Токуя Хигасигава – Детектив за обедом. Убийство подают горячим (страница 8)
Росшая в неге Рэйко после школы поступила в наилучший из университетов и окончила его наилучшим образом. Одним словом, была настоящей одзё-сама — девушкой из высшего общества, не знавшей ни обид, ни лишений.
Ко всему прочему, наша одзё-сама была еще и весьма современной. Следовать воле отца и превращаться в типичную «девушку в коробочке»[24], которая посвящает все свое время занятиям, приличествующим юной барышне, что готовится к замужеству, казалось Рэйко ниже ее достоинства. Однако перспектива временно поработать в компании отца вдохновляла ее и того меньше. И вот наша одзё-сама выбрала самую что ни на есть прозаическую профессию государственного служащего. А именно — стала полицейским.
Да, совершенно верно, Рэйко Хосё была молодой женщиной-детективом и служила в полицейском управлении Кунитати, расположенном в районе Тама в Токийском столичном округе.
Впрочем, о том, что Рэйко — дочь Сэйтаро Хосё, знали лишь несколько высокопоставленных лиц. Для всех остальных она оставалась просто юной и (чего уж таить) невероятно прелестной женщиной-полицейским. А потому, если она проспит и опоздает на работу, никто не станет делать ей поблажек.
— Поторапливайся, Кагаяма! Гони как никогда в жизни! Не нарушая правил дорожного движения!
Отдав это достаточно безумное распоряжение, Рэйко воспользовалась просторным салоном лимузина, чтобы прямо на ходу сменить пижаму на офисный костюм.
В этом брючном костюме изысканного кроя неброский шик сочетался с многофункциональностью, так что он идеально подходил для женщины — мастера своего дела. Как вещь из лимитированной коллекции, он стоил несколько сотен тысяч иен и был приобретен в магазине «Бёрберри» в районе Гиндза[25]. Правда, коллегам Рэйко сказала, что урвала его всего за тридцать тысяч на распродаже в «Маруи Кокубундзи». Никто из мужчин-детективов, абсолютно не разбиравшихся в брендах, и не подумал усомниться в ее словах.
Переодевшись, Рэйко принялась за прическу. Как известно, волосы — это особая гордость женщины, а потому, надо признать, волосы Рэйко были длинноваты для детектива. Впрочем, отправляясь на работу, она всегда аккуратно собирала их сзади. Это было проявлением предусмотрительности взрослой женщины: она не хотела, чтобы ее благоухающие шелковистые пряди пробудили у коллег-мужчин всякие ненужные мысли.
Не носила Рэйко на работу и украшений. Ну, если не считать за украшение сверкавшие у нее на запястье «Радо Интеграл Жубиле» (попросту выражаясь, первоклассные наручные часы). Но сама она их аксессуаром не считала.
Однако с сегодняшнего дня Рэйко решила дополнить свой образ одним декоративным элементом. Открыв футляр, она достала оттуда недавно приобретенную вещицу и поднесла поближе к лицу. Это были очки «Армани» без диоптрий, выполнявшие чисто эстетическую функцию. Строгая черная оправа с прямыми линиями создавала образ умной и стильной женщины. Во всяком случае, так ее уверял продавец.
— Как тебе, Кагаяма?
На отражавшемся в зеркале лице дворецкого промелькнула тень удивления, и лимузин качнуло из стороны в сторону.
— Почему вы в очках, одзё-сама? Мне казалось, что по крайней мере со зрением у вас никаких проблем не было.
— Они декоративные, просто аксессуар. Я подумала, что было бы неплохо немного изменить рабочий образ. Что ни говори, а детективу полезно выглядеть умно, не так ли?..
Впрочем, была у Рэйко и иная причина, почему она вдруг решила слегка освежить свой имидж. Дело в том, что недавно один бесцеремонный тип позволил себе назвать ее идиоткой — прямо в лицо. Но хоть этот тип и был ужасным наглецом, пришлось признать: способности к дедукции у него оказались по-настоящему выдающимися. Он сумел разгадать сложнейшее дело, над которым билась Рэйко, всего лишь выслушав ее рассказ. А на его самодовольном лице, прямо на переносице, сидели очки в серебристой оправе. С тех пор Рэйко никак не могла отвязаться от мысли, что, возможно, между очками и интеллектом существует какая-то связь.
— Ты что, сейчас сказал, «по крайней мере со зрением» у меня нет никаких проблем?
— Ни в коем случае. Вам, вероятно, послышалось. — Кагаяма в отражении невозмутимо поправил очки. — В любом случае вам очень идет. Прекрасно выглядите, одзё-сама.
— Ну, такие банальные комплименты меня совершенно не радуют. Еще какие-нибудь замечания?
— Немного напоминает мой образ…
— Ну это вообще тут ни при чем! —
— Что вы, жесточайшие из злодеев при одном лишь взгляде на вас незамедлительно рухнут на колени и примутся каяться в своих преступлениях.
— Это ты так пытаешься сказать, что в очках я выгляжу привлекательно? Как-то витиевато у тебя выходит, не думаешь?
— Прошу прощения, боюсь, что моего скромного словарного запаса не хватит, чтобы достойно описать вашу исключительную привлекательность. Проявите милость к своему покорному слуге, одзё-сама.
— О! — Последний комплимент Кагаямы пришелся Рэйко по душе. Особенно часть про ее исключительную привлекательность. — Ладно, так и быть, прощаю.
Сидевший за рулем Кагаяма тихонько выдохнул, всем своим видом демонстрируя неимоверное облегчение.
Внезапно у Рэйко зазвонил телефон. Она приняла вызов и поднесла мобильник к уху.
— Утречка, одзё-сан! — тут же донеслось из трубки.
Одного этого было достаточно, чтобы понять, кто именно ей звонил. Инспектор Кадзамацури. Молодой детектив из полицейского управления Кунитати, по совместительству начальник Рэйко.
— Ты сейчас где? Чем занимаешься?
Рэйко только что закончила переодеваться в салоне лимузина и сообщить об этом, конечно же, не могла. Пока она колебалась с ответом, инспектор, который, кажется, и не собирался ее слушать, продолжил болтать:
— Ладно, неважно. Слушай, Хосё-кун, в районе Хигаси-2-тёме на улице Асахи в ветеринарной клинике Вакабаяси кое-что произошло. Поступило сообщение, что директора клиники нашли мертвым у себя в комнате. Ты ведь знаешь, где это? Отправляйся-ка прямо туда. Сам я тоже скоро подъеду.
— Э-э-э… —
Положив трубку, Рэйко сразу же скомандовала:
— К ветеринарной клинике Вакабаяси! И поскорее!
Тут ей вдруг представилось, как она подъезжает на лимузине к оцепленному патрулем месту преступления, где уже наверняка собралась толпа скучающих зевак, и от этой картины по спине пробежал холодок.
— Знаешь что, высади меня где-нибудь метров за сто от клиники. Я дойду пешком.
— Как прикажете.
Кагаяма резко крутанул руль, меняя направление движения автомобиля.
От круглой площади перед станцией Кунитати лучами расходились три главные улицы. Правда, по-настоящему известной — настолько, что в разговоре использовали ее название, — была лишь центральная — Университетская. Когда говорили о двух других, обычно просто уточняли: «Выйдя со станции, поверните направо (или налево)».
Улица Асахи была той, что вела налево от станции (к слову, улица, ведущая направо, называлась Фудзими).
Вывеска ветеринарной клиники Вакабаяси виднелась неподалеку от комбини[26], в который упиралась улица Асахи. Перед клиникой, как и ожидалось, уже теснились патрульные машины, окруженные любопытными прохожими. Сама того не осознавая, Рэйко принялась искать взглядом серебристый «ягуар» — любимую машину инспектора Кадзамацури, которая неизменно выделялась на местах преступлений в Кунитати.
Инспектор Кадзамацури принципиально не садился в автомобили японского производства. Причина? «Так ведь они для нищебродов». Хотя сам инспектор был наследником компании «Кадзамацури Моторс», производившей как раз те самые автомобили «для нищебродов». Казалось бы, этот факт должен был его как-то смутить, однако…
Рэйко осмотрелась — серебристого «ягуара» нигде не было видно.
— Странно… Неужели инспектор еще не приехал? — Она озадаченно склонила голову и уже было подлезла под оградительную ленту с надписью «Место преступления. Посторонним вход воспрещен», как вдруг… — Что?..
Ее взгляд уловил нечто странное: на мгновение Рэйко показалось, что это было зеркало, отразившее утреннее солнце.
С оглушительным ревом к ней неслась машина. И конечно же в том, что это был серебристый «ягуар», за рулем которого сидел инспектор Кадзамацури, сомневаться не приходилось.
«Ягуар» мчался с такой скоростью, будто намеревался проехаться прямо по Рэйко, однако в последний момент с пронзительным визгом затормозил перед ней, да так резко, что заднюю часть автомобиля рывком увело в сторону. Водительская дверь распахнулась, и из машины вышел инспектор Кадзамацури с куском тоста во рту. Он приподнял руку в приветствии:
— О, Хосё-кун, утречка!
Рэйко едва не выпалила это вслух, но все-таки удержалась. Как-никак он был ее начальником, а потому следовало подбирать слова с осторожностью.
— Э-э-э… Инспектор, что-то случилось?
— Долгая история, — ответил инспектор Кадзамацури, запихивая остатки тоста в рот. — Видишь ли, у меня дома старомодный будильник, который работает от розетки и…