Том Хэнкс – Уникальный экземпляр: Истории о том о сём (страница 30)

На обед остановились в Максвелле, в придорожном ресторанчике «У Кэти», который облюбовали туристы и сезонные охотники на уток. На стоянке красный «фиат» оказался единственным спортивным автомобилем. Похоже, официантке понравилось общаться с мамой, они болтали, как старые подружки или сестры. Кенни заметил, что у официантки губы тоже ярко-красные. Отвечая на ее вопрос, что принести молодому человеку, он попросил гамбургер.

— Так не пойдет, милый, — возразила мама. — Гамбургеры можно есть на ходу. А в ресторане нужно заказывать блюда из меню.

— Ну почему, мам? Папа ничего такого не говорит. И Нэнси не запрещает. — (Так звали приемную мать Кенни.)

— Давай это будет особенным правилом, — сказала мама. — Только для нас двоих.

Как-то странно было с бухты-барахты вводить такое правило. Никто и никогда не диктовал Кенни, что можно заказывать, а что нет.

— Думаю, тебе понравится горячий сэндвич с индейкой, — сказала мама. — Можем его поделить.

Кенни подумал, что горячим сэндвичем недолго обжечься, и усомнился, что ему такое понравится.

— Можно хотя бы заказать молочный коктейль?

— Хорошо, — улыбнулась мама. — Меня легко уговорить.

Но если честно, сэндвич — даже не сэндвич, а бутерброд с мясной подливкой — принесли не горячим, а просто теплым. Пропитанный соусом белый хлеб оказался ничуть не хуже индюшатины, а картофельное пюре так и вообще было его самой любимой едой на все времена. Мама заказала ломтики помидора с горками мягкого домашнего сыра в форме эскимосских иглу, но не удержалась и отрезала для себя пару кусочков индейки. Ванильный молочный коктейль подали прямо в холоднющем стальном кувшине, в котором и сбивали, — хватило дважды наполнить красивый бокал. Кенни наливал коктейль сам, постукивая по кувшину, чтобы пена лилась быстрее. Порция была такая огромная, что он даже не смог допить.

Когда мама пошла в дамскую комнату, все дядьки, по наблюдениям Кенни, провожали ее взглядами — чуть шеи не свернули. Один такой, в коричневом костюме и ослабленном галстуке, поднялся со своего места, чтобы расплатиться у кассы, но остановился возле столика за перегородкой, где сидел Кенни, и спросил:

— Это твоя мамочка, чемпион?

У него были очки с откидными солнцезащитными фильтрами, которые торчали, как козырьки.

— Ммм, — ответил Кенни.

Дядька заулыбался:

— У меня дома такой же мальчуган, как ты. А вот мамочки такой нету. — Хохотнул и зашагал к кассе.

Мама вернулась с подкрашенными губами. Сделала глоток молочного коктейля и оставила красный отпечаток на бумажной соломинке.

До Сакраменто по автомагистрали было больше часа пути. Кенни не возвращался в родной город с того дня, когда папа, уложив сумки в багажник универсала, забрал детей к себе в Айрон-Бенд. От вида знакомых домов на душе становилось спокойнее, но мама свернула с шоссе на улицу, где Кенни оказался впервые. Углядев стрелку с названием отеля «Лимингтон», Кенни не сдержал улыбку: раньше папа с мамой работали там вместе, а нынче — одна мама. В прежние времена, пока родители не расстались, Кенни с братом и сестрой частенько увязывались за ними в выходные. Играли в просторном конференц-зале, если он пустовал, подкармливались, когда не было наплыва посетителей, в кафе за стойкой. Папа платил им по пять центов за каждую форму с картофелем, которую они оборачивали фольгой для запекания. Если хорошенько попросить, можно было даже налить себе из автомата шоколадное молоко, только, разумеется, маленький стаканчик. Давно все это было; здоровенный кусок жизни Кенни минул с тех пор.

Мама припарковала «фиат» около служебного входа, поэтому в отель они зашли через кухню, как раньше, когда приезжали на папином универсале или маминой «королле». С мамой все здоровались, и она отвечала, называя каждого по имени. Какая-то важная дама и один из поваров долго удивлялись, что Кенни с прошлого раза так вырос, но он не знал этих людей, хотя смутно припоминал женские очки «кошачий глаз» с толстыми линзами. Да и кухня стала как-то меньше.

Когда Кенни был маленьким, мама работала официанткой в кафе отеля «Лимингтон», а отец — поваром. Тогда мама ходила в униформе, теперь в деловом костюме. У нее и кабинет свой появился — в холле. На письменном столе — кипы бумаг, во всю стену — стенд с аккуратными столбцами прикрепленных карточек, исписанных разноцветными чернилами.

— Кенни, медвежонок, у меня есть кое-какие дела, а потом расскажу тебе про сюрприз ко дню рождения, договорились? — Мама складывала какие-то листы бумаги в кожаную папку. — Посидишь тут немного?

— Можно это понарошку будет мой кабинет и как будто я здесь работаю?

— Конечно, — улыбнулась мама. — Вот блокноты, смотри, электрическая точилка. — И показала, как вставлять карандаш в отверстие, чтобы раздался скрежет и грифель стал острым, как булавка.

— Если зазвонит телефон, трубку не снимай.

В кабинет зашла какая-то мисс Эбботт:

— Это и есть ваш юноша?

Она была старше мамы и носила очки, но сейчас они болтались на цепочке у нее на шее. Мисс Эбботт согласилась присмотреть за Кенни, а еще она знала, где в случае чего найти маму.

— Кенни денек у нас поработает.

— Чудесно, — сказала мисс Эбботт. — Я принесу тебе штемпели и подушечку, чтобы все было в ажуре. Согласен?

Захватив кожаную папку, мама ушла. Кенни занял ее кресло. Мисс Эбботт принесла штемпели и объяснила, что на оттисках, уже с датой, будут читаться слова «СЧЕТ НА ОПЛАТУ» и «ПОЛУЧЕНО». В прямоугольной коробке темнела синяя чернильная подушечка.

— Знаешь, — сказала мисс Эбботт, — у меня племянник есть — твой одногодок.

Кенни проштамповал блокноты, а потом заскучал и полез в ящики стола. В самом верхнем, разделенном на секции, хранились скрепки, степлеры, цветные круглые резинки, карандаши и несколько ручек с надписью «Отель „Лимингтон“» на боку. В следующем ящике лежали конверты и бумага, причем на каждом листе, сверху, была картинка с отелем и названием.

Кенни встал из-за стола, подошел к двери в приемную и увидел, что мисс Эбботт сидит за столом и что-то печатает — вроде как письмо.

— Мисс Эбботт, — позвал Кенни. — А можно мне взять несколько листочков с надписью «Отель „Лимингтон“»?

— Что? — Она продолжала печатать, не поднимая глаз.

— Можно брать бумагу, на которой написано «Отель „Лимингтон“»?

— Бери.

Кенни проштамповал чистый бланк, фирменной ручкой провел несколько линий, а возле каждой печати написал свое имя. И кое-что придумал.

Снял чехол с пишущей машинки, стоявшей на отдельном столике рядом с маминым. Голубого цвета, с буквами «IBM» на корпусе, довольно громоздкая, она занимала почти всю столешницу. Кенни вставил лист бумаги, понажимал на клавиши — бесполезно. Ни ответа ни привета. Только он собрался спросить у мисс Эбботт, почему машинка не печатает, как заметил переключатель «Вкл./Выкл.», оставленный в положении «Выкл.». Кенни надавил на другую половину переключателя — машина загудела и задрожала. Какой-то механический шарик с буквами дернулся назад-вперед и остановился слева. Каретка с бумагой не двигалась, поэтому Кенни подумал, что пишущая машинка, скорее всего, подсоединена к электронно-вычислительной машине или к такому устройству, которое называют «телетайп».

Он попробовал напечатать свое имя, но выходило только «кккккккккккккк». Тогда до него дошло: если удерживать клавишу, то буква повторяется, да еще раздается треск, похожий на пулеметную очередь: «кккк кккккк кккк кееее еееенн нннннннн н н н ииии иии». Больше всего смущало отсутствие ручки, по которой хлопают, чтобы вернуть лист назад. Ручка отсутствовала. Зато имелась большущая кнопка «Обратно». Нажал — шарик, лязгнув, занял исходную позицию, и Кенни начал печатать с новой строки. Такой поразительной машинки он еще не видывал и даже не догадывался, что такие бывают.

Печатать по-взрослому, как мама или мисс Эбботт, он не умел, а потому просто находил нужные буквы и тыкал одним пальцем, но временами попадал не туда: «кеннистэллкл кйенни стэнлл кенн сэтл». В конце концов медленно, изрядно потрудившись, он все же напечатал без ошибок свое имя — «кенни стэлл» — и вытащил бланк из машинки. Рядом с именем поставил печать «СЧЕТ НА ОПЛАТУ», чтобы все было в ажуре.

— Давай сделаем перерыв и пойдем кофейку попить? — На пороге стояла мисс Эбботт.

— Я кофе не пью, — ответил Кенни.

Мисс Эбботт кивнула:

— Ну, тогда посмотрим — может, что-нибудь другое найдем.

В холле Кенни увидел маму, стоящую с группой мужчин. У них наверняка шли деловые переговоры, но он все-таки решился ее окликнуть.

— Мама! — Кенни помахал. — У меня перерыв, иду кофейку попить!

Она обернулась, с улыбкой помахала в ответ и вернулась к разговору с бизнесменами.

На кухне Кенни спросил у мисс Эбботт, нельзя ли ему налить себе, как раньше, шоколадного молока, но оказалось, автомат больше его не выдает. Только простое молоко и какое-то «обезжиренное». Но мисс Эбботт подошла к серебристому холодильнику, достала картонную упаковку шоколадного молока, взяла высокий стакан для коктейлей и налила до краев. Так много шоколадного молока Кенни еще не давали, и он подумал: вот повезло так повезло! Мисс Эбботт налила себе кофе из стеклянного кувшина, стоявшего на кофеварке «Банн». Расхаживать с напитками по вестибюлю не разрешалось, поэтому они устроились в кафе, где ничего не изменилось и даже пахло так же, как в те времена, когда Кенни был еще маленьким. Только расположились они за свободным столиком, а не за стойкой.