Толик Полоз – Двемер Меча и Магии (страница 6)

Сначала показались крылья – огромные, серебряные, покрытые перьями, на концах которых сверкали искры. Потом силуэт – величественный, почти ослепительный.

Из света вырвался зверь.

Пегас.

Его тело было сложено из сияющей плоти и металлических прожилок, будто само время сросло кость и сталь. Его глаза светились зелёным огнём, а грива напоминала струи тумана, рассыпающиеся под ветром.

Он взмахнул крыльями, и театр содрогнулся. Несколько люстр рухнули, кресла покатились, но никто не мог отвести взгляда.

Эллия прижала скрипку к груди и прошептала:

– Это… невозможно. Они – сказка.

– Нет, – сказал Двемер. – Это память. Забытая. Но я умею возвращать забытое.

Пегас опустился на сцену, и доски под его копытами вспыхнули символами.

Музыканты замерли, не решаясь приблизиться. Только Двемер шагнул к зверю. Его рука коснулась сияющей шеи. На миг свет вокруг него стал ярче, и маска засветилась так, будто она и сама была частью волшебства.

– Ты вернулся, – произнёс он тихо. – Служи не мне, а природе. Неси их туда, где они должны быть.

Пегас вскинул голову и заржал – звук был подобен раскату грома. Из его пасти вырвалась волна ветра, и все свечи в театре погасли.

– Ты… – выдохнула Нирья. – Ты хочешь, чтобы мы полетели на нём?

Двемер обернулся. Его взгляд был тяжёлым.

– Вы думаете, что мир ограничен городами и долинами? Нет. Мир состоит из слоёв. Существуют измерения, что не видны глазу, но слышны в музыке. Пегас – проводник. Только на его спине вы сможете пересечь границу и увидеть источник силы.

Музыканты молчали. Их сердца колотились от страха и восторга.

Арнис наконец выдавил:

– А если он не примет нас?

Двемер положил ладонь на куб, который теперь сиял спокойным светом.

– Он уже принял. Ваши песни пробудили его.

Пегас склонил голову к Эллии. Она робко протянула руку, и её пальцы коснулись холодного, но мягкого пера. В этот миг перед её глазами промелькнули картины: войны древности, войска, летящие по небу, маги, бросающие заклинания с высоты облаков, и… падение. Оковы, цепи, тьма.

Она отдёрнула руку, задыхаясь.

– Он помнит… всё, – прошептала она.

– И вы тоже должны помнить, – сказал Двемер. – Музыка пробуждает память. Но память – это сила, и она опасна.

Пегас снова заржал, и в его крике слышалась тоска. Он шагнул вперёд, раскрыв крылья так, что они почти достали стены театра.

Нирья взяла Эллию за руку.

– Если мы сядем на него… назад пути не будет.

– Его уже нет, – сухо ответил Двемер. – С тех пор, как вы согласились играть со мной.

Они поднялись. Один за другим. Эллия – первая, её сердце билось в такт стуку копыт. За ней Тарн, сжимая барабан как щит. Арнис с флейтой, Нирья с голосом, который дрожал.

Двемер встал последним. Он коснулся гривы зверя, и та вспыхнула зелёным светом.

– В путь, – сказал он.

Крылья Пегаса взметнулись. Театр рухнул – стены не выдержали магического порыва. Обломки посыпались вниз, но зверь взмыл выше, в ночное небо.

Город под ними выглядел, как крошечный макет, освещённый огнями. А над ними раскрывался портал, где серебристый свет переплетался с мраком.

Они пронеслись сквозь него. Музыка, которую они играли, теперь звучала сама собой – скрипка, барабан, флейта, голос, словно инструментами играло само небо.

И мир вокруг изменился.

Небо стало бесконечным. Внизу раскинулись поля света и тени, будто сама земля была сплетена из музыки. Вдалеке поднимались башни, созданные из кристаллов и шестерёнок, похожие на гигантские статуи. Ветер пел на тысячи голосов.

– Это… другое измерение, – сказал Арнис, поражённый.

– Это – Источник, – ответил Двемер. – И только Пегас знает путь к его сердцу.

Они летели, и каждый чувствовал: их песни стали сильнее. Скрипка Эллии звучала без её рук, барабан Тарна бился, как сердце мира, флейта Арниса отзывалась эхом на свист ветра, голос Нирьи звучал, как сама ткань этого неба.

А впереди Пегас нёс их к свету, который был ярче солнца.

Полночь укутала театр, но в его подземельях царил другой ритм – тяжёлый, хриплый, словно сама земля дышала сквозь трубы и механизмы. Двемер повёл ансамбль по узкому коридору вниз, к залу, где стены светились красными рунами. Здесь начинались алхимические глубины, куда редко проникал взгляд.

Воздух был густым, наполненным запахом масла, крови и серы. На полу в круге лежали алхимические цепи – звенья из чёрного металла, каждое звено гравировано древними символами. Они мерцали, будто живые, то сжимаясь, то расслабляясь, словно дышали.

На каменном столе, освещённом зелёным пламенем, лежала небольшая ящерица. Она была обыкновенной, из тех, что прячутся в трещинах старых стен. Но рядом, на другом алтаре, покоились иссохшие крылья птеродактиля – древний трофей, найденный Двемером в забытых катакомбах.

– Вот она, – сказал он, и в его голосе слышалось нечто священное. – Искра новой природы.

Музыканты переглянулись. Эллия побледнела:

– Ты… хочешь их соединить?

Двемер кивнул.

– Жизнь – это нить. Алхимия – это игла. Если нить разорвана, её можно переплести иначе. Но для этого нужна кровь.

Он достал из-под плаща кинжал. Клинок был тонким, из того же металла, что его маска. На нём играли символы, словно капли ртути.

Тарн шагнул назад, будто от запаха крови его охватила дрожь.

– Ты собираешься убить её? – спросил он.

– Нет, – ответил Двемер. – Я собираюсь возродить.

Он провёл лезвием по ладони. Капли густой, тёмной крови упали на цепи. Звенья вспыхнули, и руны на них засветились алым светом. Зал завибрировал, воздух стал вязким, а ящерица на столе зашевелилась.

– Ваши песни пробудили Пегаса, – произнёс он, – но теперь вы должны увидеть другое чудо: алхимию.

Он поднял крылья птеродактиля и положил их рядом с ящерицей.

Затем развернул руки, и цепи сами собой обвили оба тела, словно змеи. Звенья начали затягиваться, соединяя крылья с телом. Крики эхом разнеслись по залу – но кричала не ящерица и не птица, а сама материя, которую разрывали и переплетали.

Нирья не выдержала:

– Это жестоко!

– Это неизбежно, – отрезал Двемер.

Процесс длился мучительно долго. Алхимические цепи то раскалялись добела, то становились чёрными, а кровь Двемера лилась всё дальше, питая волшебство. Наконец, когда символы на полу вспыхнули как солнце, цепи разом раскрылись.

На камне лежало новое существо.

Ящерица… но с крыльями. Они были огромными, как паруса, с кожей, натянутой на костяные прожилки. Крылья дрожали, будто в них текла сама энергия земли. Глаза зверя засветились янтарём, а тело выгнулось в судороге.

Он зашипел, издав странный звук, похожий на смесь рыка и скрежета металла.

– Оно… живое, – прошептал Арнис.

– Живее, чем мы, – сказал Двемер. – Оно не помнит смерти. Оно знает только возрождение.