Тодд Кейслинг – Девилз-Крик (страница 42)
Он поймал ее взгляд и на этот раз улыбнулся уже искренне. Она всегда называла его по имени. Никогда не смотрела на него свысока из-за того, что он был моложе. В ее глазах он был обычным человеком, а не обузой и не чудиком. Человеком, а не салагой, поскольку он ее племянник.
– С чего начать?
Она кивнула.
– Начни с того, о чем хотел бы поговорить. А дальше как пойдет.
Райли вздохнул, взвесил шансы и рассказал ей о нападении на Джимми Корда, произошедшем накануне. Стефани, откинувшись назад, принялась слушать. Даже слегка улыбнулась, когда он назвал Джимми «хреном», но не прерывала его и не осуждала. Дала выговориться.
– Но дело в том, Стеф, что я не смог смотреть, как он пристает к Бену. К тому, кто вдвое меньше его, понимаешь? Насколько знаю, этот ублюдок получил по заслугам. Он расхаживает по школе, словно какая-то знаменитость, будто с ним ничего не может случиться. Словно он – бог или вроде того. Это отвратительно. Терпеть не могу. Поэтому, когда я увидел, что он задирает Бена, во мне будто что-то щелкнуло.
– Понимаю, – сказала Стефани. – Правда. Молодец, что выступил против него, Райли. Уважаю тебя за это.
Он внимательно посмотрел ей в глаза, в поисках намека на шутку, но не нашел его. Стефани улыбнулась и сделала глоток из своего стаканчика.
– Что?
– Ничего, – ответил Райли. – Ожидал, что ты устроишь мне за это разнос, как папа. Он боится, что отец Джимми подаст на него в суд.
Стефани рассмеялась и принялась считать, загибая себе пальцы.
– Во-первых, я – не твой папа. Ты должен был уже это понять. Его всегда бомбит по любому поводу. Во-вторых, да, возможно, он боится, но Ронни Корд не потянет судиться. Чак знает судью, знает множество людей в этом городе и, кроме того, он знает, что у Ронни есть просроченный штраф за неявку в транспортный суд. Если б он не якшался близко с Оззи Беллом, то был бы сейчас без прав. Поверь мне, он не засудит твоего папу. – Она наклонилась вперед и понизила голос. – И в-третьих, в школе папаша Джимми был не лучше своего сынка. Так что если этот маленький говнюк нарывался, я только рада, что именно ты надрал ему задницу.
Райли рассмеялся.
– Яблоко от яблони?
– О да, – сказала Стефани, скрестив руки. Она закатила глаза, вспоминая свои школьные деньки. – Они с Оззи раньше приставали ко всем нам, но хуже всего доставалось твоему дяде Джеку. Джек был очень творческим ребенком, не боялся носить другую одежду, слушать другую музыку… – Она замолчала, переведя взгляд на Райли. Смотрела на него, пока он не покраснел. – Кстати, ты мне очень сильно напоминаешь его. У вас двоих много общего. Очень хочу, чтобы вы встретились.
Она вытащила из ведерка пару кусочков картофеля и сунула в рот. Упоминание знаменитого дяди слегка сняло с Райли напряжение. Отец никогда особо не рассказывал про дядю Джека, по-видимому, из-за мрачного, а иногда и кощунственного содержания его картин. Пару раз Райли пытался задавать вопросы, но отец всегда реагировал пренебрежительно и старался уйти от ответа. Райли догадывался, что все это как-то связано с тем, что случилось в их детстве, и эту тему было не совсем удобно поднимать. Он знал, какой стресс это вызывало у его отца, и не хотел, чтобы его дорогая тетя испытывала то же самое.
– О чем задумался?
– Ни о чем.
– Врешь, – сказала она, снова пододвигая к нему ведерко с картофелем. – Помоги мне доесть. И расскажи о своих проблемах.
Райли вздохнул, слова вертелись у него на языке, но он не был уверен, стоит ли ему их произносить. Стефани подтолкнула его под столом ногой.
– Выкладывай. Я вся внимание.
– Послушай, я знаю, что у тебя и у папы было тяжелое детство, но… я слышу всякое. В школе. В основном слухи. Но понимаешь, постоянно одно и то же.
– И ты хочешь знать, есть ли в этих слухах правда.
– Ну да, – он пожал плечами. – Я все время слышу, что мама Джека была ведьмой, что ты – дьявольское отродье… – Райли поднял глаза, не решаясь продолжать. Он ожидал, что Стефани расстроится, но, к его удивлению, этого не случилось. Она улыбалась. Райли продолжил. – …я слышал, что все в моей семье родились в результате какого-то сатанинского пакта и что вы были частью культа. И…
Он подумал о мужчине со светящимися глазами. Внутри у него все похолодело, стало трудно дышать.
– И?
– И… что ваш отец был плохим человеком. Злодеем.
– Бобби никогда не говорил с тобой об этом?
Он покачал головой.
– Папа всегда уходил от темы. То есть если то, что я слышал, правда, то, наверное, я понимаю. Но я хотел бы… не знаю, я хотел бы знать, кто моя семья.
– Хорошо, дорогой. Давай кое-что проясним. – Стефани отодвинула ведерко с размокшим, остывшим картофелем в сторону и посмотрела Райли в глаза. Затем убрала упавший на лицо локон. – Люди в этом городе могут болтать и сплетничать целый день. Это нормально, очень по-стауфордски. Думаю, так было и так будет до скончания времен. Но есть кое-что еще, что не изменится. – Она потянулась и положила руку на его ладонь. – Твой папа – твоя семья, как и я. Как и твой дядя Чак. Джек тоже. Даже… – Она запнулась, подумав о Сьюзан и Зике. При произнесении их имен у нее оставался горький привкус на языке. – Даже твоя тетя Сьюзан и дядя Зик. У тебя нет причин сомневаться в этом.
– Это не… ладно, проехали.
– Нет уж, говори, Райли. Расскажи мне. Поэтому же мы здесь. Можешь поговорить со мной, если больше не с кем. Когда угодно.
Она сжала ему руку. Райли не плакал с похорон матери, с тех пор старался не давать волю чувствам, но, увидев искреннюю честность в глазах тети, не смог удержаться от слез.
– Все в порядке, – прошептала она.
Когда Райли открыл рот, слова буквально хлынули из него.
– Просто… Мне кажется, что отец многое от меня скрывает. Что я даже его не знаю, понимаешь? Не знаю про него ничего кроме того, что он любил маму и что он любит Иисуса, и иногда мне кажется, он отдает себя церкви, чтобы только не смотреть на меня. Он замечает меня, лишь когда я делаю что-то неправильное или когда выставляю его в дурном свете. Поэтому когда он ночью приехал забрать меня из лагеря, я только и слышал, что мой проступок бросит тень на его репутацию. Что подумают люди после того, как сынка пастора застукали ночью с девчонкой? Он продолжал говорить: «Почему тебя не было в твоей палатке, Райли? Почему ты не остался в твоей палатке?» И, хоть он и не говорил этого, я знал, чего он хотел. Знал, что он хотел сказать: «Если б ты никуда не ушел, с твоим другом Беном ничего бы не случилось». И он прав, Стеф. Если б я не ушел…
По щекам у него текли слезы. Стефани протянула ему салфетку.
– Послушай, Райли, ты не можешь винить себя за это. И что, если б ты остался в палатке? Кто знает, может, тогда ночью похитили бы и тебя? – Она дала ему подумать над ее словами, затем добавила: – Твой папа – паникер. Всегда был таким. Не думаю, что он боится смотреть на тебя. По-моему, он боится растить тебя в одиночку.
Райли вытер глаза и высморкался. Она была права по обоим пунктам. Существовала большая вероятность, что прошлой ночью на плече мистера Голубые Глаза висел бы он. И папа стал таким после смерти мамы. Райли помнил, что однажды вечером, примерно через неделю после ее похорон, Бобби сказал ему.
Райли никогда не думал, что может стать напоминанием о потерянной любви. Неудивительно, что иногда отец избегал его. Райли не мог винить его за это.
– Спасибо, – пробормотал он, снова сморкаясь в салфетку. – Ты – лучшая.
– Знаю, – сказала она, ухмыляясь. – Надеюсь, теперь тебе стало лучше. Но давай кое-что проясним, хорошо? Слезы не заставят меня проговориться о том, что произошло возле Девилз-Крик. Я могла бы тебе поведать, но твой папа, наверное, убьет меня. Пусть сам расскажет, когда сочтет, что пришло время.
Райли улыбнулся и покраснел.
– Я не пытался…
– Знаю, – сказала Стефани, – просто сейчас я даю тебе понять. Знаю, что вы, Тейты, умеете делать с помощью слов. Если твой папа может заставить сотни прихожан бросать монеты в тарелку для сборов, кто знает, на что способен его сын?
Райли рассмеялся, на мгновение забыв про все свои проблемы. В закусочной их было только двое, и общество друг друга им нравилось. При других, менее напряженных обстоятельствах, в Стауфорде это могла быть любая другая суббота.
– А теперь что скажешь, если перед тем, как поехать на студию, мы возьмем по молочному коктейлю?
– Было бы неплохо, – ответил Райли.
– Тебе все еще нравится солодовый?
– Конечно.
– Отлично, – сказала Стефани, выбираясь из кабинки. – А по пути, пока будешь пить его, можешь рассказать мне об этой цыпочке, Рэйчел…
На другом конце города у Джимми Корда зазвонил телефон, вырвав его из послеобеденной дремы. Превозмогая тупую боль в голове, он сунул руку под подушку, нащупал вибрирующее устройство и поднес к уху.
– Да? – произнес он с все еще закрытыми глазами, не удосужившись даже взглянуть на экран. Где-то в темноте его отец фальшиво напевал старую песенку Хэнка Уильямса, готовясь пойти на работу.
– Привет, красавчик.
Томный голос Эмбер проник ему в ухо, и кровь отхлынула от лица к промежности. Даже несмотря на пульсирующую в голове боль половой инстинкт никуда не делся. Джимми сунул руку под одеяло и потрогал себя.