Том Флетчер – Снегозавр и Ледяная Колдунья (страница 24)
А теперь к делу. Боб лежал у нее в кармане, пока она ехала в лимузине, а сейчас нужно поскорее положить его в морозилку.
Она снова порылась в карманах и вытащила маленькую карточку с инструкцией.
Там было написано:
Бренда улыбнулась при мысли о своем плане – маленькой хитрости – затем оглянулась, испугавшись, что миссис Баттерсби вдруг вздумает вернуться. Она бросилась к морозильной камере, открыла дверцу и выдвинула огромный ящик. Она переложила несколько коробок в сторону, чтобы освободить место в дальнем углу, там, где боб никто не заметит.
Она сделала вдох и собралась прошептать свое желание на Рождество, как вдруг перед ее мысленным взором вдруг возник… Уильям.
Он выглядел огорченным и, кажется, плакал, и она поняла, что именно так будет выглядеть его лицо, когда он сунет руку в пустой карман и обнаружит, что его рождественский боб исчез.
А что скажет ее мама? «Опять вернулась к своим старым фокусам?» Бренда представила, как мамин голос звучит в ее голове.
А Боб? Милый, добрый, влюбленный в Рождество Боб? Он будет разочарован больше всех.
Ее сердце колотилось в груди, когда она смотрела на сверкающие красные полоски, кружащиеся вокруг боба, и внезапно заметила на его гладкой поверхности свое отражение.
На нее смотрела не та Бренда, какой ей хотелось быть, а Бренда из прошлого. Бренда, которая вечно попадала в переделки. Бренда из списка непослушных детей.
Ей не хотелось снова становиться той Брендой.
– Я не могу этого сделать, – прошептала она. – Это неправильно. И она тут же пообещала себе, что обязательно вернет боб Уильяму.
Она осторожно задвинула ящик обратно и мягко закрыла дверцу холодильника, но, когда та встала на место, на ее поверхности отразилось нечто ужасное…
– Что ты туда положила? – прищурившись, спросил он.
– Папа! – вскрикнула она, едва дыша от ужаса.
– Ты наверняка затеяла что-то неладное.
– Нет, клянусь! – воскликнула Бренда, тряся головой.
Барри улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и снова щелкнул пальцами. На стене включился телеэкран. На нем шла запись всего, что происходило в кухне – оказывается, тут была установлена скрытая камера. Бренда увидела, как в кухню вошла миссис Баттерсби, а за ней – она сама. И через несколько мгновений достала из кармана рождественский боб и…
Отец остановил запись.
– Все еще не готова признаться? – спросил он.
Она проиграла. Все это время он за ней наблюдал!
– Меня не проведешь, малышка! – сказал Барри и протянул руку. – Что у тебя там?
– Это… подарок, – едва слышно ответила Бренда.
– Подарок? Что это за подарок, который кладут в морозилку? – рассмеялся Барри, когда Бренда скрепя сердце отдала ему волшебный боб.
В его пальцах с безупречным маникюром боб сверкал и искрился, как драгоценный камень. Теперь его уже было не утаить!
Барри нахмурился, разглядывая боб, сверкавший как бриллиант.
– Думаю, юная леди, тебе лучше объяснить, что все это значит, – сказал он, разглядывая боб. – Ты его украла?
– НЕТ! – солагала Бренда.
– Тогда говори, что это такое, или я брошу его в мусоропровод, – заявил Барри и открыл металлическую панель в стене. – Не забывай, Бренда, в «Шикарной высотке» пятьдесят этажей. Чем бы это ни было, если оно упадет вниз, от него и мокрого места не останется!
– ЛАДНО, ЛАДНО! – закричала Бренда.
Она глубоко вздохнула.
– Знаю, прозвучит нелепо… но это волшебный рождественский боб с волшебного Северного полюса, который вырос на волшебной рождественской елке, и я попросила его о том, чего мне очень, очень, очень хочется, и если я посажу его в достаточно холодном месте, то получу то, что попросила.
Барри в замешательстве уставился на нее.
– Волшебный боб? Ты слишком много времени проводишь с этим тупицей Трандлом.
Вместо ответа Бренда молча смотрела на него. А Барри смотрел на нее.
– Ты принимаешь меня за идиота, Бренда? – раздраженно спросил он. – Никакого волшебства не существует, а Северный полюс – всего лишь огромная куча снега. А теперь говори правду или я съем этот боб!
– Нет! Его нельзя есть! – закричала Бренда, прыгнула вперед и протянула отцу инструкцию, как обращаться с волшебными бобами.
– Это еще что такое? – спросил он, выхватывая карточку из ее рук. – Где, ты сказала, ты это взяла? – медленно повторил он.
– На Северном полюсе, – повторила Бренда. – Я не вру, папа. Честно.
Хоть Барри Пейн и не участвовал в жизни дочери целый год, но все-таки он хорошо ее знал.
– Стало быть, ты серьезно, да? – сказал он, прищурившись и глядя ей прямо в глаза. – Я чувствую, когда моя дочь врет, но сейчас ты, похоже, говоришь правду…
Он помолчал, глядя на боб, лежавший у него на ладони.
Бренда кивнула.
– Но… но как это работает? Нужно ждать, пока в морозилке вырастут подарки? Это все равно, что ждать, пока Санта спустится по каминной трубе! О чем бы ты ни попросила боб, любой из моих помощников мигом доставит тебе все что угодно из магазина игрушек. Членам семьи, разумеется, скидка! – подмигнул Барри.
– Я попросила не игрушку! – воскликнула Бренда.
Она вовсе не собиралась этого говорить, само вырвалось.
– А что же тогда? – спросил Барри.
– О, ничего особенного. Просто…
– Я знаю, когда ты врешь! Говори, о чем ты попросила! – рявкнул он.
Выхода не было. Бренда не знала, что делать. Она устала, была напугана и не могла ясно соображать…
Поэтому она все ему рассказала.
– Как я уже сказала, этот боб вырос на волшебной рождественской елке, – вздохнула она.
– И?
– Ты говоришь дереву, чего тебе хочется, а оно дает бобы, которые нужно зарыть в снег.
– В снег?
– Да, или положить в морозилку, или в другое холодное место.
– А потом?
– Потом бобы пустят корни в лед и снег, а когда подойдет время, расцветут и превратятся в игрушки или в то, что ты пожелал. Именно так Санта и получает подарки, которые дарит нам на Рождество, – объяснила Бренда.
Барри молча открывал и закрывал рот, и был очень похож на рыбу.