Токуя Хигасигава – Детектив за обедом. Убийство подают горячим (страница 9)
— А, понятно. Можете не продолжать. — Буквально за три секунды потеряв интерес к рассказу инспектора, Рэйко повернулась к нему спиной. — Ладно, пойдемте уже на место преступления.
— Эй, ты чего! Сама же спросила, что случилось, а теперь — «можете не продолжать»? Как грубо! Раз уж на то пошло, то и у меня есть что спросить: с чего вдруг очки? Ты что, понравиться кому-то пытаешься? Я, конечно, не могу сказать, что красотки в очках не в моем вкусе, но, знаешь ли… Эй, Хосё-кун!
Не обращая больше никакого внимания на прицепившегося начальника, Рэйко раздраженно поднырнула под ограничительную ленту и направилась к месту преступления.
Инцидент произошел в особняке семьи Вакабаяси, расположенном рядом с клиникой. В одной из комнат на втором этаже был найден мертвым пожилой мужчина — судя по положению тела, можно было предположить, что он упал со стула.
К инспектору подошел один из полицейских и доложил:
— Покойный — Тацуо Вакабаяси, шестьдесят два года. Тело обнаружила домработница. Она заподозрила что-то неладное, когда утром хозяин долго не выходил из своей комнаты, и зашла проверить.
Рэйко, сверкая глазами за стеклами бутафорских очков, быстро осмотрела место происшествия. Тацуо Вакабаяси был в домашней одежде, поверх наброшен легкий халат. Несмотря на расслабленную позу, черты лица уродливо исказились в предсмертных страданиях, явственно свидетельствуя, что смерть его вышла мучительной. На теле не было заметно ни наружных травм, ни кровоподтеков. Примерно в десяти сантиметрах от правой руки мужчины валялся пустой бокал тюльпанообразной формы, вокруг которого на ковре расплылось большое бордовое пятно.
Перед стулом, с которого, как предполагалось, упал покойный, стоял небольшой столик, на нем находился поднос с откупоренной бутылкой вина — внутри оставалось еще около восьми десятых содержимого. Помимо бутылки, на подносе лежали пробка, штопор в форме буквы Т и цилиндрообразная герметическая капсула, которой обычно опечатывают горлышко.
— Гляди, Хосё-кун! — громко воскликнул инспектор Кадзамацури. — Тацуо Вакабаяси перед сном пил вино.
— Вижу…
Выдавать самые очевидные вещи так, будто сделал невероятное открытие, — излюбленная привычка инспектора Кадзамацури. Однако если бы Рэйко каждый раз обращала на это внимание, то вряд ли вообще смогла бы работать под его началом.
— Ох, а это что такое?
Рэйко указала на единственный предмет на подносе, который несколько выделялся на фоне остальных, — маленький коричневый пузырек, из тех, что можно увидеть в больничных кабинетах. Этикетка отсутствовала. Внутри — пусто. Однако на стенках пузырька можно было заметить порошкообразный осадок.
Стоило Рэйко об этом подумать, как в то же мгновение…
— Не догадалась еще, Хосё-кун? Это же наверняка яд! Как ни погляди, а все указывает именно на это.
Да уж, и без разъяснений инспектора — лишь взглянув на место преступления — можно было сразу предположить, что Тацуо Вакабаяси отравился. Результаты вскрытия и заключение судебно-медицинской лаборатории подтвердили эти подозрения. Причиной смерти была признана острая интоксикация. На теле погибшего не нашли ни ран, ни следов борьбы.
Предположительное время смерти — около часа ночи. Последующий лабораторный анализ не выявил следов яда в бутылке вина, однако в образце жидкости, пролитой на ковер, было обнаружено отравляющее вещество.
Кроме того, выяснилось, что осадок внутри стеклянного пузырька представлял собой тот же самый препарат. На бутылке, бокале и пузырьке было найдено множество отпечатков пальцев, однако все они принадлежали Тацуо Вакабаяси.
Тем же утром в полицию Кунитати поступило несколько сообщений, что неподалеку от места происшествия был замечен подозрительный лимузин, которого раньше в этом районе никогда не видели. Однако о том, что это не имело никакого отношения к делу, лучше всех знала сама Рэйко…
— Понятно, понятно. — Инспектор Кадзамацури довольно кивнул и тут же обратился к своей подчиненной: — Ну, что скажешь, Хосё-кун?
Рэйко подумала, что перед ними, скорее всего, не жестокое убийство, а вполне типичный для пожилых мужчин случай суицида. Она уже открыла рот, чтобы высказать свои мысли, как…
— На мой взгляд, Тацуо Вакабаяси покончил с собой. — Инспектор Кадзамацури, по-видимому, даже не собирался выслушивать мнение кого-либо еще (хотя, надо признать, его вывод совпадал с догадками Рэйко). — Вероятнее всего, он налил себе в бокал красного вина, добавил туда содержимое пузырька с ядом, а затем выпил все одним глотком. Думаю, яд он принес из клиники, просто взяв его из шкафчика с медикаментами. В конце концов, для главврача ветлечебницы провернуть такое не составило бы никакого труда.
— Да… — Рэйко в принципе придерживалась этой же версии, поэтому желания возразить у нее не возникло. — Похоже, что вы правы, инспектор. Вот если бы нашлась еще и предсмертная записка, совсем никаких сомнений не осталось бы.
— Хм, записки, кажется, он не сочинил. Впрочем, знаешь, множество людей совершают самоубийство, не оставив предсмертных посланий. В любом случае давай-ка для начала расспросим членов семьи покойного.
Судя по всему, инспектор Кадзамацури уже на восемьдесят процентов закрыл дело Тацуо Вакабаяси как самоубийство. Вот только его самоуверенность и заставила Рэйко усомниться: не значит ли это, что все обстоит с точностью до наоборот?
Вскоре в просторной гостиной собрались все члены семьи Вакабаяси. Стоило инспектору Кадзамацури вместе с Рэйко Хосё пройти в центр комнаты, как к ним обратился пожилой мужчина, удивительно похожий на покойного Тацуо.
— Скажите, неужели мой брат действительно покончил с собой?
Мужчину звали Тэруо Вакабаяси. Он был младшим братом покойного и уже перешагнул шестидесятилетний рубеж — канрэки[27]. Ветеринарный врач по профессии, он вместе со своим старшим братом, главврачом, управлял ветеринарной клиникой Вакабаяси. Будучи убежденным холостяком, Тэруо жил в одиночестве в съемной квартире неподалеку от семейного особняка. Правда, прошлой ночью он ночевал в доме брата, а потому стал свидетелем утреннего переполоха.
Сейчас же Тэруо Вакабаяси, практически утонув в одном из кресел, вертел в правой руке курительную трубку — точь-в-точь как у Шерлока Холмса. Казалось, что он изо всех сил боролся с желанием закурить.
— Нет, утверждать, что это самоубийство, пока слишком рано. — Инспектор Кадзамацури, не выдавая своих подозрений, уклонился от прямого ответа на вопрос Тэруо.
— Тогда получается, вы хотите сказать, что отца убили? — В разговор вступил старший сын Тацуо, устроившийся на двухместном диванчике.
Кэйити Вакабаяси, тридцать шесть лет, женат, один ребенок, по профессии — врач. Вот только, в отличие от отца и дяди, Кэйити лечил людей, работая терапевтом в многопрофильной городской больнице.
— Мы вовсе не утверждаем, что это было убийство. Но и полностью исключить такую вероятность тоже не можем.
— Ну что за ужасы вы говорите, детектив! В этом доме нет ни одного человека, который ненавидел бы отца! — внезапно вскрикнула женщина, сидевшая рядом с Кэйити и будто бы даже немного прикрывавшая его собой. Это была его жена — Харуэ.
Харуэ Вакабаяси, тридцать семь лет, на год старше своего супруга. Раньше работала медсестрой в той же больнице, что и Кэйити. Там они и познакомились.
— Ой-ой, я ведь даже не обмолвился о том, что кто-то из вашей семьи мог убить Тацуо Вакабаяси. Или, быть может, у вас самих есть какие-либо основания так думать? — Словно нарочно их провоцируя, инспектор Кадзамацури обвел взглядом присутствующих.
— Послушайте, отец совершил самоубийство. И все мы здесь это знаем. Так ведь? — с явным недовольством в голосе вдруг заговорил молодой человек, который до сих пор стоял в стороне, прислонившись к стене.
Кэйити и его жена Харуэ неловко переглянулись, а Тэруо, на мгновение поморщившись, укоризненно произнес:
— Прекрати, Сюдзи-кун.
Молодой человек, которого Тэруо назвал Сюдзи-кун, был младшим сыном покойного. Ему исполнилось двадцать четыре года — на один календарный цикл[28] меньше, чем его старшему брату Кэйити. Учился он в медицинском университете, а проживал в доме отца, откуда и ездил на учебу.
Уловив повисшее в воздухе напряжение, инспектор Кадзамацури явно вознамерился копнуть поглубже.
— Судя по всему, у вас действительно есть основания полагать, что Тацуо-сан мог добровольной уйти из жизни. Возможно ли, что вчера между вами произошло что-то, заслуживающее упоминания? — поинтересовался инспектор Кадзамацури.
На этот раз ему ответил самый старший среди присутствовавших, Тэруо, словно беря на себя роль представителя семьи.
— Видите ли, вчера вечером у нас состоялось нечто вроде семейного собрания. Присутствовали мой брат, я, Кэйити-сан с супругой, а также Сюдзи-кун.
— Вот как? И по какому же поводу вы собрались?
— Ну… Честно сказать, это не та тема, которую легко обсуждать с посторонними. — Тэруо запустил пальцы в волосы, уже слегка тронутые сединой, а затем, словно пытаясь скрыть смущение, вложил в рот курительную трубку, которую до этого вертел в руках. Достав из нагрудного кармана рубашки коробок спичек, он отточенным движением чиркнул одной из них, поджег табак и затянулся. В следующую секунду на его лице промелькнуло выражение неловкости — такое бывает у людей, внезапно осознавших допущенную оплошность. — Ох, простите, я ведь даже не спросил, не помешает ли дым?