пафоса в том, чтобы пройтись вдоль расставленных на парковке столиков, ломившихся от всякой всячины.

По приколу она едва не схватила комплект алюминиевых подносов для еды перед телевизором, но на трех вовремя обнаружила пятнышки ржавчины. В корзинах с бижутерией особых сокровищ не было. И тут ей в глаза бросился набор фирмы «Таппервер» для приготовления фруктового льда. В детстве ей поручали разливать апельсиновый сок или растворимый напиток по таким формочкам и в каждую вставлять фирменную пластмассовую ручку, за которую потом удобно было доставать из морозильника это недорогое холодное лакомство. На нее повеяло жарким ветром с предгорий, а ладони будто сделались липкими от тающего льда с фруктовым вкусом. Не торгуясь, она заплатила один доллар и взяла этот набор.

На том же столике была выставлена пишущая машинка выцветшего, некогда попсово-красного цвета — не ахти какой шедевр. Но одна деталь привлекала внимание: наклейка в верхнем левом углу футляра. Строчными буквами, с подчеркиванием (удерживая переключатель регистра, ударяешь по клавише «6») бывший владелец напечатал:

здесь думы сердца моего

Сделано это было лет тридцать назад, когда машинку, совсем новую, только-только распаковали, чтобы подарить на день рождения какой-то девчушке лет тринадцати. А один из следующих владельцев напечатал на листе бумаги «КУПИ МЕНЯ ЗА $5» и оставил этот лист в каретке.

Машинка была портативная, в пластмассовом корпусе. Лента — двухцветная: внизу красная, сверху черная, а на крышке, где некогда красовался фирменный шильдик — не то «Смит-Корона», не то «Бразер», не то «Оливетти», — зияла дыра. К машинке прилагался красноватый чехол из дерматина, с прорезью для ручки и с застежкой на кнопку. Поочередные удары по трем клавишам — «ф», «а», «з» — показали, что молоточки достают до валика и не застревают. То есть раритет, условно говоря, был в рабочем состоянии.

— Эта штука действительно стоит всего пять долларов? — обратилась она к стоявшей за соседним столиком активистке методистской общины.

— Вот эта? — переспросила женщина. — Она исправна, только сейчас никто на машинке не печатает.

Вопрос был о другом, но это не имело значения.

— Я ее беру.

— Деньги покажите.

И методисты поживились пятью баксами.

Дома она приготовила замороженный десерт из ананасного сока и оставила на потом. Вечером, когда спадет жара и можно будет распахнуть окна, чтобы полюбоваться первыми светлячками, очень кстати придется порция-другая. Машинка, вынутая из дешевого переносного чехла, стояла на крошечном кухонном столике: в каретку был вставлен стандартный лист бумаги, извлеченный из лотка лазерного принтера. Настало время попробовать все клавиши: оказалось, многие западают. Из четырех резиновых ножек осталось три, отчего машинка слегка покачивалась. Пройдясь по всему верхнему ряду, да еще с переключением регистра, она с переменным успехом пыталась разработать западавшие клавиши. Хотя лента прослужила не один год, буквы читались без труда. При возврате каретки можно было регулировать интервал — одинарный или двойной, но звонок конечного полеустановителя не работал. Сами полеустановители действовали, хотя и со скрежетом.