Токуя Хигасигава – Детектив за обедом. Убийство подают горячим (страница 13)
«С одной стороны, запечатан герметично, а с другой — нет…» Рэйко озадаченно склонила голову набок. Порой Кагаяма выражался так, что понять его было совершенно невозможно.
— Поясни, что ты имеешь в виду.
— Видите ли, сама бутылка сделана из стекла, а потому действительно герметична. Но вот пробка — всего лишь кусочек коры пробкового дуба. И именно благодаря ему вино, оставаясь герметично запечатанным, продолжает взаимодействовать с воздухом, в результате чего продолжается процесс созревания. Точно так же созрело и вот это бордо урожая тысяча девятьсот девяносто пятого года… Другими словами, пробка — это настолько мягкий и эластичный материал, что в него легко входит Т-образный штопор. А значит, назвать винную бутылку абсолютно герметичной было бы ошибкой. Как вам кажется, одзё-сама, не кроется ли здесь некая возможность для воздействия на содержимое?
— По… подождите-ка!
Что-то в словах дворецкого зацепило Рэйко, и она приказала:
— Принеси бутылку еще не откупоренного вина.
— Как прикажете, одзё-сама. — Кагаяма с поклоном удалился, а через несколько минут вернулся, держа в руках бутылку вина с этикеткой, которую Рэйко раньше видеть не доводилось. — Подойдет ли эта бутылка?
— Хм… Это тоже бордо?
— Нет, это «Ито-Ёкадо»[34] стоимостью в тысячу девятьсот девяносто пять иен.
— А, и правда. Здесь даже ценник.
— Дай-ка сюда. — Рэйко взяла в руки бутылку и глянула на горлышко сверху.
Ей хватило одного беглого взгляда, чтобы завершить осмотр.
— Посмотри, Кагаяма. — Рэйко продемонстрировала горлышко бутылки дворецкому. — Вот, видишь? Поверх пробки расположена алюминиевая пластинка размером примерно с монетку в одну иену, а вокруг — защитная капсула. То есть пробки даже не видно, следовательно, добраться до нее напрямую невозможно. А значит, и воздействовать через нее на содержимое бутылки тоже никак нельзя. — С победным видом, который явно говорил: «Ну как я тебе, Кагаяма?», Рэйко взяла со стола бокал с вином и неспешно поднесла его к губам.
Однако Кагаяма вовсе не выглядел потрясенным до глубины души ее логикой. Бросив на Рэйко из-за стекол очков взгляд, полный жалости, он произнес:
— Прошу простить меня, одзё-сама, но неужели у вас вместо глаз две дырки?
Дзинь! Бокал, который Рэйко непроизвольно сжала слишком сильно, хрустнул и разлетелся на осколки — белое вино потекло по пальцам. Рэйко молча взяла протянутый ей Кагаямой платок и вытерла руки. Тишина затягивалась. Наконец Кагаяма, словно не выдержав молчания, подал голос:
— Прошу прощения, если мои слова вас задели…
— Если бы извинениями можно было все исправить, полиции бы не существовало! — Рэйко скомкала мокрый платок и метнула его в дворецкого. — Ну-ка, расскажи, почему это у меня две дырки вместо глаз?! Вообще-то, уж что-что, а зрение у меня отличное с детства!
— Вы, разумеется, правы, одзё-сама. С двумя дырками я зашел слишком далеко. — Дворецкий ловко поймал брошенный в него платок. — Однако вынужден заметить, что ваша внимательность к деталям оставляет желать лучшего.
Кагаяма взял бутылку стоимостью в тысячу девятьсот девяносто пять иен и продемонстрировал ее горлышко, поднеся поближе к лицу Рэйко.
— Посмотрите внимательнее, одзё-сама. Вы правы: пробки не видно, так как она закрыта алюминиевой пластинкой размером примерно в одноиеновую монетку. Однако, если хорошенько присмотреться, то на защитном колпачке можно заметить две дырочки, похожие на проколы от иголки.
— Что?! — Замечание Кагаямы застало Рэйко врасплох. Вновь склонившись над бутылкой, она внимательно осмотрела горлышко: на алюминиевом колпачке действительно виднелись два крошечных отверстия, через которые проглядывала и сама пробка.
— Ох, а ведь правда. Это так и было задумано?
— Безусловно. Вероятно, эти отверстия были сделаны, чтобы вино продолжало «дышать» и тем самым процесс его созревания не прекращался. Подобные проколы нередко встречаются на защитной капсуле винных бутылок. Вы никогда не замечали?
— Нет, но у меня же две дырки вместо глаз. — Рэйко только и оставалось, что вложить в свой ответ как можно больше сарказма. — Ну и что с этими проколами? Они же такие крошечные, что в них только иголка и пролезет.
— Именно так. Судя по всему, преступник как раз этим и воспользовался. Разумеется, речь идет не об обычной игле, а о медицинской. Думаю, что в ветеринарной клинике можно с легкостью подобрать шприц нужного размера. Теперь вы понимаете, о чем идет речь?
— Ах, вот оно что! — Рэйко щелкнула пальцами. — Преступник ввел яд в бутылку с помощью шприца!
Убийца воспользовался тем, что на алюминиевом колпачке уже были отверстия, а мягкую пробку легко проколоть иглой. Он растворил яд в воде и ввел его шприцем прямо в бутылку. Следовательно, ему не потребовалось ни снимать защитную капсулу, ни вынимать пробку — внешне бутылка не претерпела никаких изменений, вот только ее содержимое стало смертельным. После этого преступнику оставалось лишь подкинуть отравленное вино в комнату жертвы, выдав его за подарок от Масами Фудзисиро. Тацуо Вакабаяси, который не заметил в подаренной бутылке ничего подозрительного, даже в голову не пришло усомниться в напитке. А потому, отправив Масами Фудзисиро сообщение с благодарностями, он тут же откупорил бутылку. Что же касается следов от шприца, оставленных на пробке, — наверняка они были настолько малы, что Тацуо их попросту не заметил.
— Какой страшный замысел… — Теперь, когда трюк с бутылкой был разгадан, на Рэйко вдруг вновь накатило холодящее чувство ужаса. — Но кто же все-таки мог совершить подобное?.. — пробормотала она.
Взгляд Кагаямы наполнился удивлением.
— Ох, одзё-сама, неужели вы до сих пор не поняли, кто убийца? А я-то пребывал в полной уверенности, что вы уже догадались.
— Да с чего вдруг!
Будь это так, полиция не билась бы в догадках, а Рэйко не пришлось бы выслушивать грубости от собственного дворецкого.
— И что ты хочешь сказать?! Что сам уже догадался, кто преступник?
— Да, для меня это совершенно очевидно. Все решается обычной логикой, — заметил Кагаяма, после чего перешел к разоблачению убийцы. — Мне кажется, что стоит обратить особое внимание на свидетельство Юты Вакабаяси. Мальчик утверждает, что в два часа ночи в комнате погибшего подрагивал оранжевый огонек. Иными словами, в это время там кто-то был. И у меня нет никаких сомнений, что именно этот кто-то и есть убийца. Итак, зачем убийца отправился в комнату Тацуо Вакабаяси посреди ночи? Конечно же, чтобы проверить, умерла ли его жертва, а также чтобы забрать бутылку с отравленным вином. До этого момента все предельно ясно, не так ли?
— Да, то же самое сказал инспектор Кадзамацури.
— А вот дальше возникает вопрос: почему преступник проделывал все это при свете какого-то огонька?
— Ну так из-за отключения света же! Электричества не было, поэтому преступнику пришлось воспользоваться другим источником света.
— Однако в комнате был фонарик, висевший на крючке у входа. И все в доме Вакабаяси знали о его существовании. Тем не менее преступник проигнорировал его, предпочтя ему свет пламени. Иными словами: если бы преступник собирался воспользоваться фонариком, то он вполне мог бы это сделать, однако сознательно отказался от подобного варианта. И если мы посмотрим на ситуацию немного с другой стороны, то не выходит ли, что преступник просто не чувствовал в фонарике особой необходимости?
— Поняла. Получается, что у преступника при себе был более привычный источник света, которого ему вполне хватало. То есть ты хочешь сказать, что убийца — курильщик, который всегда носит с собой зажигалку или спички?
— Именно так. Однако трудно представить, чтобы преступник пользовался спичками: ему пришлось бы зажигать их одну за другой.
— Согласна. Значит, предпочитающий спички Тэруо убийцей быть не может. Окажись он преступником, без колебаний воспользовался бы фонариком.
— Верно. По той же причине отпадает и Харуэ, жена Кэйити: она не курит.
— А с чего ты взял, что Харуэ не курит? Разве можно так заключить лишь потому, что она не делала этого в нашем присутствии?
— Позвольте напомнить вам, одзё-сама, что, когда у Кэйити закончился газ в его зажигалке, он не попросил прикурить у сидевшей рядом с ним жены, а обратился к младшему брату. Разве не логично предположить, что если бы Харуэ курила, то Кэйити первым делом попросил бы огня у нее? Но он этого не сделал. Из чего мы вполне можем заключить, что Харуэ не курит.
— Логично.
— Что ж, тогда у нас остаются только двое — братья Кэйити и Сюдзи.
У обоих имелся серьезный мотив — получение наследства. Оба носили при себе зажигалки. Но кто же из них все-таки убийца?
— Преступник — Сюдзи, — внезапно выдал свой вердикт Кагаяма, на удивление не став больше ходить вокруг да около.
— Погоди-ка, ты ведь не хочешь сказать, что Кэйити не может быть преступником, раз уж у него закончился газ в зажигалке? Ведь даже если днем та уже не работала, она вполне еще могла гореть ночью. Больше скажу: разве мы не должны предположить, что преступник именно Кэйити? Отсутствие газа можно рассматривать как доказательство того, что он полностью израсходовал его накануне.