Том Чиверс – Предсказать всё. Как теорема Байеса объясняет наш мир (страница 6)
Еще один факт, известный о жизни Байеса – он приехал в Лондон примерно в 1728 году; именно тогда его имя появилось в списке священнослужителей, представленном комитету пресвитериан, индепендентов и баптистов, в котором Джошуа – отец Томаса – часто заседал и иногда председательствовал. На тот момент Томас уже официально считался священником – сдал все необходимые экзамены – но прихода своего еще не имел. К 1732 году, согласно тому же списку за этот год, он уже служил вместе с отцом в церкви на Лезер-Лейн недалеко от Фаррингдона. К началу 1734‐го он переехал в городок Танбридж-Уэллс в графстве Кент, где возглавил приход уже сам.
О сути убеждений Байеса нам точно неизвестно. Мы знаем, что он был нонконформистом, но и только. Тем не менее и этого достаточно, чтобы понять, что у него были довольно необычные, даже откровенно еретические для своего времени взгляды.
Он не был ни англиканином, ни католиком. Между этими учениями есть разница, но она не столь велика. Для постороннего они расходятся по весьма малозначимым вопросам. Католики верят, что спасение возможно только в рамках Церкви, тогда как англикане убеждены, что если верить в Иисуса Христа и следовать Его заветам, то попадешь в рай, даже если ни разу в жизни не видел священника. Католики верят, что облатка и вино буквально пресуществляются в Тело и Кровь Христовы во время таинства Евхаристии, в то время как большинство англикан считает, что они просто пропитаны Его Духом. При этом и те, и другие верят в Святую Троицу – Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого, – и что Бог одновременно единосущен и триипостасен. Некоторые нонконформисты имели совершенно другие взгляды. В частности, ариане и социниане отрицали догмат о Троице (и, как следствие, «мейнстримные» христиане считали их еретиками). Ариане считали, что Бог Отец есть верховный Бог, а Иисус, его сын – Бог малый, существовавший всегда, даже до того, как физически появился на Земле. Социниане же соглашались с тем, что Иисус – малый Бог, но считали, что он появился на свет только в момент собственно Рождества Христова. Позднее из двух этих ересей выросло унитарианство. Его сторонники так же отрицали догмат о Троице, но пошли в этом отрицании еще дальше: они утверждают, что Бог один и что Иисус – человек.
Эти убеждения получили довольно широкое распространение среди пресвитерианских общин в XVIII веке. «Пресвитериане были действительно свободными мыслителями», – пишет Беллхаус, хотя и не настолько свободными, чтобы эти еретические убеждения не приводили к конфликтам: в 1719 году проповедники Джеймс Пирс и Джозеф Халлетт были изгнаны из пресвитерианских церквей в Эксетере из-за обвинений в ереси арианства.
Первой публикацией Байеса стала богословская работа 1731 года «
«Божественная милость» – работа о теодицее, попытка объяснить, почему Бог, если он всемогущ и всемилостив, допускает зло в мире. Как писал Дэвид Юм, очевидно цитируя Эпикура: «Хочет ли он предотвратить зло, но не может? Тогда он беспомощен. Может, но не хочет? Тогда он злонамерен. Может и хочет? Тогда откуда берется зло?»
Своей работой Байес отвечал на трактат Джона Болги – англиканского богослова, утверждавшего: страдания в мире вызваны тем, что доброта Бога заключается в совершении «правильного и уместного», а это не обязательно должно нравиться нам, людям. Байес, напротив, верил, что Бог действительно милостив и хочет, чтобы мы были счастливы. Поскольку многие из нас несчастны, большая часть аргументации Байеса была посвящена объяснению причин, по которым Бог не пытается сделать нас счастливыми, хотя Он может и хочет этого. Работа была, очевидно, весьма спорной и широко разошлась.
Однако «Божественная милость» не укладывалась в собственные религиозные представления Байеса. Его отец Джошуа Байес был «умеренным кальвинистом, терпимым к разным взглядам», но Беллхаус утверждает, что Томас, вероятно, был последователем арианства или социнианства и «отчасти унитарианства». «Он не был среднестатистическим ортодоксальным христианином», – пишет Беллхаус.
«Он учился на пресвитерианского священника, но сам скорее всего был сторонником социнианства».
Разгадка кроется в круге его общения. Среди друзей Байеса был некто Джеймс Фостер – тоже диссидентствующий проповедник, который сам был дружен с двумя эксетерскими священниками, отлученными от церкви за арианство. Фостер также написал памфлет «Очерк об основах религии», в котором утверждал, что Троица не особо важна для христианства, что, на мой взгляд, звучит как опасная ересь.
Еще одним соратником Байеса был Уильям Уистон – преемник Исаака Ньютона на посту лукасовского профессора математики в Кембридже. Однажды за завтраком Фостер и Уистон спросили Байеса, будет ли на проповеди в местной англиканской церкви в приближающийся выходной упомянут Афанасьевский Символ веры, который содержит догмат о Троице. Уистон сказал, что если будет, он покинет службу, на что Байес заверил его, что вряд ли.
После смерти Байес оставит 200 фунтов Джону Хойлу и Ричарду Прайсу – двум лондонским нонконформистским священникам. Оба они были арианами по вероисповеданию, и обе их церкви позже стали унитарианскими. Прайс был близким другом Байеса. Когда Байес умер, именно он переработал и опубликовал знаменитое сочинение, содержавшее теорему Байеса.
Томас Байес жил в мире высшего общества. Его коллеги, как правило, имели университетское образование, многие – степень доктора богословия и дворянские титулы. Это видно по его общению с такими уважаемыми людьми, как Уорд и Уистон. В Танбридж-Уэллсе Байес продолжал общаться с известными людьми, обладавшими большими связями. Самым важным из них был, по-видимому, Филип Стенхоуп – второй граф Стенхоуп.
Танбридж-Уэллс в те годы был «в основном туристическим городком». Добраться до него из Лондона можно было за день конным экипажем, а самой известной его достопримечательностью был крупный и очень популярный курорт, «питаемый» местным источником. Стенхоуп, ставший графом в возрасте семи лет после смерти отца, семейное имение которого в Чивнинге располагалось всего в нескольких милях от Танбриджа, начал постоянно ездить туда с двадцатилетнего возраста. Он был младше Байеса – родился в 1713 году.
Молодой граф был увлеченным математиком-любителем. В детстве дядя и опекун пытались отбить у него интерес к математике и подтолкнуть к литературным занятиям, но по достижении совершеннолетия он взялся за нее с удвоенной энергией. «Он прочел много книг по богословию, метафизике и математике», – писал один из его современников. «Он постоянно делал какие-то математические заметки в записной книжке, поэтому кто-то считал его фокусником, кто-то – дураком», – писал другой.
Стенхоуп, судя по всему, создал целую сеть из коллег-ученых и математиков. В нее, помимо Байеса, входили математик из Университета Глазго Роберт Смит, чьи работы Стенхоуп опубликовал посмертно, химик и первооткрыватель кислорода Джозеф Пристли, а также Джон Имс – ученый-богослов, друг Исаака Ньютона. Все они, как и многие другие люди из окружения Стенхоупа, были нонконформистами того или иного толка, и большинство из них были учеными джентльменами – любителями, занимавшимися наукой как хобби.
«Он не был похож на современного ученого», – пишет Беллхаус о Байесе. «Он был скорее любитель, знаток. Он занимался наукой ради собственного удовольствия, а не по какой-то исследовательской программе».
То есть Стенхоуп и Байес – умные люди, располагавшие свободным временем и занятые несложной работой, – проводили за математическими штудиями свой досуг. По словам того же Беллхауса, «занятия наукой давали богатым людям XVIII века возможность приятно провести время, примерно как спорт в наши дни».
Друзья постоянно писали друг другу; их переписку нашли относительно недавно среди вещей Стенхоупа. Судя по всему, Стенхоуп познакомился с Байесом в 1730‐е годы, раздобыв незадолго до того или получив вскоре после знакомства экземпляр байесовской работы «Введение в теорию флюксий».
В ней Байес защищал ньютоновские исчисления от нападок философа Джорджа Беркли. Байес был верным сторонником Ньютона. «Некоторые [нонконформисты] не решались преподавать математику, – пишет Беллхаус, – вдруг она приведет к ньютоновской науке, а от нее – к атеизму. Но представители гораздо более значимой группы среди нонконформистов утверждали, что изучать математику важно, чтобы понимать мир Божий».
Беркли утверждал, что Ньютон, по сути, совершил ошибку деления на ноль: один из членов в ключевом уравнении был одновременно нулевым и ненулевым, и поэтому его «теория флюксий» заведомо противоречива. Байес в своем ответе попытался более строго закрепить определения Ньютона, точно установив, что означают те или иные термины.