Том Флетчер – Скрипуны (страница 9)

Внезапно Люси пришла в голову одна мысль.

– Послушай, Элла! – сказала она. – Что тебе снилось сегодня ночью?

Элла сделала вид, что задумалась.

– Э-э-э… не помню! – заявила она, возвращаясь к ним.

– Пожалуйста, постарайся вспомнить! Когда ты проснулась утром – ты помнила, что тебе снилось?

Элла посмотрела на Люси и сделала такое движение, как будто застегнула рот на молнию.

– Если ты нам расскажешь, я разрешу тебе съесть несколько яиц! – сказал Норман, соблазнительно размахивая сковородкой.

Элла прищурилась.

– Это яичница? – спросила она.

Норман кивнул, и Элла тотчас сказала:

– Ну, это был тот же сон, который снится мне каждую ночь.

– И что это за сон? – поинтересовалась Люси.

– Очень забавный сон, – сказала Элла. – Это сон о том, что под моей кроватью кто-то живет.

Люси и Норман переглянулись.

– Да что здесь, черт возьми, происходит? – едва слышно промолвила Люси.

Люси и Норман поняли, что ночью они видели вовсе не кошмарный сон. У них под кроватями действительно что-то было. И Люси не покидало странное чувство, что это всё как-то связано.

Взрослые исчезли.

Существа под кроватью появились.

Что же произойдет дальше?

Помнишь, однажды я спросил: «Что может быть хуже Скрипуна?»

Глава 7

Четыре Скрипуна

В тот вечер Люси запрыгнула в кровать быстрее, чем когда-либо. Она так боялась, что кто-то высунется из-под кровати и схватит ее за ноги, что буквально перелетела с пола на матрас, нырнула под одеяло и укуталась с головой. Она даже не стала снимать комбинезон, чистить зубы и заниматься уборкой! Оставила дом таким, каким он был – грязным.

Каким же он был грязным!

Всё было засыпано мусором, который оставили толпы детей, побывавшие в ее доме и возле него за последние несколько дней. Они умудрились рассыпать по полу в гостиной столько хлопьев для завтрака, что казалось, будто идешь не по ковру, а по песку. Люси весь день только и делала, что отнимала у непослушных детей опасные предметы, так что сегодня, в отличие от вчерашнего дня, она уже не стала мыть посуду, выносить мусор и наводить порядок.

И дом стал ужасно гадким.

Но Люси это уже не волновало. Она тяжело дышала, и тепло ее дыхания быстро нагрело небольшое пространство под одеялом, там стало жарко и липко. Она старалась лежать тихо, прислушиваясь к любым необычным звукам, доносившимся снаружи, к любым признакам существа с блестящими черными глазками. Но ей было так страшно, и она так нервничала, что не слышала ничего, кроме шума своей крови, бегущей по венам. Кровь стучала в ушах, как неутомимый молоток, который не замолкает даже тогда, когда нужно подумать.

Настала ночь, и все дети Уиффингтона уснули, утомленные хаосом второго дня, проведенного без взрослых. Вскоре всё стихло. Повсюду воцарилось спокойствие.

И тогда начали происходить очень странные вещи.

Люси услышала…

И ее сердце чуть не остановилось.

Она сразу узнала этот звук.

Она ходила по своей спальне тысячи и тысячи раз и знала его лучше, чем кто-либо другой: скрип старых деревянных половиц рядом с кроватью. Этот звук ни с чем нельзя было спутать. Половицы скрипели только тогда, когда кто-то… или что-то на них наступало.

Затем она услышала скрип снова.

И снова.

…и снова.

Четыре раза.

А потом почувствовала запах.

Неприятный запах, похожий на запах испачканных подгузников или прокисшего молока. Запах был такой сильный, что Люси с трудом могла дышать. Она пряталась под толстым одеялом, и оно давило на нее всей своей тяжестью, при этом одна ее половинка хотела оставаться под одеялом, а другой отчаянно хотелось выглянуть и посмотреть, кто же расхаживает по ее комнате.

Потом Люси услышала нечто гораздо более страшное, чем скрип. Она услышала, как кто-то начал принюхиваться, а потом радостно произнесло:

– Ааааааагггххх…

Оно разговаривало!

Или, по крайней мере, издавало звуки.

– Вот енто местечко!

Да, оно точно разговаривало. Хотя и не так, как ты или я. Голос был хриплый, скрипучий и противный.

– Вотта где оно жить, – прохрипело существо.

– Ш-ш-ш, ребятенок услышит. Ён прятаться под одеялом, – проскрипел другой голос.

– Сцапам его? – просипел третий голос, мерзкий, как звук ногтей, царапающих школьную доску. Люси насчитала трех существ. ТРЕХ!

Потом наступила тишина.

Они собрались похитить меня? – думала Люси. – Пожалуйста, не надо! Не похищайте меня! Не похищайте меня!

– Ни… не в енту темень, – проворчал четвертый голос. – Сцапам то, за чем прийтить, и айда назад. В Волеб!

Волеб? Подумала Люси. И где же находится этот Волеб? Она совершенно точно не слышала о месте с таким названием.

Вдруг Люси опять услышала другой скрип, и еще один, и еще. Кто-то крался по ее спальне, по деревянным половицам, в сторону шкафа.

А потом открылась дверца шкафа.

– Ну, где енто тута? – проворчал ворчун.

– Где-то здеся! Я видел, ребятенок таскать енто в прошлу темень, – пробормотал тот, со скрипучим голосом.

И они вместе начали рыться в вещах. Люси слышала, как стукались друг о друга вешалки, выдвигались и задвигались ящики. Эти существа даже не старались не шуметь, только не этой ночью.

– Отта дело, что не нада больше тихушить! ПапМам-то мы ЦАП! – пробормотал хрипун.

– Заткнись, навозна муха! Мы Скрипуны, значицца, должны скрипеть, – оборвал его ворчун.

Скрипуны, подумала Люси. Вот как они называются. От этого слова ее бросило в дрожь, а тело покрылось мурашками.

– Чо, если оно слышать?! – добавил ворчун, и каким-то образом Люси почувствовала, что все Скрипуны обернулись к ней.

– Ну дык пусть! – проскрипел скрипун.

– Сцапам зеленючу вонючу куртку, и айда! – пропищал царапун.

Люси вдруг поняла, что искали Скрипуны.

Папину куртку!

Люси похолодела, когда вспомнила, что в кармане куртки: лежит папина серебряная губная гармошка. Ее сердце бешено заколотилось. Нельзя, чтобы они забрали папины вещи! Это всё, что осталось на память о нем!