Толик Полоз – Король и Шут (страница 11)

А в саду у леса продолжали цвести чудесные цветы. Каждый, кто хотел их сорвать, знал: цена будет уплачена. Но город не заботила цена. Они смеялись, пили и кричали:

– Дайте рому! Хой-хой!

И крик их был подобен грому.

Глава 5. Жаль Нет Ружья

Рассвет поднимался над землёй медленно, почти робко, словно боясь потревожить спящий лес. Солнце расправляло свои первые розовые лучи над кронами деревьев, отражаясь в озере, где клубился белый туман. В овраге под горою шелестела листва, и утренний ветер играл с росой на траве, заставляя её мерцать, как сотни маленьких звёзд.

Король, давно оставивший свои покои, стоял на холме, наслаждаясь этой дивной порой. Он любил утро не меньше, чем веселье и пиры, и сейчас, когда мир казался таким простым и божественным, он испытывал редкую, почти детскую радость.

– Как прекрасна природа и проста, – пробормотал он, глядя на облака, медленно плывущие по голубому небу, словно белые корабли, бороздящие небесный океан. Тёплый ветерок колыхал траву на полях, где коровами истоптана земля, и Король думал, что это – настоящее счастье: просто стоять и наблюдать.

Рядом с ним, как тень, шел Шут. Яркий колпак с бубенцами на голове, глаза блестели, а на лице играла привычная улыбка. Он тоже любовался утренней зарёй, но взгляд его был другим – хитрым и внимательным.

– Ты, государь, – начал Шут, – признаюсь, братцы вам не расскажут: я дедушку любил.

Король поднял бровь, но промолчал. Шут продолжал, словно обращаясь сам к себе, а не к Королю:

– Так он же бил меня? Клянусь, за дело бил! Он строгий был, зато учил. Всё, что знаю я, – от деда получил. А когда хотелось баловаться… ну, тут святое – врезать палкой по спине.

Король невольно улыбнулся. Шут говорил о детских воспоминаниях с такой теплотой и искренностью, что даже тень грусти коснулась его сердца.

– Не стало деда, – продолжал Шут, – и мне грустно от того, что не хватает подзатыльников его.

– Так что же с дедушкой случилось за беда? – спросил Король, смотря, как туман стелется по озеру. – У него здоровье было хоть куда.

– Увы, охотников в округе больше нет, – ответил Шут, – и стал всё чаще нас лесной зверь тревожить. Я думал, сделаю из волка колбасу, да где ж его найти теперь!

Они шли по тропинке, ведущей к селу. Скрипели старые колёса у телеги, кобыла шлёпала копытом по грязи. Шут говорил, а король слушал, словно эта история была важнее всех королевских дел.

– Уставший дед курил и думал о ночлеге, – продолжал Шут, – кобыле молвил: «Быстрей в село вези!» Но та тревожно в сторону леса поглядела. Волков почуяла. И дед скачи галопом, коли жить не надоело.

– Но вдруг кобыла резко в сторону метнулась, – сказал Шут, голос его понизился. – Порвала вожжи и помчалась вихрем прочь. Телега на бок в тот же миг перевернулась. Дедушка… был скушан в эту ночь.

Король сделал шаг назад, тяжело вздохнул. Шут остановился рядом с ним, молча глядя в туманное утро.

– Жаль, нет ружья! – произнёс он, и слова эти звучали как заклинание, призрачный шёпот в воздухе. – Свирепый хищник под вечер чертовски опасен. А до села – немало вёрст. Путь кобыле не ясен. Не ясен… Гони!

И тишина леса вдруг наполнилась какой-то странной тяжестью. Лишь утренний ветерок шуршал листвой, играя на краю обрыва. Король смотрел на лес, а в глазах его отражался ужас, который Шут так тщательно пытался смягчить юмором.

– Всё это – урок, – сказал Король, наконец. – Природа проста и божественна, но её нельзя недооценивать. Мы слишком часто смеёмся над её силой.

Шут кивнул. Он всегда понимал эти слова, хотя умел превращать их в шутку.

– Ну, государь, – сказал он, – и всё же утро прекрасно. Солнце поднимается, туман клубится над озером, листва шепчет свои тайны. Дивная пора, продолженье сна…

Они шли дальше, и лес постепенно оживал. Птицы начинали петь, кусты шуршали, как будто шепча им свои секреты. Король снова почувствовал спокойствие, забыв о политических интригах, придворных интригах и всех заботах.

– Видишь, государь, – улыбнулся Шут, – всё это напоминает, что жизнь прекрасна, даже если случается беда. Дедушка ушёл, зверь тревожит лес, но солнце всё равно поднимается.

Король кивнул. Он ощущал это как истину: даже в самых страшных событиях есть момент красоты.

– И всё же, Шут, – тихо сказал он, – нельзя забывать о тех, кого потеряли. Дедушка… – он замолчал, глаза его были полны тоски. – Живой урок природы и урок человечества в одном.

– Да, государь, – ответил Шут. – Природа божественна и проста. Но иногда она – коварная учительница.

В тот момент солнце поднялось выше, озаряя лес розовым светом. Лучи играли на траве, отражались в росе, превращая землю в сверкающее полотно. Король и Шут стояли на поляне, смотря на простую красоту природы, которая казалась им одновременно нежной и жестокой.

– Как здорово, что здесь нам довелось побывать, – сказал Король.

Шут только усмехнулся. Он знал, что счастье коротко, и уроки леса навсегда останутся с ними.

И в этом утреннем свете, в клубящемся тумане над озером, в шелесте листьев в овраге под горою, Король и Шут поняли: даже когда трагедия касается каждого, жизнь продолжается, красота мира вечна, и каждый новый рассвет – это шанс жить дальше.

– Продолженье сна, дивная пора, – тихо сказал Король, – как божественна природа и проста…

Шут кивнул, бросив взгляд на озеро, где белый туман медленно растворялся в солнечном свете, и добавил с усмешкой:

– Продолженье сна, государь. И пусть уроки леса будут нам в напоминание.

Так они шли по тропинке к селу, оставляя позади пустые телеги, опустевшие поля и ночные страхи. Их шаги звучали легко, словно лес сам благословлял их путешествие. И хотя память о дедушке, о звере и о перевернутой телеге оставалась с ними, Король и Шут чувствовали утреннюю магию, которая делала их сильнее.

Каждое дыхание ветра, каждый шорох листвы и отражение солнца в тумане напоминали о том, что жизнь и природа связаны, и что трагедии и радости переплетаются, создавая удивительную гармонию.

И пока солнце поднималось над землёй, утренний лес пробуждался полностью. Птицы пели громче, воздух становился теплее, и весь мир вокруг, казалось, приветствовал новый день, полный надежды и странного спокойствия.

Ноги тащили его по земле уже тысячу лет во мгле. Каждое движение давалось с трудом, но в этом бесконечном скольжении по теням была особая грация. Он – вампир, классный парень, если верить себе, и вечность была его неизменным спутником. Глаза зверя, горящие в темноте, позволяли видеть мир иначе: как переплетение теней, как паутину уличного света, которая никогда не достигала его ночного пути.

– Хой! – тихо пробормотал он, чувствуя, как холод пробирается по плечам. – Путь мой вечен.

Вампир всегда имел интерес к человеческому миру. Он любил наблюдать, как они спят, как смеются, как суетятся. Любопытно ему было, что вы называете душой, той самой слабостью, которую лелеете тайком в уме. Он убеждался в этом вновь и вновь: слабость людей делает их вкусными, делает их живыми в его вечной тьме.

Он не кусал всех подряд. Нет, жертву выбирал тщательно. Обычно это был сладкий гад – не слишком сильный, не слишком осторожный, но с ароматом крови, который пленял его на миг. И в этом выборке была почти своя эстетика. Он наслаждался процессом, чувствуя прилив жизни в чужой слабости, но при этом оставался к людям добрым. Не из жалости – просто злобы не было. Для него люди были обедом, а не врагами.

– Хой! – снова прошипел он, скрываясь в переулке. – Я живу, не видя дня, во мраке бесконечной ночи. И нет надежды у меня… В гробу смыкаю свои очи.

Тьма была его миром. Она обволакивала его как старая мантия, холодная и непробиваемая. Свет был врагом, а день – обманчивой иллюзией жизни, к которой он больше не принадлежал. Его вечное существование было сущим адом, но ему это нравилось. В этом аду он был хозяином.

Тем временем в соседнем королевстве, где рассвет и закат сменялись обычным человеческим ритмом, король медленно пробуждался в своих покоях. Его двор был тихим утром, но сердце тревожилось. На прошлой неделе в его замке появился странный шут. Его поступки были невообразимо безумны: он плутал по коридорам, выкрикивал странные фразы, и король, хотя и любил смех, чувствовал дрожь в душе, когда наблюдал за этим карликом.

– Шут, ты спишь? – спросил король, встав с постели и протянув руку к окну.

Шут, как обычно, усмехнулся, разминая колени. Его яркий колпак с бубенцами слегка коснулся пола.

– Я бодрствую, государь, – сказал он, скользнув взглядом по темным углам покоев. – Но вы не поверите, что я видел прошлой ночью.

Король хмуро взглянул.

– Шут, твои рассказы… они бывают слишком странны.

– Странны? – переспросил шут. – Да вы бы лучше видели то, что я видел сегодня ночью!

И тогда он рассказал историю, которая была страннее самой странности.

– Услыхал мужик под вечер вдруг в свою дверь странный стук, – начал шут, и глаза его блестели от возбуждения. – Едва шагнул он за порог, как что-то сбило его с ног! И увидел он… как вкатилась в дом живая голова! Она открывала рот и моргала!

– Голова?! – удивился король, хотя и был готов ко многим чудесам.

– Да, государь, – кивнул шут. – «Вот те на!» – пробормотал мужик и поднялся с пола. Но голова была не обычная. Она стала кусать его за ноги, и мужик снова упал!