Толик Полоз – Двемер Меча и Магии (страница 7)

Он протянул руку к зверю, и тот, колеблясь, но повинуясь, поднялся на лапы. Крылья расправились, отбрасывая тени на стены, и существо взмыло в воздух, едва не разбив потолок подземелья.

Музыканты в ужасе отшатнулись. Эллия схватила смычок, словно готова была ударить им как оружием.

– Ты создал монстра! – закричала она.

– Я создал символ, – ответил он спокойно. – Вы называете это монстром, потому что не понимаете. Но это – начало.

Существо кружило под сводом зала, его крылья задевая факелы. Ветер от взмахов гасил огонь. Оно было неуклюжее, как адепт, но в каждом движении ощущалась скрытая сила.

Тарн прижал барабан к груди, в глазах его смешались ужас и восторг.

– А если оно вырвется?

– Оно не вырвется, – сказал Двемер и поднял руку. Алхимические цепи, лежавшие на полу, снова ожили и взмыли вверх, охватив зверя невидимым ошейником. – Оно связано со мной.

Существо послушно опустилось на камень, свернув крылья.

Нирья смотрела на него, не отводя взгляда. В её сердце боролись страх и жалость.

– Но почему именно так? Почему из всех возможных форм ты выбрал соединить ящерицу и крылья?

Двемер подошёл ближе, его маска сверкнула в пламени.

– Потому что маленькое и ничтожное может стать величественным. Ящерица – это тень, крылья – это свет. Соедини их, и получишь дракона.

Эти слова врезались в память каждому.

Зверь снова пошевелился, и в его глазах появилось что-то человеческое – искра осознания.

Эллия невольно прижала руку к груди.

– Оно… чувствует.

– Конечно, – ответил Двемер. – Оно – дитя алхимии. А алхимия – это не просто наука. Это путь к новой жизни.

Он провёл ладонью по цепям, и те растаяли, исчезнув в воздухе.

Теперь существо стояло свободным.

Внезапно оно подняло голову и издало крик – длинный, рвущийся. Это был не обычный звериный звук, а зов, от которого волосы вставали дыбом. Казалось, он отзывался в самых глубинах мира.

И стены дрогнули.

Из трещин в потолке посыпался песок, а руны на стенах вспыхнули сильнее.

– Он открыл путь, – прошептал Двемер, и в его голосе прозвучало удовлетворение. – Врата к тем, кого мы давно забыли.

Музыканты остолбенели. Они чувствовали: то, что произошло, уже невозможно остановить.

Существо расправило крылья и снова взмыло вверх. Теперь оно было сильнее, чем минуту назад. Его движения стали уверенными, глаза сверкали разумом. Оно кружило над сценой, словно искало место, куда полететь.

Арнис дрожащим голосом сказал:

– А если таких будет больше?

Двемер посмотрел на него.

– Тогда мир изменится.

Огромная тень крыла скользнула по лицу Эллии. Она смотрела на зверя и понимала: их жизнь уже не будет прежней.

Они пришли в театр музыкантами, но теперь стали свидетелями чуда – и ужаса.

А Двемер, подняв руку, потянулся за монускриптом на полке, и сказал тихо, но так, что слова прозвучали громом:

– Самон – это только начало.

После ночи, полной алхимических опытов и пробуждения Пегаса, театр опустел, оставив после себя запах меди и крови, отблески рунических символов и тихий, почти незаметный гул. Но в глубине подземелий ещё не стихала сила. Она витала в воздухе, словно задержавшийся призрак – чуждый дух, который Двемер давно искал.

– Он здесь, – сказал Двемер, и его голос эхом отразился от каменных стен. – Чуждый, но внимательный. Он ждет.

Ансамбль «Ревень» стоял рядом, всё ещё потрясённый событиями последних часов. Эллия сжала смычок, её глаза блестели от смеси страха и любопытства. Арнис обхватил флейту, будто она могла защитить его от того, что вот-вот произойдёт. Тарн, сжав барабан, наблюдал за Двемером, пытаясь понять, где кончается мастерство музыки и начинается магия, которой он никогда не учился.

Нирья же, несмотря на всю тревогу, казалась спокойной. Её голос дрожал, но в нём ощущалась готовность. Она знала: то, что произойдет, изменит их навсегда.

Двемер поднял руки, и вокруг его ладоней закружились нити света. Каждая нить была тонкой, как паутина, но при этом излучала силу.

– Чуждый дух, – произнёс он, – не знает мирских законов. Он живёт в разрыве, между измерениями, и не признаёт гармонию. Но его можно направить. Его можно связать.

Он шагнул вперёд, и на полу засияли руны, выкованные когда-то древними двемерами. Они образовали круг, внутри которого блеснул куб – тот самый гиперкуб, что уже пережил первую схватку с пешками отражений и обуздал измерения.

– Сегодня мы заключим контракт, – сказал Двемер, и его голос был ровным, как лёд. – Но контракт этот не для меня. Он для вас. Вы станете его носителями, и вместе с ним – силой, что лежит за пределами обычной музыки.

Ансамбль молчал, каждый ощущал тяжесть слов. Контракт с чуждым духом – это не просто соглашение. Это обязательство, которое может изменить сознание, тело, и даже душу.

Двемер поднял кинжал из двемерского металла. Он капнул своей кровью на куб, и руны вспыхнули огнём.

– Контракт требует жертвы, – сказал он. – Не вашей жизни, но вашей преданности. Музыка, что вы играете, станет каналом для духа. Вы будете играть, а он будет слышать, чувствовать, двигаться вместе с вами.

Эллия сжала смычок так, что белые пальцы побелели.

– И если мы откажемся? – спросила она.

– Тогда сила уйдёт сама, – ответил Двемер. – Но кто откажется сейчас, когда мир стоит на пороге новой эры?

Тишину разорвал звук флейты Арниса. Он дрожащим голосом провёл ноту – и воздух вокруг зазвенел. Двемер кивнул.

– Прекрасно. Музыка пробуждает внимание духа. Он видит вас, слышит вас, оценивает вас.

Сначала ничего не произошло. Но потом театр задрожал. Свет в лампах потемнел, и стены будто вдохнули воздух. Из самой глубины подземелья раздался шепот, едва слышный, и в нём чувствовалась враждебность – чуждый дух присматривался к новым носителям силы.

– Он сомневается, – сказал Двемер. – Он чужд, и для него музыка – лишь шум.

Эллия, Арнис, Тарн и Нирья выстроились на сцене. Их инструменты зазвучали одновременно, и музыка наполнила пространство. Это была не обычная мелодия: скрипка, флейта, барабан и голос слились в поток силы, который можно было почти потрогать руками.

И тогда из теней поднялся силуэт. Он был прозрачным, но в нём ощущалась мощь. Это был чуждый дух, высокий, с длинными изломанными руками, покрытыми переливчатой чешуёй, с глазами, которые горели холодным светом.

– Я вас вижу, – произнёс он голосом, который звучал сразу в голове и в груди. – И вы слышите меня.

Музыка ансамбля изменилась, словно сама подстраивалась под его ритм. Эллия почувствовала, как смычок стал тяжёлым, но послушным. Она играла, и каждая нота отзывалась в теле чуждого духа.

– Хорошо, – сказал Двемер. – Теперь мы начнем контракт.

Он поднял кинжал снова и провёл им над сценой. Капля крови упала на пол. Руна вспыхнула алым светом и поднялась в воздух, формируя невидимую сеть. Дух поднял руку, и эти линии соединяли его с музыкантами.

– Контракт – это цепь, – произнёс Двемер. – Она не связывает вас. Она соединяет ваши силы с его. Вы будете играть – и он будет усиливать каждую ноту, каждое дыхание.

Дух наклонился, и музыка вздрогнула вместе с ним. Он провёл руками по струнам Эллии, по барабану Тарна, по флейте Арниса и по губам Нирьи. И каждый почувствовал, что его тело вибрирует в унисон с чуждым существом.

– Он чувствует вас, – сказал Двемер тихо. – Он видит вашу преданность. Если кто-то колеблется, контракт не сработает.

Никто не колебался. Страх был, но вместе с ним – решимость.

Звуки усилились, и дух начал менять форму. Изломанные руки расправились, тело вытянулось, а глаза светились золотом. Он становился осязаемым, материальным, но всё ещё чуждым.

– Я принимаю, – произнёс Двемер. – Но вы должны подтвердить.

Музыканты подняли инструменты и сыграли аккорд, который можно было назвать «призывом доверия». Звук рвал пространство, и чуждый дух ощутил поток энергии, который исходил не от него, а от них.