Тодд Кейслинг – Девилз-Крик (страница 46)
Он откинулся на спинку сиденья, наблюдая, как ресторан наполняется, и впервые в жизни подумал о нарушении адвокатской тайны. Возможно, он расскажет Джеку, Стефани и даже Бобби, если бедняга сможет с этим справиться.
Чак поднял бокал и залпом допил оставшийся скотч, обжигая себе горло и кишечник. Где-то в глубине ресторана местная группа начала играть вступление своего «кавера» «Прощайте, кони». «С другой стороны, – подумал он, – возможно, рассказать им – не такая уж и хорошая идея».
Он закрыл ноутбук. В его профессии правдивые высказывания зачастую приносили столько же вреда, сколько и пользы.
Джек припарковался у небольшого модульного здания и посмотрел на примыкающую к нему радиовышку. Над головой мигала неоновая вывеска с надписью «Z105.1», заливая склон холма красным светом. По другую сторону холма, за рядом деревьев, по эстакаде и Мэйн-стрит проносился транспорт. На парковке стояли еще две машины, и хотя Джек уже опаздывал на пару минут, он остался сидеть за рулем, чтобы собраться с мыслями, прежде чем войти внутрь.
После встречи с профессором он поехал домой, но слова, произнесенные стариком, уже несколько часов не шли у него из головы. Они засели в мозг, когда он вернулся в дом бабушки и бродил по комнатам, как призрак, изо всех сил пытаясь разобраться во всем. Он занялся тем, что убрал осколки стекла в прихожей, затянул разбитые окна полиэтиленом и оставил сообщение для ремонтника, которого порекомендовал Чак. Но тайна, оставленная покойной бабушкой, продолжала терзать его.
Ее последние годы были полностью посвящены исследованию природы Девилз-Крика, и Джек не мог избавиться от ощущения, что в выстроенной ею цепочке отсутствует важный кусок, что-то, что могло бы связать все воедино и позволить ему двигаться дальше. Возможно, она просто была одержима этой частью своей жизни – а почему бы и нет? То, что случилось там, в лесу, много лет назад, повлияло на нее.
Только для него это не имело смысла. Бабуля Джини рассказывала ему все, обещая, что никогда ничего не будет держать в секрете. Новость о том, чем она занималась, беспокоила его не так сильно, как тот факт, что она все скрыла от него. Даже деньги, которые она оставила ему в завещании, были шоком, особенно когда он вспомнил, как несколько недель она считала каждый пенни, чтобы осуществить заказ в продуктовом магазине, когда ее пенсия пришла с опозданием в день или два, и она хмурилась и была чернее тучи.
В жизни Имоджин Тремли была совершенно другая часть, которую он упустил. Другая сторона, из-за которой он чувствовал холод и смущение, и они лишь усугублялись тем фактом, что он не мог посмотреть ей в лицо и задать вопросы. Зачем она копалась в прошлом? Зачем исследовала герметические символы? И зачем ей понадобился тот жуткий идол?
Отчасти Джек жалел, что не остался в Нью-Йорке. Что не уехал из города вчера, после встречи с Чаком, прежде чем гложущее любопытство не одержало над ним верх.
Телефон завибрировал, и Джек посмотрел на экран. Новая SMS-ка от агента. «Проверяю. Все в порядке?» Джек уставился на сообщение, его пальцы зависли над цифровой клавиатурой, но мозг будто застыл. Что сказать? Нет, не в порядке. Я только что узнал, что моя бабуля занималась каким-то странным дерьмом, как-то связанным с культом, частью которого мы являлись, когда я был маленьким. Мой отец был долбанутым проповедником, который растлевал нас с братьями под нашей церковью в ходе какого-то извращенного ритуала.
Вместо этого он ответил: «Все хорошо. Даю интервью местному радиодиджею. Позвоню позднее».
Он отправил SMS-ку, не задумываясь, и вышел в тусклый вечерний свет. Послеобеденные грозы нарушили дневную влажность, и мир с облегчением вздохнул, отчего поднялся легкий ветерок, который приятно холодил горячую кожу. Джек закрыл дверь машины и порадовался аромату осени, витающему в воздухе: запаху мертвых листьев и скошенной травы. Из-за того, что в Стауфорда так много всего изменилось, сумеречный свет южного Кентукки казался очень знакомым, как поцелуй старой подруги, которую он не видел много лет. Это ощущение напомнило ему детство. Во всяком случае, лучшие его моменты.
Джек сел, слушая вполуха разговор и одновременно разглядывая обстановку. На стенах висело несколько газетных статей в рамках с такими заголовками, как «Новая радиостанция раздражает слушателей» и «Христианские группы протестуют против рок-радио». Один такой заголовок – редакционной статьи из «Трибьюн» – был напечатан крупным жирным шрифтом: «„РОГА“ ПОЛУЧИЛИ ПО РОГАМ». Над всем этим висела большая наклейка с логотипом радиостанции и ее позывным.
Тощий парень за столом положил телефон. Он протянул руку, когда Джек встал ему навстречу.
– Простите. Я Райан Корлисс, продюсер радиостанции.
– Джек Тремли. Брат Стефани.
Райан улыбнулся.
– Знаменитый художник. Я много о вас слышал.
Джек пожал плечами, от такого признания щеки у него покраснели.
– Надеюсь, хорошее?
– И ничего больше, – ответил Райан. – Стефани и Райли уже в студии. Я провожу вас.
Но тревога улетучилась, когда Райан провел его по короткому коридору в аппаратную. Стефани сидела за микшерным пультом, проверяя электронную почту на своем телефоне, в то время как из динамиков звучала песня Криса Корнелла «Черная дыра по имени Солнце». У стены в противоположном конце комнаты стоял плюшевый диван, на котором сидел худощавый подросток, одетый в рваные джинсы, черные армейские ботинки и обтягивающую футболку с «костлявым» логотипом The Misfits. В руках он держал смартфон. Ногти мальчишки были покрашены черным лаком.
Джек улыбнулся. «Сразу видно, кто его любимая тетя».
Стефани поднялась Джеку навстречу и обняла его.
– Спасибо, что пришел, – сказала она, поворачиваясь к Райану. – Спасибо, что проводил его.
Райан пожал плечами.
– Не за что, босс. А теперь, если не возражаете, мне нужно отбыть на свидание.
– Встречаешься сегодня с Виктором?
Райан подмигнул ей.
– Ты все знаешь.
– Развлекайся, тигр.
После того как Райан вышел из аппаратной, Стефани переключила внимание на Райли.
– Джек, хочу познакомить тебя с нашим племянником. Райли, познакомься с Джеком.
Мальчик встал – только он уже был не мальчиком, не тот серьезный ребенок, которого Джек знал по бабушкиным фотографиям. Он превратился в молодого человека, на его подбородке и верхней губе виднелись красноречивые намеки на щетину. В его чертах Джек увидел намек на отца Райли, живое напоминание о мальчишке, который гонял на велике по Мэйн-стрит, ловил рыбу на мелководье Лэйн-Кэмп-Крик или трясся от страха в темных глубинах под старой церковью.
– Мне нравятся ваши картины, – сказал он. – Стеф много о вас рассказывала. У меня в комнате висит одна из ваших репродукций, и даже есть альбом, который вы выпустили пару лет назад. А правда, что вы черпаете свои идеи из снов? Слышал, что ночью вы спите только, типа, два часа…
Джек бросил взгляд на Стефани, улыбаясь.
– Большой поклонник?
– Огромный, – ответила она, кладя руку на плечо Райли. – У вас, ребята, будет много времени, чтобы поговорить, но сейчас я буду брать у него интервью. Понятно?
Райли покраснел.
– Простите, Джек.
– Не парься, мужик. Потом поболтаем. – Джек повернулся к сестре, которая придерживала дверь в студию. – Ты обещала, что будет не больно?
Стефани на секунду задумалась и ухмыльнулась.
– Да, но как мы говорили в детстве: иногда хорошие вещи причиняют боль.
Джек усмехнулся в ответ. Он совершенно забыл об этой старой поговорке. В действительности это была всего лишь шутка, извлеченная из газетной вырезки, в которой рассказывалось о «Стауфордской шестерке». Какой-то сенатор от штата вмешался в связанный с ними скандал и предложил изъять их из семей и дать им новую жизнь.
«Иногда хорошие вещи причиняют боль, – подумал он, входя в студию. По-моему, в этом утверждении есть доля правды».
Оззи Белл скинул с себя ботинки и откинулся на диван Сьюзан, залитый ярким светом от телевизионного экрана. Конденсат стекал с горлышка пива ему на руку. Пару минут Оззи ждал, когда тот скопится там, после чего протирал прохладной водой лоб. Он закрыл глаза, слушая биение сердца и бормотание новостной ведущей из Хазарда, штат Кентукки. Симпатичная молодая блондинка рассказала о недавней трагедии, развернувшейся в Стауфорде, о двух мальчиках, которые во время похода были похищены двумя неизвестными. На экране появился офицер Грэй с коротким заявлением, записанным ранее в тот же день.