Толик Полоз – Орден «Скидыщь» (страница 3)
– Да, – ответил предводитель. – Руны лилии.
Он положил диск на стол. Руны загорелись слабым светом, будто кто-то невидимый провёл по ним рукой.
– Слушайте, братья, – продолжил он. – Эти знаки – не просто письмена. Это слова, которые слышит только тот, чья кровь зовёт его в Вальхаллу.
Скандинавы замолчали, склоняясь над диском. Свет свечей отражался в их глазах, превращая их в два ряда пылающих углей.
Гудини вернулся в зал. Он вошёл бесшумно, как тень, и застал скандинавов над их камнем.
– Что это? – спросил он.
Предводитель не удивился. Он будто ждал Гудини.
– Пророчество, – сказал он. – О Геральдической Лилии.
Гудини подошёл ближе. Камень, покрытый рунами, манил его. Каждая линия казалась частью того же узора, который он видел в свитке, напоминающем зал.
– Читайте, – потребовал он.
Предводитель взял в руки диск и произнёс слова на древнем языке. Его голос звучал, как гул ветра в горах.
– «Когда лилия расцветёт в тьме, она укажет путь к чаше света. Но лишь тот, кто пройдёт сквозь зеркала, сможет коснуться её лепестков. Вальхалла примет его, если он не боится умереть и возродиться».
Гудини слушал, затаив дыхание.
– Зеркала… – прошептал Асмунд. – Зал зеркал.
Эйнштейн, вошедший следом, кивнул, услышав слова пророчества.
– Это похоже на метафору многослойной реальности, – сказал он. – Зеркала – это отражения возможностей. Лилия – символ выбора. Только тот, кто сумеет найти верное отражение, откроет путь.
Скандинавы молча смотрели на него. Их вера в пророчества не нуждалась в формулах. Но они понимали: наука и миф – это две стороны одной руны.
Тамплиеры вошли в зал и замерли, увидев диск.
– Руны лилии, – сказал старший рыцарь, и голос его дрогнул. – Мы искали их веками.
Он приложил ладонь к камню, и на мгновение показалось, что руны ожили, вспыхнув сильнее.
– Что сказано в пророчестве? – спросил он.
Предводитель скандинавов повторил слова.
– Тогда всё ясно, – сказал тамплиер. – Лилия – это не просто знак. Она укажет нам дорогу в катакомбы. Там – Грааль интеллектуального искусства.
– Но чтобы войти, – добавил Гудини, – нужно пройти Зал зеркал.
Эйнштейн снова поправил очки.
– И сделать это должен тот, кто готов умереть и возродиться. Вальхалла – это испытание.
В этот момент иллюминаты, молчавшие до сих пор, заговорили. Их голос прозвучал мягко, почти ласково, но в нём слышалась угроза:
– Если пророчество верно, то ключ не в самих катакомбах. Ключ – в том, кто идёт. Мы все хотим открыть путь. Но кто из нас достоин?
Тишина накрыла зал. Взгляды всех орденов встретились.
Гудини, Поддубный, Эйнштейн, тамплиеры, масоны, иллюминаты, шумеры и скандинавы – каждый понимал, что теперь они соперники. И всё же союзники.
Предводитель скандинавов вновь поднял диск и положил его в центр стола.
– Пророчество ясно, – сказал он. – Мы должны найти Геральдическую Лилию. Она приведёт нас в Зал зеркал. И только там откроется путь к катакомбам.
– А в катакомбах – Грааль, – добавил тамплиер.
– Но лилия скрыта, – возразил масон. – Где искать её?
Шумер поднял табличку.
– В небесный чертог Одина, – сказал он. – Там и расцветёт лилия.
Все снова замолчали.
Гудини провёл рукой по столу, словно собирая воедино все кусочки этой головоломки.
– Значит, у нас три пути, – сказал он. – Найти руны, что укажут дорогу. Найти саму лилию. И пройти Зал зеркал. Только тогда мы приблизимся к Граалю.
Эйнштейн тихо усмехнулся.
– Это не три пути. Это один путь, просто многослойный. Как само пространство-время.
Свечи догорали. За окнами рассвет окрашивал каналы Венеции в золотой цвет. Маскарад теней подходил к концу, но на самом деле – только начинался.
Скандинавы спрятали диск с рунами. Тамплиеры поклялись начать подготовку к походу в катакомбы. Иллюминаты исчезли в тени, не оставив ни звука. Масоны шептались о шлеме пророка. Шумеры молчали, храня своё знание, как хранитель ключа хранит замок.
А Гудини стоял у окна и думал:
Он поправил маску и вышел в рассвет.
Так родилось новое пророчество: союз орденов, что вскоре превратится в гонку. Каждый хотел найти лилию первым. Каждый хотел стать избранным.
Холодный ветер с моря разрывал облака, обнажая острые вершины скал. Снег и камень здесь жили рядом, словно неразлучные братья. В этой земле, где ночь могла длиться дольше дня, а тени кажутся гуще самой тьмы, скрывалось то, что веками искали ордена.
Скандинавы вернулись домой. Их путь лежал к древнему святилищу, где руны на камнях говорили громче любых слов.
Во главе стоял Асмунд – высокий мужчина с плечами, будто высеченными из гранита. Его волосы были собраны в длинную косу, а глаза сверкали, как два кусочка льда. Он был не просто воином. Его род издревле считался хранителем пророчества о лилии и о пути в чертог Одина.
Асмунд молчал, пока их ладьи рассекали воды фьорда. Но в его груди уже пылало предчувствие: сегодня он узнает больше, чем его предки за века.
– Боги шепчут, – сказал он, обращаясь к спутникам. – Сегодня ночь будет нашей судьбой.
Они поднялись в горы. Снег хрустел под ногами, дыхание превращалось в облака пара. На вершине скалы стоял круг камней – древний, как сама земля. Руны, высеченные на них, были покрыты инеем, но всё равно светились внутренним огнём.
Асмунд подошёл к главному камню. Его рука дрогнула, когда он провёл пальцами по линиям.
– Это они, – сказал он. – Руны пути.
Воин рядом с ним нахмурился:
– Ты уверен? Эти знаки слишком древние. Их язык почти утрачен.
Асмунд закрыл глаза.
– Я слышу их. Мой род всегда был посредником между мирами. И сейчас они говорят со мной.
Он начал читать. Голос его звучал низко, гулко, словно эхо в пещере.
– «Когда лилия вспыхнет во тьме, путь откроется к небесному чертогу Одина. Валькирии возьмут избранного за руку, и он пройдёт сквозь пламя и лед, чтобы увидеть трон».
Воины переглянулись. Один из них перекрестился по-христиански, другой приложил ладонь к груди, словно клялся в верности старым богам.
Ночь опустилась быстро. Северное небо вспыхнуло зелёным и фиолетовым светом – сияние танцевало, словно чьё-то дыхание. И тогда они увидели их.
Валькирии.
Они спускались с небес в вихре света. Их волосы сияли золотом, глаза горели, как факелы. Доспехи сверкали, будто выкованные из самой зари.