Токуя Хигасигава – Детектив за обедом. Убийство подают горячим (страница 7)

И вот наступил день, когда Белые Туфельки наконец претворила свой план в жизнь.

— То есть в прошлую субботу.

— Совершенно верно. Белые Туфельки дождалась, пока Юя Тасиро уедет на рыбалку, после чего зашла к нему домой, чтобы забрать ключ. Затем она отправилась к Хитоми Ёсимото. Вероятно, некоторое время наблюдала за домом Ёсимото — быть может, караулила в припаркованной неподалеку машине, поджидая, когда соперница выйдет. По вполне понятным причинам попробовать открыть дверь, пока хозяйка находится в квартире, Белые Туфельки не решилась.

Наконец, около шести вечера, Хитоми Ёсимото покинула здание, и Белые Туфельки незамедлительно направилась к триста четвертой квартире — вставила в замок найденный дубликат ключа и убедилась, что он подходит. Таким образом ей успешно удалось идентифицировать соперницу.

— Что ж, своей цели она и впрямь достигла. Но проблемы начались уже после, не так ли?

— Вы правы. Если бы она на этом остановилась, то никакой трагедии бы не произошло. Однако, будучи уверенной, что Хитоми Ёсимото вернется нескоро, Белые Туфельки решила проникнуть в квартиру. Возможно, ею двигало любопытство и ей просто хотелось посмотреть на жилище своей соперницы, а может, она надеялась обнаружить какие-либо дополнительные доказательства измены. Так или иначе, именно тогда-то и произошел совершенно неожиданный для нее поворот событий. Только что покинувшая квартиру Хитоми Ёсимото внезапно вернулась домой, чтобы занести с балкона сушившиеся там вещи. Только представьте: хозяйка застает Белые Туфельки в момент незаконного проникновения в ее жилище — скорее всего, уже одной этой мысли было достаточно, чтобы последняя запаниковала. Мало того, в подобной ситуации ее легко могли бы принять за воровку. Да еще и в квартире девушки, с которой ей изменяли. Что может быть унизительнее, чем оказаться пойманной в такой момент? Скорее всего, после этого ее отношения с Юя Тасиро неминуемо бы рухнули, а статус в обществе — если мы, конечно, предполагаем, что она обладала подобным статусом, — оказался бы под угрозой. Следовательно, чтобы каким-то образом выпутаться из этого ужасного положения, Белым Туфелькам было необходимо действовать. Однако в квартире-студии бежать попросту некуда. Таким образом, вполне вероятно, что она уже была в полном отчаянии, когда перед ее глазами предстала совершенно неожиданная картина: обутая в сапоги Хитоми Ёсимото вползала в комнату на четвереньках. Думаю, нет ничего удивительного в том, что, увидев свою соперницу в столь беззащитном виде, Белые Туфельки решилась прибегнуть к насилию — как к крайней мере по спасению себя из практически безвыходной ситуации.

— Получается, она напала первой еще до того, как ее обнаружили.

— По всей видимости, Белые Туфельки воспользовалась веревкой, которая случайно оказалась у нее под рукой. Скорее всего, это был моток шнура для перевязки старых газет, лежавший где-то неподалеку. Полностью потеряв над собой контроль, она набросилась на Хитоми Ёсимото. Так как изначально убийство не входило в ее планы, невозможно сказать, намеревалась ли она лишить соперницу жизни в момент нападения. Вероятнее всего, что в приступе ревности Белые Туфельки зашла слишком далеко и, в конце концов, задушила Хитоми Ёсимото. Да, предположительно, общая картина выглядела именно таким образом. — Покончив с объяснениями, дворецкий все с тем же невозмутимым видом посмотрел на Рэйко. — Как вам мое предположение, одзё-сама?

— Э-э-э… Да, вроде бы все сходится. И правда, получается, что убийца — та женщина в белых туфельках.

На самом деле «вроде бы все сходится» — еще очень мягко сказано. Логика дворецкого представлялась ей практически безукоризненной: описанные им действия и жертвы, и убийцы казались абсолютно правдоподобными, так что, по-видимому, все произошло именно так, как это описал Кагаяма. Однако Рэйко было слишком досадно просто взять и согласиться со всеми его заключениями, поэтому она решила задать еще парочку вопросов.

— На месте преступления не нашли никаких подозрительных отпечатков. Получается, что убийца была в перчатках?

— Открыть чужую дверь — уже само по себе преступление, одзё-сама. Вероятно, преступница надела перчатки еще на этапе вставления ключа в замок, а потому не оставила никаких отпечатков пальцев и во время убийства.

— В прихожей должна была стоять обувь преступницы. Почему же Хитоми Ёсимото ничего не заметила, когда вернулась домой?

— Судя по вашему рассказу, в комнате Хитоми Ёсимото царил беспорядок. Предполагаю, то же можно сказать и о ее прихожей. Вот почему она, скорее всего, просто не обратила внимания на чужую обувь.

Складывалось впечатление, что на каждый вопрос Рэйко у Кагаямы был уже припасен ответ.

— Вот оно как, понятно. — Рэйко кивнула. — Тогда последний вопрос.

И тут наконец она озвучила терзавшие ее весь вечер мысли:

— Твои способности к дедукции просто поразительны. Кто же ты на самом деле? Почему работаешь дворецким?

Легонько поправив очки в серебристой оправе, дворецкий Кагаяма с самым что ни на есть серьезным видом произнес:

— Вообще-то, я мечтал стать либо профессиональным бейсболистом, либо детективом.

Что? Разве это можно назвать ответом?..

Пожалуй, это был единственный ответ дворецкого, не устроивший Рэйко в тот вечер.

Не желаете ли вина с привкусом смерти?

Открыв глаза, Рэйко Хосё взглянула на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, — стрелки показывали чуть меньше семи. Уже одно то, что она смогла проснуться на полчаса раньше обычного, принесло ей искреннее чувство удовлетворения, а то, что удалось это без помощи будильника, и вовсе показалось самым настоящим чудом. Как правило, она либо вообще не слышала звона, либо, едва приоткрыв глаза, тут же снова проваливалась в сон. В результате почти каждое ее утро в последнее время складывалось по одному и тому же сценарию: повторно заснувшая Рэйко подскакивала с кровати от стука Кагаямы в дверь, и только это спасало ее от неминуемого опоздания.

К слову, Кагаяма был одним из многочисленных слуг семейства Хосё. Несмотря на свою молодость — ему было около тридцати лет, — он выполнял обязанности не только дворецкого и шофера, но еще и «живого» будильника. Что тут скажешь, не работник, а настоящее сокровище. Подобных ему людей вам вряд ли доведется повстречать за пределами семьи Хосё.

«Раз уж я проснулась так рано, почему бы не похвастаться перед Кагаямой?» — подумала Рэйко. Лелея этот крошечный огонек гордости за себя, она накинула поверх пижамы легкий халат и вышла из спальни.

Хотя на дворе стоял апрель, утром по-прежнему было довольно прохладно. Свежий воздух приятно бодрил тело, окончательно прогоняя сон.

В конце коридора Рэйко приметила Кагаяму — несмотря на столь раннее время, уже облаченного в строгий темный костюм. Добавьте еще темные очки — и дворецкого семьи Хосё можно было бы легко принять за человека из «тех самых кругов»^[22]. Однако реальный Кагаяма носил слегка старомодные очки в серебристой оправе, которые, пусть и с небольшой натяжкой, но все же придавали ему интеллигентный вид. Увидев Рэйко, он тут же согнулся в поклоне, чтобы поприветствовать ее должным образом.

— Доброе утро, одзё-сама. Хорошо ли вы спали прошлой ночью?

— Ага, гораздо лучше, чем обычно.

— Рад слышать, — кивнул Кагаяма с невозмутимым выражением лица. А затем вдруг задал довольно странный вопрос: — Скажите, одзё-сама, не возникло ли у вас каких-либо проблем прошлой ночью?

— Проблем? Нет, все было в порядке. А что такое? Что-то случилось?

— Ночью бушевала гроза, и из-за удара молнии произошел сбой в электросети. Дом оставался обесточенным ровно час и сорок две минуты.

— Вот как? Я и не заметила, — ответила Рэйко, несколько, впрочем, удивленная тем, с какой точностью Кагаяма назвал период отключения электричества. — А откуда ты знаешь?

— Видите ли, одзё-сама, на прикроватной тумбочке у меня стоят аналоговые часы, работающие от розетки…

— Да-да, у меня в комнате такие же.

— Сегодня утром я заметил, что часы отстают ровно на час и сорок две минуты.

— Ах, вот оно как. Значит, ровно столько и длился сбой в электричестве. — Рэйко несколько раз восхищенно кивнула, но уже в следующее мгновение ее лицо неожиданно потемнело.

Последовала долгая пауза, после которой Рэйко ухватилась обеими руками за галстук Кагаямы и, чуть не прокрутив дворецкого вокруг себя, прижала его к стене.

— Отвечай, Кагаяма, сейчас ведь семь часов утра, верно?!

— Увы, госпожа, но уже давно не семь. Скорее всего, уже без четверти девять.

Кагаяма скромно потупился с глубокой печалью в глазах.

— Что?! Без четверти девять?!

Это же то самое время, когда старшеклассницы из манги мчатся в школу с куском тоста во рту вместо завтрака!^[23] Вот только Рэйко — на счастье или на беду — уже давно не была школьницей, она была взрослым человеком с работой и обязанностями. И все-таки в восемь сорок пять утра она еще стояла в пижаме у себя дома. Катастрофа. Нельзя было терять ни минуты. Применив всю свою сообразительность, а заодно воспользовавшись привилегиями богатой наследницы, она воскликнула:

— Кагаяма, немедленно подгони лимузин к входу!

Рэйко Хосё была единственной дочерью Сэйтаро Хосё, главы компании «Хосё Групп», снискавшей мировую известность в области финансов, электроники, фармацевтики, а также детективной литературы.