Том Годвин – Космическая тюрьма (страница 10)

– Я испытаю этот способ до конца дня, вон на тех двух единорогах, – сказал Шредер. – На такой высоте и при такой силе тяжести мой собственный метод несколько трудноват.

В нескольких милях дальше на запад Лэйк обнаружил Крэга и его людей; все были такие же исхудалые и заросшие щетиной, как и Шредер.

– Адская работа, – сказал Крэг. – Кажется, что каждый раз, когда мы замечаем лесных коз, между нами как из-под земли появляется дюжина единорогов. Если бы только у нас были винтовки для единорогов.

Лэйк рассказал ему о своем плане скрываться под шкурами лесных коз и о системе приманок, используемой Шредером.

– Возможно, нам не придется воспользоваться методом Шредера, – ответил Крэг. – Посмотрим, как сработает второй способ – вначале я испробую его.

Но ему так и не пришлось проверить на практике этот способ. Меньше чем через час после разговора вернулся один из охотников, помогавший сушить мясо и относить его в пещеры, и сообщил, что лагерь поразила внезапная странная болезнь, уносящая ежедневно до сотни жертв. Доктор Чиара, сам свалившийся от переутомления после многочасовой борьбы за жизни больных, был уверен, что болезнь вызвана витаминной недостаточностью. Болезнь поразила Андерса, и он лежал совершенно беспомощный, а руководство лагерем принял на себя Беммон. Он установил дневные трудовые нормы для тех, кто еще держался на ногах, и отказался принимать во внимание рекомендации Чиары относительно лечения болезни.

Лэйк проделал обратный путь к пещерам за долю того времени, которое ушло у него, чтобы достичь плато. Он шел, пока не падал с ног от усталости, и затем отдыхал не более часа или двух. Спускаясь с плато, он заметил лагерь Барбера и свернул к нему, чтобы передать приказ немедленно отправить в пещеры запас заготовленных растений.

Когда Лэйк дошел наконец до пещер, он нашел половину колонистов лежащими в постелях, а вторую половину апатично передвигающимися по лагерю, с трудом выполняющие данные им Беммоном поручения. Андерс был в тяжелом состоянии, слишком слабым, чтобы передвигаться, а доктор Чиара умирал.

Лэйк присел на корточках у ложа из соломы, на котором лежал Чиара, и понял, что тот был в безнадежном состоянии. На бледном лице и в глазах Чиары была видна тень предвидения собственного конца.

– Наконец-то я понял, что это было, – слова Чиары были очень тихими, их почти не было слышно, – и я сказал Беммону, что нужно сделать. Это витаминная недостаточность с осложнениями, вызванными силой тяжести и превратившаяся в форму, неизвестную на Земле.

Он замолчал, чтобы отдышаться, а Лэйк продолжал молча ждать.

– На Земле известны болезни, вызванные витаминной недостаточностью, – бери-бери, пеллагра... Но ни одна из них не является в такой степени опасной и не действует так быстро. Я сказал Беммону распределить на всех колонистов фрукты и овощи. Нужно поторопиться – или будет слишком поздно.

Снова он замолчал, чтобы передохнуть; последние следы румянца исчезли с его лица.

– А как же в отношении тебя? – Лэйк задал этот вопрос, уже зная заранее ответ.

– Для меня... уже слишком поздно. Я думал, что дело в вирусах – я должен был раньше увидеть очевидное. Совсем как...

Губы его слегка дрогнули, и Чиара из мертвого прошлого в последний раз улыбнулся Лэйку – совсем как глупый студент-медик. Стало ясно, что наступил конец и внезапно в пещере стало очень тихо. Лэйк поднялся, чтобы выйти, и проговорил слова, которые Чиаре уже никогда не суждено было услышать:

– Нам очень тебя будет не хватать, Доктор.

Лэйк нашел Беммона в пещере, где хранились пищевые запасы, наблюдающего с начальственным видом за работой двух подростков. Сам Беммон и пальцем не пошевельнул, чтобы им помочь. Увидев Лэйка, он заторопился ему навстречу. На лице его появилась льстивая, заискивающая улыбка.

– Я рад, что ты вернулся, – проговорил он. – Мне пришлось принять руководство на себя, когда заболел Андерс, а у него все было в таком беспорядке! Я работал день и ночь, чтобы исправить его ошибки и вновь направить работу в нужное русло.

Лэйк взглянул на двух подростков с изможденными лицами, которые воспользовались случаем, чтобы передохнуть. Они устало облокотились о тяжелый деревянный стол, который Беммон заставил их передвигать. Начинающаяся болезнь сделала тусклым их взгляд, и они смотрели на Лэйка с молчаливой мольбой.

– Ты выполнил приказ Чиары? – спросил Лэйк Беммона.

– А... нет, – ответил Беммон. – Мне показалось лучше проигнорировать его.

– Почему? – спросил Лэйк.

– Давать фрукты и овощи людям, уже умирающим, было бы бессмысленной тратой нашего и так очень небольшого запаса. Боюсь, – на лице его вновь появилась заискивающая улыбка, – что мы позволили доктору проявлять власть, на которую он не имел права. Он в действительности не больше чем студент-медик, а его диагнозы в большинстве своем – только догадки.

– Он умер, – решительным тоном произнес Лэйк – а его последний приказ будет выполняться.

Он перевел взгляд с двух усталых подростков на Беммона, сопоставляя их худобу и усталость с выпирающим брюшком и свисающим двойным подбородком Беммона.

– Сюда я пришлю Уэста, – сказал Лэйк Беммону, – ты же пойдешь со мной. Из всех находящихся здесь колонистов в добром здравии остались, кажется, только ты и я, и работы нам предстоит очень много.

Раболепное выражение исчезло с лица Беммона.

– Понимаю – сказал он, – сейчас, когда я навел порядок в неразберихе, устроенной Андерсом, ты передаешь власть другому своему фавориту, а меня понижаешь опять до простого чернорабочего?

– Установка трудовых квот для больных и умирающих людей не является наведением порядка и хорошей организацией труда, – ответил Лэйк. Он обратился к двум подросткам: – Идите оба и отлежитесь. Уэст найдет кого-нибудь другого.

Затем он вновь повернулся к Беммону:

– Пойдем со мной. Мы оба будем работать чернорабочими.

Они подошли к пещере, в которой обитал Беммон. В нее как раз входили двое ребят, неся охапки сухой травы для ложа Беммона. Передвигались они медленно, с большим трудом. Так же, как и у подростков в складе пищевых запасов, их тусклые взгляды говорили о начинающейся болезни.

Лэйк остановился, пристально всматриваясь в полумрак пещеры, чтобы удостовериться в том, что, как ему показалось, он там увидел. И действительно, Беммон сбросил шкуры хищников со своей лежанки и на их месте оказались мягкие шерстяные одеяла – возможно, последние незалатанные одеяла, имевшиеся у Отверженных.

– Возвращайтесь в свои пещеры, – приказал Лэйк мальчикам. – Ложитесь в постели и отдыхайте.

Затем он посмотрел на Беммона. Тот отвел взгляд в сторону, отказываясь взглянуть в глаза Лэйку.

– Те немногие одеяла, которые у нас остались, – сказал Лэйк, предназначены для самых маленьких детей, в первую очередь грудных.

Он говорил невыразительным голосом, но кулаки его непроизвольно сжались. – Ты тотчас же вернешь одеяла и будешь спать на шкурах зверей, как делают все мужчины и женщины. А если тебе понадобится сухая трава для матраса – будь добр, носи ее сам, как это делают даже маленькие дети.

Беммон ничего не ответил, но его угрюмое лицо покраснело, а в глазах, по-прежнему не желающих смотреть на Лэйка, сверкала ненависть.

– Собери одеяла и верни их обратно, – сказал ему Лэйк. – Затем подходи к центральной пещере. У нас впереди много работы.

Повернувшись и выходя из пещеры, Лэйк чувствовал, как взгляд Беммона жжет ему спину, и он подумал о том, что однажды сказал Джон Прентисс:

– Я знаю, что он – дерьмо, но у него никогда не хватало мужества зайти слишком далеко, чтобы дать мне повод прикончить его.

На следуюпшй день подошли люди Барбера, нагруженные связками высушенных растений. Их раздали серьезно больным в качестве добавки к фруктово-овощной диете, а здоровым колонистам предписывалось употреблять растения в профилактических целях. Затем наступил период ожиданий и надежд, что помощь пришла не слишком поздно и ее было не слишком мало.

Заметные изменения к лучшему начались уже на следующий день. Прошла еще неделя, и больные медленно, но уверенно начали поправляться. Те, у кого болезнь была в начальной стадии, уже были практически здоровы. Теперь уже не оставалось сомнений: лекарственные растения Рагнарока не допустят повторения болезни.

Все это так просто, подумал Лэйк, когда известно, что нужно делать. Сотни колонистов умерли, и среди них Чиара, только потому, что у них не было широко распространенного, лекарственного растения, растущего немного выше в горах. Ни одна жизнь не была бы потеряна, если бы только он смог заглянуть на неделю в будущее, а затем приказать, чтобы нашли это растение и принесли его в пещеры.

Но болезнь не предупредила о своем приходе. На Рагнароке, казалось, ничто не предупреждало перед тем, как убить.

Прошла неделя, и к пещерам начали возвращаться охотники. Исхудалые и измученные, они сообщили, что вся дичь ушла вверх по плато на север и внизу не осталось ни одного животного. Люди, попытались выжить в условиях высокогорного плато и не смогли этого сделать. Из каждых трех охотников, бросивших вызов плато, в пещеры вернулись только двое, хотя все они старались проявить свои возможности и работали на пределе выносливости.

Голубая звезда к тому времени превратилась в маленькое солнце, а желтое солнце с каждым днем все жарче сияло на небе. Трава на склонах холмов начала чернеть и сохнуть, и Лэйк понял, что лето подошло уже совсем близко. Возвратились уже все охотничьи отряды, кроме отрядов Крэга и Шредера. Последний из вернувшихся отрядов принес очень мало мяса, но зато они принесли нечто не менее важное и при том в большом количестве – соль.