Тодд Кейслинг – Девилз-Крик (страница 39)
Он указал на окно, а затем на различные маски и изображения, висящие на стенах дома.
– Бабушка когда-либо говорила, зачем ей нужен этот идол?
Тайлер на мгновение задумался, а затем кивнул.
– Она говорила одно. В тот день, когда я вернулся с идолом, она упомянула что-то про «разрушенное проклятье». Но когда я попросил ее повторить, она сказала, что это ничего не значит. После того ада, через который мне довелось пройти, я решил не давить на нее. Я не хотел знать. – Профессор бросил на Джека тяжелый взгляд. – И по-прежнему не хочу.
Уловив его мысль, Джек медленно кивнул. Затем посмотрел на часы и улыбнулся:
– Что ж, доктор Бут, спасибо, что вы нашли время поговорить со мной. Прежде чем уйти, я хотел бы задать еще один вопрос.
– Валяй.
– Фраза «Как вверху, так и внизу» что-то значит для вас?
– На самом деле, да. Это старое герметическое изречение. Подразумевает соответствие. Что есть на небесах, то есть и здесь, на земле. Или что-то в этом роде.
– Герметическое изречение?
– Ну да. Я далек от оккультизма, но после того, что случилось, провел немало исследований, чтобы… защитить себя. От того, что было там, внизу. Понимаешь?
Джек кивнул. Он понимал, каким-то странным образом. Вместо слов открыл записную книжку своей бабушки и пролистал до страницы с символами, которые видел на ее надгробии.
– Как насчет них? Они что-то значат?
Доктор Бут принялся разглядывать символы, возбужденно перескакивать взглядом с одного на другой, и Джек увидел, что в его глазах все еще теплится искра – стремление к знаниям, к пониманию еще одного фрагмента большой человеческой головоломки. А затем искра снова исчезла, свет в глазах старика померк.
– Нет, – прошептал Тайлер. – Никогда раньше их не видел.
– Вы уверены?
– Да, – улыбаясь, ответил Тайлер. Он оглянулся через плечо на кухонные часы. – Послушай, не хочу показаться грубым, но у меня есть кое-какие неотложные дела.
Джек улыбнулся, подняв руку.
– Ничего, все в порядке. Мне нужно уходить.
Старый профессор проводил Джека до двери и проследил, как тот идет к своей машине. Прежде чем сесть за руль, Джек обернулся и сказал:
– Эй, док?
– Да?
– Если вам когда-нибудь захочется выяснить, что значат те символы, вы мне очень сильно поможете. Я даже заплатил бы.
Тайлер улыбнулся, но отмахнулся.
– Спасибо, сынок, но, как я уже сказал ранее, я предпочитаю этого не знать.
Джек кивнул.
– Понятно, – сказал он, – просто… они выгравированы на бабушкиной могиле. И я хотел выяснить, что они означают.
– Возможно, тебе не суждено, – сказал Тайлер. – Хорошего дня, сынок.
Старик закрыл дверь. Джек вернулся к своей машине, озадаченный сегодняшними открытиями. «Чем же ты занималась, Бабуля?» Он забрался в машину и завел двигатель. «Какое проклятие ты пыталась разрушить?»
Доктор Тайлер Бут наблюдал из-за занавесок, как машина выезжает задним ходом с его подъездной дорожки и, ускоряясь, уносится прочь. Он продолжал стоять и смотреть, даже когда молодой человек скрылся из виду.
– Почему ты солгал внуку Джини? – пробормотал он, не обращаясь к кому-то конкретно. Пустой дом ничего не сказал в ответ, лишь приглушенное тиканье часов доносилось с кухни. Многочисленные тотемы смотрели со стен, их лица были вялыми, безжизненными и свободными от суждений.
«Потому что, – подумал он, – она пыталась спасти его от этой беды. Спасти нас всех, коли на то пошло».
Тайлер отошел от окна, морщась от скованности в коленях. Воздух был влажным, возможно, даже надвигался дождь, и боли в суставах пели хором в его честь. Выйдя из гостиной, Тайлер прошел по коридору в спальню. Закрыл дверь и присел на кровать. Наклонившись, взял с прикроватной тумбочки фотографию в рамке.
Снимок состарился, в отличие от двух улыбающихся лиц. Они навсегда сохранились за стеклом. Тайлер посмотрел на более молодого себя, обнимающего женщину, которую любил. Это было всего десять лет назад. Одно время он думал, что упустил шанс найти кого-то, с кем мог бы провести остаток своих дней. Возможно, он был слишком скучным, слишком непривлекательным и слишком странным.
Имоджин Тремли доказала, что он заблуждался. Он был рад помочь ей в ее мрачных поисках, хотя бы по той причине, что это свело их вместе. Но теперь она ушла, ее поиски не были завершены. И если то, во что она верила, подтвердится, ему мало не покажется. Как и всем.
«Ты должен был помочь ему, – упрекнул он себя. – Ради Джини».
А может, и нет. Может, то, что рассказала ему Джини, и то, во что она верила, было не более чем фарсом.
А может… это будет что-то, не так ли? Разве в ближайшие несколько дней Луна не находится в полной фазе? Возможно, он сможет сам спросить ее.
– Как вверху, так и внизу. – Он вытер с глаза слезу, провел влажным пальцем по лицу Имоджин, оставив на стекле мазок. – Боже мой, Джини, надеюсь, ты ошибалась.
Шеф полиции Белл пропустил поворот на Девилз-Крик-роуд, доехав почти до старой дороги, ведущей к Камберленд-Фолс, прежде чем осознал свою ошибку. Он вел машину, пребывая в глубоких раздумьях. Вспоминал дни своей молодости, все те разы, когда возил в Девилз-Крик девчонок покайфовать и потрахаться.
Шоссе Камберленд-Фолс, конечно же, способствовало таким воспоминаниям. Дорога шла с востока на запад почти по прямой, уводя путешественников за границы города в дикую местность округа Уэйтли. Между городом и поворотом к национальному парку, полям, фермерским домам и гоночной трассе Стауфорд, где деревенщины из трех соседних округов уже припарковались, чтобы занять хорошее место для вечерней гонки, не было абсолютно ничего. В огромной культурной пустыне Кентукки сам Стауфорд являлся оазисом, хотя и несколько сомнительным. Пустота за его пределами помогала путешественникам, загипнотизированным унылым дорожным однообразием, заблудиться в своих мыслях. И Оззи Белл не был исключением.
Когда он повернул обратно к повороту на Девилз-Крик-роуд, на него накатили воспоминания о школьных годах. Однажды вечером – кажется, после футбольной игры, но Оззи уже толком не помнил – он приехал сюда с одной из чирлидерш, Пегги Дарлинг. Они недолго встречались в том году, когда он был юниором. Пару месяцев, не больше. Но для их молодых влюбленных сердец это казалось годами. И они приезжали сюда «уединиться».
Оззи не мог удержаться от улыбки, проезжая мимо старого сарая с вывеской «Девилз-Крик». За этим сараем он «жарил» Пегги, среди запахов заплесневелого сена и коровьего дерьма, витающих в воздухе вокруг них. Пегги «залетела», и он начал продавать «травку», чтобы заплатить за аборт. После этого они мало разговаривали, и через несколько месяцев Пегги бросила школу из-за слухов, что она избавилась от ребенка Оззи. Репутация футбольной звезды защитила его от столь пристального внимания, но чирлидерши в глазах стауфордской элиты были потенциальными объектами нападок. Они не приносили денег, в отличие от стауфордских парней. Кажется, сейчас она жила на пособие в трейлерном парке где-то в Лэндоне.
«Какой же звиздец», – подумал он. Что он там сказал своему приятелю Ронни Корду после того, как дело было сделано? Когда Ронни сказал, что не может в это поверить?
Злобный смех вырвался из его горла, заставив свернуть на другую полосу.
– Я не шучу, – фыркнул он, хохоча так, что по щекам потекли слезы. Он резко повернул руль, направляя патрульную машину обратно на свою полосу движения. Через милю после старого сарая асфальт уступил место гравию, и дорога, петляя, уходила в лес. Теперь уже близко.
Еще одна мысль закралась в его лысеющий череп, следом за той катастрофой, в которую он превратил жизнь Пегги Дарлинг. Разве прошлой ночью ему не снился Девилз-Крик? Телефонный звонок офицера Грэя вырвал его из задумчивости, и в своем полусонном состоянии он почти забыл об ужасной картине, возникшей у него в голове. Во сне он был привязан к кровати Сьюзан (ничего необычного – ей нравилось быть сверху), но с ней было что-то не так. Ее кожа была морщинистой, все тело съежилось, как палец, который слишком долго держали под водой, и она выглядела так, будто постарела лет на пятьдесят. Кровать качалась и скрипела от их движения, но каким-то образом, по невероятной сновидческой логике, он понимал, что они не в ее спальне. Нет, они находились в какой-то большой пещере, наполненной ярким голубым светом. И Сьюзан – которая на самом деле была больше не Сьюзан, по крайней мере внешне, а какой-то старой каргой, – делала с ним все, что ей хочется. Тараторила без умолку, скрипела своими почерневшими зубами, при этом терлась об него своими бедрами. Изо рта и ноздрей у нее вываливались личинки и мухи.
Телефонный звонок офицера Грэя спас его от остального. Но теперь, когда Оззи приблизился к концу Девилз-Крик-роуд и тропе, ведущей к старой церкви, он понял, что во сне они со Сьюзан были именно
– Он жив, – прошептал Оззи, сбавляя скорость. – И что у нас здесь?
Фрагменты сна рассеялись, уступив место реальности. У дороги стоял припаркованный грузовик. Оззи узнал этот ржавый желтый пикап. Большинство более аморальных обитателей Стауфорда тоже узнали бы его.