Токуя Хигасигава – Детектив за обедом. Убийство подают горячим (страница 11)
— «Спасибо за подарок. С удовольствием попробую. А завтра обсудим подробности». Завтра?!
Вот оно что. Разумеется, невозможно даже представить, что подобное сообщение мог отправить человек, собиравшийся свести счеты с жизнью.
Рэйко взволнованно обратилась к инспектору:
— Его последняя фраза: «А завтра обсудим подробности» — вероятно, он имел в виду, что намерен рассказать о вчерашнем собрании. Значит, Тацуо Вакабаяси вовсе не планировал умирать.
— Да, похоже на то. Но о каком «подарке» идет речь? — Инспектор Кадзамацури поднял голову от экрана телефона и посмотрел на Масами Фудзисиро. — Вы вчера ему что-то преподнесли?
— Нет, я ничего ему не дарила. Скорее всего, кто-то другой притворился мной или передал от моего имени некий предмет. Потому-то господин в знак благодарности и отправил мне это сообщение.
— Понятно… Но что же именно ему передали?
Инспектор Кадзамацури погрузился в раздумья. И тут вдруг Рэйко осенило — воскликнув, она не сдержалась и даже прищелкнула пальцами:
— Вино, инспектор! Кто-то передал Тацуо Вакабаяси бутылку вина! Он принял ее за подарок от Фудзисиро-сан и, решив не отказывать себе в удовольствии, немного выпил… и умер!
— Вот как, отравленное вино! Значит, Тацуо Вакабаяси не кончал жизнь самоубийством. Его убили!
Поправив указательным пальцем свои бутафорские очки, Рэйко обвела взглядом собравшихся в гостиной людей. Младший брат погибшего — Тэруо. Старший сын — Кэйти и его жена — Харуэ. Младший сын — Сюдзи.
Выходило, что кто-то из них, выдав себя за Масами Фудзисиро, передал Тацуо Вакабаяси отравленное вино.
— Подождите-ка, детектив! — напряженным голосом воскликнул Сюдзи, и могло показаться, что он пытается уйти от подозрительных взглядов. — Вы говорите, что кто-то выдал себя за домработницу и передал вино? Но как такое вообще возможно? Он в нее переоделся, что ли?
На этот вопрос инспектор Кадзамацури ответил на удивление спокойно и логично:
— Нет, вино не передавали из рук в руки. Именно поэтому Тацуо-сан позже отправил сообщение с благодарностью за подарок. Скорее всего, вино незаметно принесли, когда он вышел из комнаты, — возможно, чтобы принять ванну или же по какой-то другой надобности. Достаточно было подготовить поднос с бутылкой и бокалом и, подделав почерк Фудзисиро-сан, оставить записку, чтобы все выглядело как презент от нее. Таким образом, преступник просто незаметно пробрался в комнату, поставил все на стол и скрылся. После чего ему оставалось только дождаться, когда Тацуо-сан вернется к себе и выпьет принесенное ему вино.
— Однако в таком случае на подносе должен было остаться и отравленный напиток, разве нет? Ну и поддельная записка тоже.
— Вероятнее всего, преступник вернулся на место преступления глубокой ночью уже после убийства, чтобы забрать бутылку с ядом и записку. А затем… Точно! Он открыл ту самую бутылку, что стояла в серванте и, отпив из нее — столько, чтобы содержимого стало меньше ровно на один бокал, — поставил на поднос. Вот вам вполне логичное объяснение.
— Нет, все-таки не совсем логичное, — попыхивая трубкой, вмешался Тэруо. — Детектив, вот вы всё говорите «отравленное вино», однако такого в магазине не купишь. Чтобы подарить отравленное вино, нужно для начала самому туда подмешать яд. Однако чтобы подмешать туда яд, нужно перед этим вынуть пробку. А чтобы вынуть пробку, нужно снять защитную капсулу. Вы хотите сказать, что преступник оставил бутылку в таком виде, а мой брат, нисколько не заподозрив подвоха, тут же из нее и выпил? Нет, так не бывает. Лично я бы точно насторожился, увидев, что бутылка откупорена. Ведь так, детектив?
— Хм, и правда, добавить яд в закрытую бутылку не так уж и просто. Тогда… А, понял! Преступник использовал декантер! Он перелил вино и принес его уже в таком виде. Это совсем не сложно провернуть, да и выглядит такая подача вполне естественно.
Однако догадка инспектора Кадзамацури тут же разбилась вдребезги о свидетельство Харуэ.
— У нас на кухне нет декантера. И скорее отцу показалась бы странной именно такая подача.
— Тогда если не декантер, то… бокал! Яд не подсыпа́ли в бутылку или в декантер, а нанесли на внутреннюю стенку бокала. Ну теперь-то уж точно все логично!
— Нет, не логично. — На этот раз инспектору возразил Кэйити. — У отца был настоящий пунктик на чистоте — не только винных бокалов, но вообще любой посуды. Он не успокаивался, пока она не сияла от чистоты. Так что если бы на стенках бокала остались хоть какие-то разводы, то такой чистюля, как отец, сразу бы это заметил.
Каждая новая гипотеза инспектора Кадзамацури немедленно опровергалась, и в конце концов он, угрюмо надувшись, замолчал. Очевидно, подмешать в вино яд и отравить им человека было не так-то просто, как звучало в теории.
— Все-таки получается, это самоубийство? — вернулся к первоначальной версии Сюдзи. — Отец решил покончить с собой. Однако просто взять и умереть показалось ему делом скучным, поэтому он отправил сообщение домработнице, чтобы все выглядело так, будто он даже и не думал умирать. Он знал, что в этом случае его смерть сочтут убийством, а подозрение падет на нас, его семью. Вот чего добивался отец. Проще говоря, мелкая месть нам всем напоследок. Так выходит?
Тэруо, Кэйити и Харуэ согласно кивнули, и только Масами Фудзисиро отрицательно покачала головой, всем своим видом показывая, что она не согласна.
В конце концов так и не приведший ни к каким однозначным заключениям опрос в гостиной был завершен. Совершил ли Тацуо Вакабаяси самоубийство или же был кем-то убит? Обстановка на месте происшествия скорее указывала на второе. Однако если его и правда убили, то это означало еще и то, что преступник провернул какой-то хитроумный трюк с бутылкой, благодаря которому Тацуо Вакабаяси выпил отравленное вино, так ничего и не заподозрив.
Тем временем инспектор Кадзамацури, не реагируя ни на какие доводы и раскрасневшись как помидор, продолжал гнуть свою линию, абсолютно уверенный, что это было убийство:
— Убийца — кто-то из родственников! Несомненно! Эта компашка, с самого начала сговорившись, оспаривала все мои версии. Уж я им это с рук не спущу! Хоть одного из них, но непременно арестую!
— Инспектор, давайте успокоимся.
— Я абсолютно спокоен. Но вся эта семейка выглядит подозрительно. Даже слишком подозрительно. Ты ведь и сама так думаешь, скажешь, нет?
— Ну да, что подозрительно, то подозрительно. В случае смерти Тацуо Вакабаяси клиника переходит в единоличное управление Тэруо, а наследство делится между Кэйити и Сюдзи. Харуэ, как жена Кэйити, тоже оказывается в выигрыше. Мотив есть у каждого из них. Так что, думаю, версия убийства вполне обоснована.
— О-ох, Хосё-кун! — В глазах смотревшего на Рэйко инспектора Кадзамацури читалась смесь растроганности и благодарности. — Я всегда знал, что ты одна меня понимаешь, — выдал он внезапно.
Однако, ничем не выдав своих истинных чувств, Рэйко лишь неопределенно улыбнулась и перевела разговор в другое русло:
— Главный вопрос теперь в том, кто и каким образом отравил вино, оставленное в комнате Тацуо Вакабаяси.
Это-то как раз и было неясно. Рэйко сняла очки и, лишь чтобы взять паузу, принялась протирать стекла носовым платком. Тем временем в ее голове вовсю шел мыслительный процесс.
— Инспектор Кадзамацури!
К инспектору вдруг подошел полицейский в форме и поклонился.
— Инспектор Кадзамацури, у нас появился еще один свидетель, который говорит, что хотел бы дать важные показания… Правда, это всего лишь десятилетний мальчик.
Спустя несколько минут Рэйко Хосё и инспектор Кадзамацури уже направлялись в комнату мальчика по имени Юта Вакабаяси. Тот был единственным сыном Кэйити и Харуэ и, следовательно, внуком покойного. Однако ребенок вряд ли мог оказаться центральной фигурой в их расследовании.
Инспектор Кадзамацури с натянутой улыбкой подошел к мальчику и слегка наклонился, чтобы быть с ним примерно на одном уровне.
— Ты, должно быть, Юта, верно? Мне сказали, что у тебя есть какие-то важные сведения. О чем ты хотел рассказать?
— Я… это… я… — начал мальчик с лихорадочным возбуждением. — Я видел!.. Вчера ночью… в туалете… свет… в комнате дедушки!
— Ага, значит, вчера в свете туалета ты увидел комнату дедушки? — озадаченно переспросил инспектор, напоминая в этот момент растерянного медведя. — Какая сюрреалистическая картина… Такое даже представить сложно.
— Инспектор, я думаю, мальчик совсем не это имел в виду. — Отодвинув инспектора в сторону, Рэйко попыталась составить осмысленную фразу из обрывистых слов Юты. — Кажется, поняла. Ты хотел сказать, что когда ты прошлой ночью ходил в туалет, то увидел свет в комнате дедушки?
— Ага! — радостно закивал мальчик.
— А в котором часу это было?
— Поздно-поздно. Примерно в два часа. — Юта показал два пальца. — Как раз в то время, когда из-за удара молнии в нашем районе вырубилось электричество. А ты знала об этом, сестренка[31]?
— Ну… Конечно же знала!