Толик Полоз – Король и Шут (страница 4)

– Хой!..

Шут побледнел.

– Это не конец…

Цилиндр же стоял невозмутимо, поправляя шляпу.

– Я ведь говорил: я только пришёл. И праздник ещё продолжается.

Он улыбнулся, надел маску обезьяны и растворился в утреннем тумане.

С тех пор в летописях писали: «В тот год королевство было близко к погибели. Старый маг оживил мертвецов, Анархист вёл их, Цилиндр смеялся, и только солнце спасло живых».

А Шут добавлял:

– Смех и ужас всегда идут рядом. А любой праздник может стать похоронным маршем.

И в глубине подземелий снова слышалось глухое:

– Хой…

Глава 2. Танец Злобного Гения

Ночь выдалась тяжёлой, как будто сама стихия решила испытать на прочность старый город. Ветер завывал в трубах, рвал крыши и гонял по улицам пустые бочки, словно хотел показать людям, что они здесь лишь гости. Даже Король, привыкший к бурям в своём каменном дворце, не мог сомкнуть глаз. Он вышел на балкон и, глядя в чернильную бездну неба, пробормотал:

– Всё это неспроста. Маг что-то утаивает.

Но Маг – слепой старец, проживавший при дворе, – в ту ночь тоже не спал. Он бродил по своим коридорам, слушая шёпот ветра, и сжимал в руках старый посох. Ему чудилось, что в этой буре есть нечто большее, чем просто прихоть природы.

А внизу, в тёмных улицах города, совсем иной человек – тот, кого позже прозовут храбрым парнем – решился на безумство. Пока все жители в ужасе запирали ставни, он выскочил из своей лачуги с обыкновенной метлой в руках.

– Ах, ветер, негодяй! – крикнул он. – Спать мне мешаешь? Ну выходи на бой!

И впрямь – воздух будто ожил. Закружился смерчем, сорвал с крыш последние доски и, словно в ярости, принялся вырывать с корнями ели за городом. Но парень не сдавался: махал метлой, прыгал в стороны, бежал в поля, воюя с ураганом, словно со злейшим врагом.

Шут, который случайно оказался свидетелем этой сцены, чуть не подавился смехом. Он сидел на заборе и хлопал ладонями по коленям:

– Ох, дурень! С ветром воевать вздумал! Смотрите, люди добрые! Сумеет ли этот безумец победить стихию?

Однако смех Шута вдруг сменился тревогой: метла вырвалась из рук парня и унеслась во тьму. Сам безумец, словно подхваченный невидимой дланью, исчез во мраке.

К утру его нашли пастухи в стогу. Он спал крепко-крепко, а ветер – словно надсмехаясь – тихонько перебирал его кудри, нашёптывая песни. Городской люд только качал головами: "Сумасшедший, да и только". Но Маг, услышав об этом, нахмурился.

– Это знак. Стихия не терпит вызова без причины. Она не нападает сама по себе.

В то же самое время, в двух часах ходьбы от города, двое друзей возвращались домой. Дорога была ночной, полной теней. И вдруг из леса вышли разбойники – целая толпа.

Один из друзей, мальчишка слабого духа, пал на колени и завыл:

– Ох, не троньте меня! Всё исполню, только жизнь оставьте!

Атаман, высокий, с ножом в руках, ухмыльнулся:

– Вот нож. Если жить хочешь – убей своего друга.

Тишина повисла гробовая. Секунды тянулись вечностью. Потом раздался крик – и нож вонзился в грудь. Друг пал замертво, а убийцу связали и кинули в яму, прямо напротив трупа. Страшное наказание: сидеть лицом к лицу со своей жертвой.

И всё же история не закончилась. В ту же ночь Королю донесли о случившемся. Он созвал Магa и Шута.

– Ветер беснуется. Люди гибнут на дорогах. Разбойники наглеют. Что это за знамения?

Шут только хохотал:

– Знамения? Да всё просто, государь. Народ у тебя дурной, вот и забавы у них дурные: то с ветром воюют, то друзей режут.

Но Маг не разделял веселья.

– Здесь есть чья-то воля. Я чувствую за всем этим чужую руку.

Король нахмурился:

– И чья же она?

Маг медлил, а потом прошептал:

– Того, кто умеет властвовать над человеческой слабостью.

На следующий вечер Король приказал устроить пир – чтобы отвлечь народ от страхов. В зале дворца горели факелы, звучала музыка, а Шут выделывал кренделя, смеша бояр и гостей. Но именно в этот час в зал вошли двое незваных.

Первым был храбрый парень, тот самый, что воевал с ветром. Он стоял растрёпанный, но глаза его горели огнём.

– Государь! – закричал он. – Я дрался с самой стихией и понял: это не буря, а чья-то злая сила!

А вслед за ним в зал ввели пленного – одного из тех самых двух друзей. Лицо его было мертвенно-бледным, а глаза пустыми. Он шептал одно и то же:

– Он велел… он велел… убей его…

Маг встал.

– Вот оно! Раб чужой воли. Разбойники, ветер, убийства – всё звенья одной цепи.

И тут двери зала распахнулись, и внутрь вошёл человек в чёрном плаще. Лицо его скрывала маска, а шаги были тяжёлые, словно он нёс за собой саму ночь.

– Неужто ты думаешь, старый маг, что сумеешь меня остановить? – прогремел он. – Я властвую над страхом и слабостью.

Шут тут же прыснул со смеху:

– Гляньте-ка! Очередной фокусник пожаловал! Ну-ка, покажи, как будешь воробья из рукава доставать?

Но смех застрял у него в горле, когда незнакомец поднял руку. Ветер ворвался в зал и швырнул Шута в сторону, как тряпичную куклу.

Храбрый парень ринулся вперёд с метлой, которую снова каким-то чудом нашёл.

– Ах, ветер, негодяй! – вновь крикнул он. – На этот раз я тебя проучу!

И на удивление – порыв урагана столкнулся с ударом метлы, будто это был не простой хворост, а оружие, выкованное самой природой.

Король, впервые за долгое время, поднялся с трона. Его голос загремел:

– Довольно! Я – хозяин этой земли!

Но незнакомец в чёрном лишь рассмеялся.

– Ты, король, давно уже не хозяин. Люди боятся ветра, боятся ножа, боятся смерти. А страхом властвую я.

Тогда Маг поднял посох, и в глазах его, хоть он был слеп, зажёгся свет.

– Сила твоя держится на слабости людей. Но пока есть смех Шута, отвага парня и даже предательство друга – жизнь не сдаётся.

И он ударил посохом в пол. Полыхнул свет, и незнакомца отшвырнуло назад. Маска слетела с его лица – и все увидели, что это был тот самый друг-убийца, которого бросили в яму. Но он воскрес не человеком – а тенью, посланником чужой силы.

Сражение было долгим. Храбрый парень дрался с ветром, Шут метался по залу, отвлекая врага, Король держал своих воинов, а Маг плёл заклятья.

И всё же победа досталась не силе, а утру. С первыми лучами солнца тьма растворилась, а враг исчез, оставив после себя только пустую маску.

На площади города люди собрались и ждали слова Короля.

Он вышел, поднял маску и сказал: