Том Флетчер – Снегозавр и Ледяная Колдунья (страница 22)

Вдруг раздался пронзительный звук, отдаленно напоминавший мелодию «Мы желаем вам счастливого Рождества»[8].

– Ага! Новый дверной звонок работает! – обрадовался Боб.

– У тебя специальный рождественский дверной звонок? – спросила Бренда.

– На весь декабрь! – объяснил Уильям. – И на начало января. Иногда он и весь февраль звонит, потому что у папы не хватает духа его выключить.

– О, я так рада, что провожу его в своем…

Бренда замолчала, и ее лицо омрачилось, когда дверной звонок снова зазвенел.

– Он уже здесь? – спросила она.

Он подошли к окну и выглянули на улицу. И тут челюсть Уильяма едва не упала на пол.

На улице стоял самый длинный лимузин из всех, какие он видел в жизни.

Он был

Или даже

И он не был черным, как все лимузины, которые Уильям видел прежде. Он весь был золотой и сверкал от капота до багажника! В черных тонированных окнах отражался маленький скособоченный домик Трандлов. И казался еще меньше и несуразнее, чем на самом деле, хотя это было просто невероятно, потому что он был ОЧЕНЬ маленьким и кособоким.

– Этот автомобиль больше нашего дома! – воскликнул Уильям.

– Ну… да, наверное. Но, держу пари, рождественского звонка в нем нет, – ответила Памела и положила ладонь на плечо Боба.

Гудок невероятно огромного, супер-пупер-длинного лимузина издал невероятный

да так громко, что домик вздрогнул.

– Думаю, лучше его впустить, – сказала Памела.

– Кого? – спросил Уильям.

– Папу, – вяло ответила Бренда.

– Подожди… ты хочешь сказать, что это автомобиль твоего отца?

Бренда кивнула, ее щеки вспыхнули.

– Я правда должна идти? Здесь все такое рождественское, и мы провели лучший в мире рождественский день, и… Ну, папа все это не любит. А вы любите, – сказала она, глядя на Боба.

Уильям заметил, как всегда веселое лицо его папы стало грустным. Он знал, как Боб любит встречать Рождество в шумной компании и как ему нравилось, что их домик начал постепенно превращаться в дом, где живет дружная семья.

– О, Бренда, мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась, но мы ведь уже об этом говорили. Твой отец приехал, и я уверен, ему не терпится встретить Рождество со своей любимой дочкой, – сказал Боб.

Бренда протяжно и разочарованно вздохнула.

– Я собрала твой чемодан, Бренда. Он в твоей комнате. – Памела улыбнулась, чтобы подбодрить дочь, но Уильям заметил в ее глазах грусть.

Бренда, надувшись, вышла из гостиной. Казалось, даже ее светлые кудряшки погрустнели и поникли.

– Я открою дверь, а ты, Уильям, ступай на кухню, – велел Боб.

– Но, папа, почему я не могу познакомиться с…

– На кухню, Уиллипус! – строго повторил Боб.

Уильям сделал, как было велено, но плотно закрывать дверь не стал. Он оставил щелочку, как раз такую, чтобы видеть входную дверь. Не может же он все пропустить!

Боб поправил свой рождественский свитер, сделал глубокий вдох и широко распахнул дверь.

– Вы, должно быть…

Не успел Боб договорить, как папа Бренды ворвался в прихожую и прошел мимо него, даже не посмотрев. Он был в удивительно знакомом костюме в полоску и начищенных черных ботинках, и во все горло орал в телефон, как будто с кем-то спорил.

– Да вы знаете, кто я такой? Плевать, даже если вся партия товара бракованная! Это не моя проблема! Выкладывайте игрушки на полки и продавайте! Продавайте! ПРОДАВАЙТЕ! – вопил он.

Он вошел в гостиную.

– Бренда, нам пора! – крикнул он, закончив телефонный разговор. – Памела, это ты? Какой у тебя усталый вид! Едва тебя узнал. Удивительно, как можно постареть всего за год.

Уильям увидел, как Боб нахмурился, постоял в нерешительности, а затем прошел за мистером Пейном в гостиную и закрыл за собой дверь. Уильям подъехал к стене и прижался к ней ухом, пытаясь услышать, о чем там говорят.

– Спасибо. А ты совсем не изменился, – сказала Памела, сохраняя хладнокровие.

– Ну, а кто говорил, что внешность за деньги не купишь, а? – рассмеялся мистер Пейн. Его смех был похож на утиное кряканье.

– Это Боб Трандл. Боб, это Барри, – сказала Памела.

«Барри? Значит, вот как зовут отца Бренды. Барри Пейн», – подумал Уильям.

– Приятно познакомиться, – вежливо произнес Боб. – Я рад, что наши пути, наконец, пересеклись. Бренда – чудесная девочка, и…

– О! Ты что, пойдешь на маскарад, Бобби? – прервал его Барри.

– Простите?

– Что за жуткий свитер? Должно быть, ты собрался на конкурс «самый неудачный костюм»!

– Ах, вы о моем свитере! Кстати, это мой самый любимый, – с гордостью объяснил Боб. До Уильяма донеслось еле слышное пение: «Бубенцы, бубенцы» звучали из музыкальной вставки на папином новом рождественском свитере.

Снова раздался жуткий взрыв похожего на кряканье смеха.

Барри перестал смеяться.

– Значит, ты надел его потому, что он тебе нравится? А я-то решил, что ты морочишь мне голову. Памела, только не говори, что встречаешься с одним из этих рождественских психов, которые наряжают елку уже в ноябре!

– Барри, не надо… – сказала Памела.

Теперь Уильям понял, почему Бренда не хочет проводить Рождество с отцом.

– Рождество – для идиотов! – огрызнулся Барри. – Будь моя воля, я бы его запретил. Эта традиция свое отжила.

– Как странно, особенно учитывая, чем ты занимаешься, – сказал Боб, и Уильям понял, что папа говорит сквозь зубы.

– О, так ты эксперт! Может, научишь меня вести бизнес? – грубо спросил Барри.

– Я готова! – крикнула Бренда из прихожей. «Как вовремя», – подумал Уильям. Он вернулся к кухонной двери и осторожно выглянул в прихожую. Боб вышел из гостиной, взволнованный и с красным лицом, а за ним шла Памела и поглаживала его по спине.

– Привет, пап, – напряженно произнесла Бренда и подошла к нему, чтобы обнять впервые за год.

– Ой, подожди! Мне кто-то звонит, – Барри сделал шаг в сторону и полез в карман за телефоном. – Что?! – зарычал он в трубку. – Я же сказал, плевать на качество! Главное, чтобы товар оказался на полках. СЕГОДНЯ ЖЕ!

Бренда грустно опустила руки и покосилась в сторону Уильяма.

– Идем, Бренда, – сказал Барри. – Не думаю, что ты хочешь провести здесь еще хоть секунду. Тут так тесно. И… кособоко.

– Ладно, пап. Ой, подожди! Я должна попрощаться с Уильямом, – сказала Бренда и прошла мимо Боба и Памелы в кухню.

– Ты в порядке? – спросил Уильям.

– Все будет хорошо. Веселого Рождества… братишка! – Бренда вымученно улыбнулась и раскрыла объятия.

Уильям рассмеялся.

– Что? – спросила Бренда.